Иван уже почти улёгся спать, как вдруг занервничал Бим. Пёс у него хороший, смышлёный, просто так панику не поднимает. Нашёл Иван его восемь лет назад: подобрал на дороге щенка — растерянного, скулящего, совсем одинокого малыша, которому было всего несколько недель. Видно, кто-то из деревни нёс кроху топить в ближнем озере, да по дороге передумал или поленился и бросил прямо на обочине.
Исход у такого щенка всё равно был бы один. Иван увидел это жалкое обречённое существо, и в сердце поднялась давняя, застарелая боль. Когда-то и он, Ваня, был таким же одиноким, никому не нужным, от которого мечтали поскорее избавиться.
Тогда он и забрал «мальчишку-щенка» к себе в егерскую избушку, выкормил, выходил, и со временем Бим стал для него лучшим другом и верным помощником. Трудно было представить более надёжного товарища. Такому псу у пожилого егеря грех мешать — только в радость. И вот сейчас Бим явно вёл себя необычно.
Пёс метался у двери, настойчиво тянул хозяина на улицу. Заглядывал прямо в глаза, будто подгонял: мол, быстрее. Иван нехотя сунул ноги в огромные валенки, натянул пуховик, завязал под подбородком уши шапки. С сожалением покосился на диванчик у печки — уютный, мягкий, зовущий лечь и забыться. Но Бим у двери выписывал от нетерпения замысловатые «танцевальные па».
Надо было идти за ним, выяснить, что там случилось в лесу. Не такой уж у него пёс, чтобы зря тревожить хозяина. Иван закинул ружьё за спину и пошёл следом за Бимом. Лес он любил всегда. Вырос в деревне неподалёку от Сосновой Чащи, в детстве бегал туда с друзьями — за малиной, за шишками для растопки или просто поиграть.
Детство… Первые десять лет оно было по-настоящему беззаботным. А потом не стало матери — молодой, на вид крепкой, здоровой женщины. Маленький Ваня остался один с отцом, и тогда в его жизни начались беды и несчастья. Многого довелось вкусить Ивану за те годы.
Ворошить прошлое сейчас не очень-то хотелось, но всё же закончилось оно для него благополучно, хотя тогда он и представить не мог такого исхода. На пути Ивана встретился неравнодушный добрый человек, который не прошёл мимо, помог собраться, набраться сил и найти дело всей жизни. Так Иван и стал егерем, а теперь жил в этой избушке посреди леса.
Тут было тихо, умиротворённо и спокойно — всё так, как он мечтал. Звуки леса действовали на Ивана, как лекарства, вид высоких деревьев приносил особое спокойствие, а шум ветра в кронах поднимал настроение. Зато с людьми у него как-то не сложилось — то ли характер сказался, то ли слишком много пришлось от них вытерпеть за жизнь.
В целом уединённая жизнь Ивана его вполне устраивала. Были у него друзья, что изредка приезжали в избушку хотя бы на несколько дней — отдохнуть в тишине и покое леса. Иван им радовался, но ни в деревню, ни тем более в город возвращаться не собирался. Рассказы знакомых о жизни «там» его не прельщали — лес был ему ближе и роднее.
Друзья даже в шутку прозвали его Лешим. Прозвище ему нравилось: «И верно, Леший и есть» — думал он иногда. Конечно, Иван понимал, что годы берут своё, скоро придётся уйти на заслуженный отдых и перебраться в деревенский дом, оставшийся от отца. Но думать об этом пока не хотелось вовсе.
Сейчас Иван спешил за Бимом. Уже стемнело, и егерь освещал себе дорогу фонарём. Снег искрился в тёплом жёлтом свете ручного прожектора удивительно красиво. Много лет он прожил в лесу, но так и не разучился восхищаться его красотой.
Вдруг луч фонаря выхватил из темноты крошечную фигурку. На фоне безмолвного зимнего леса она смотрелась как-то нелепо, почти нереально.
Бим уже вертелся вокруг находки, обнюхивал её и дружелюбно вилял хвостом. Вот зачем пёс вытащил хозяина поздним вечером из тёплой избушки. Перед Иваном стояла девочка, совсем малышка, года три–четыре, в ярко-розовом пуховике, забавной шапке с огромным помпоном и красивых валенках, расшитых бисером.
Одет ребёнок был тепло, по-зимнему, видно, не из бедной семьи.
Но при таком морозе среди ночи она бы не продержалась и пары часов. Не раздумывая, Иван сбросил с себя куртку, завернул в неё девочку, по дороге растирая ладонью её побледневшие щёки, где уже проступали первые признаки обморожения. Надо было как можно скорее добраться до спасительного тепла: усадить ребёнка у жаркой печки, напоить горячим чаем.
Остальное потом.
– Не бойся, не бойся, малышка, – приговаривал Иван, торопливо шагая к избушке.
Бим спокойно бежал рядом и, казалось, успокоился: свою задачу он выполнил. Мужчина в очередной раз поражался уму и тонкой интуиции своего четвероногого друга.
– Сейчас я отнесу тебя в тепло, а потом мы найдём твоих родителей, – тихо говорил он девочке.
– Всё будет хорошо, слышишь? Теперь всё будет хорошо. Собачка молодец, собачка тебя нашла. И теперь всё будет хорошо, – повторял Иван, как заклинание.
Он переживал, что девочка испугается его — бородатого, крупного «деда из леса», Лешего. Это было бы вполне естественно: мало того, что малышка уже пережила сильный стресс, заблудилась в лесу и осталась одна, так тут ещё появляется странный чужой мужчина, заворачивает её в куртку и уносит в темноту. Но найденыш вела себя необычно спокойно. Равнодушным взглядом она переводила глаза с Ивана на лес вокруг и не задала ни единого вопроса.
Куда понятнее было бы, если бы она плакала, если бы её лицо выражало испуг, страх, удивление — хоть какие-то эмоции. А девочка казалась куклой. Иван понимал, что мало что смыслит в детях, но, глядя на эту малышку, ясно ощущал: что-то здесь не так.
В тепле его избушки маленькая гостья быстро отогрелась. Щёки у неё порозовели, в глазах появился блеск. Девочка оказалась на редкость хорошенькой: светлые волосы, большие глаза, курносый носик, но при этом в ней всё равно оставалось какое-то странное отрешённое выражение.
То ли её что-то до смерти напугало, то ли дело было в другом. Зато от предложенной Иваном чашки тёплого молока гостья не отказалась: жадно выпила и его, и съела кусок хлеба, щедро намазанный мёдом. Иван пытался вытянуть из неё хоть слово. Да, ребёнок ещё совсем маленький, но дети такого возраста уже говорят, пусть и на своём «полуптичьем» языке, из которого всё равно можно что-то понять.
Иван вспомнил, как однажды к нему приезжал друг с маленьким внуком, ровесником этой странной девочки. Тот мальчишка засыпал взрослых вопросами и с нескрываемым интересом разглядывал всё вокруг. А эта малышка выглядела и вела себя совсем иначе.
– Как тебя зовут, милая? – спросил мужчина, заглядывая в огромные голубые глаза ребёнка.
– Как ты здесь оказалась? – осторожно поинтересовался он.
Разумеется, в ответ не прозвучало ни звука. В тепле гостью быстро сморил сон. Иван осторожно переложил её на свой диван, положил под голову подушку и укрыл шерстяным пледом. Сейчас девочке нужно было как следует прогреться: похоже, на морозе она провела не один час.
Завтра, с рассветом, Иван отвезёт её на санках в деревню. Сейчас уже поздно, мороз крепчает, да и по лесу ночью ходить небезопасно. В окрестностях недавно объявилась стая волков-охотников, выходящих на промысел после заката. А телефон — старенький мобильник, которым егеря снабдило начальство, — как назло, сегодня отказался работать. Ну и ладно, заодно в деревне покажет его толковым людям, может, сумеют починить.
Связь с внешним миром Ивану всё же была нужна. Мало ли что может случиться в лесу. Сейчас, например, очень пригодился бы звонок в деревню, чтобы сообщить о найденной девочке, но сделать этого он не мог. Девочку, без сомнения, уже искали, а её родители, наверное, места себе не находили, не зная, жива ли она и где находится. Иван же даже весточку дать на Большую землю не мог — сказать, что ребёнок у него и с малышкой всё более-менее в порядке.
Хотя, конечно, не всё было хорошо. Слишком уж странной казалась девочка: отрешённая, молчаливая, не плачет, спокойно пошла к нему на руки, ни слова не говорит — явственно чувствовалось, что с ней что-то не так. Сейчас она сладко посапывала на диване под тёплым пледом и во сне выглядела настоящим ангелом. Иван невольно улыбнулся. Своих детей у него никогда не было, но при виде чужих малышей сердце всегда наполнялось нежностью.
Какие же они хрупкие, беззащитные, ещё ничего не знающие о мире. У каждого впереди длинная дорога, и неизвестно, кем он станет, когда вырастет. Под окном на своей подстилке растянулся Бим, а Иван придвинул два кресла, сложил их рядком, соорудив что-то вроде кровати, подложил под голову свернутый пуховик, укрылся одеялом и вскоре тоже заснул.
Утром надо было встать пораньше: накормить найденыша, потеплее её укутать, вытащить из пристройки санки, и тогда они отправятся в деревню искать родителей девочки. Бедным людям предстояло провести нынешнюю ночь в страшном беспокойстве.
А утром в дверь вдруг громко, отчаянно застучали — так, что в рамах задрожали стёкла. Иван рывком сел на своей импровизированной кровати и посмотрел в окно. Солнце ещё не взошло, в предрассветных сумерках неподвижно темнели деревья.
От стука проснулась и маленькая гостья. Девочка уже сидела на диване и протирала глаза. Мужчина рассчитывал, что утром она будет вести себя иначе, но ребёнок, как и вчера, оставалась совершенно безучастной ко всему происходящему. Шум её разбудил, но не напугал и не удивил.
Бим несколько раз глухо, угрожающе гавкнул — явно ему вся эта ситуация не нравилась. Кто-то ломился в избушку ранним утром, и пёс, как настоящий защитник, охранял свою территорию. Иван поднялся: он и без слов понимал, что ранний визит связан с девочкой, найденной накануне в лесу. Он явственно чувствовал это.
Мужчина подошёл к двери и задал естественный вопрос:
– Кто там? – негромко, но твёрдо спросил он.
– Мы ищем ребёнка, – послышался с другой стороны взволнованный мужской голос. – У нас пропал ребёнок. Умоляю, помогите нам её найти.
Иван отворил дверь. На пороге стоял высокий молодой мужчина, симпатичный, одетый модно и дорого, и внешне очень похожий на найденную малышку. Те же большие голубые глаза, тот же чуть вздёрнутый нос. Лицо его было бледным, измученным тревогой и бессонной ночью. К нему вплотную прижималась девочка-подросток, перепуганная, худая, сгорбленная.
Вот уж кого Иван меньше всего ожидал увидеть у своей двери. Хмурая, тоже очень бледная, а в глазах столько немой, невыразимой боли и страха, что смотреть на неё было тяжело.
– У меня она, у меня, – спешно успокоил их егерь, отступая в сторону и впуская гостей в дом. – Нашёл её вчера. Телефон сломался, позвонить не смог. Сегодня собирался в деревню везти.
– Милана! – вскрикнул мужчина, бросаясь к дивану. Он прижал девочку к себе, торопливо оглядел её, проверяя, всё ли с ней в порядке, и осыпал её лицо поцелуями. Старшая девочка тоже подошла ближе.
По щекам подростка катились крупные слёзы. На лице проступило облегчение, но тяжёлая тень боли из её тёмных тревожных глаз никуда не делась. Мужчина достал телефон и дрожащими пальцами набрал номер.
– Аня, всё хорошо, мы её нашли, – быстро говорил он. – С ней всё в порядке. Да, позвони в полицию, скажи, что ребёнка нашли. Потом оформим все бумаги. Да нет же, с ней всё нормально. Мы скоро вернёмся.
Иван тем временем наблюдал за старшей девочкой. Та смотрела на малышку так, словно очень хотела обнять её, но не решалась. А найдёныш по-прежнему глядела на всех удивлённо-равнодушными глазами. Взрослых захлёстывали сильные чувства, а девочка будто бы была от них отгорожена стеклом.
– Что с ней? – негромко спросил Иван у старшей девочки. Её отец всё ещё говорил по телефону с женой, вероятно, матерью малышки.
– Она всегда такая. Это… болезнь, – глухо ответила старшая девочка. – Она всегда такой была и такой останется. Так доктор сказал.
– Беда, – качнул головой Иван. Ему до боли захотелось хоть чем-то отвлечь эту девочку, обрадовать, удивить, чтобы хоть немного ушла застывшая боль из её тёмных внимательных глаз. Смотреть на это выражение было невыносимо.
– А это мой пёс, Бим, – сказал он. – Это он малышку в лесу нашёл. Он её спас.
– Ну-ка, друг, дай лапу! – скомандовал Иван.
Бим послушно подошёл к хозяину и протянул тяжёлую лапу с мягкими коричневыми подушечками. Девочка чуть заметно улыбнулась, едва дрогнули её губы. У Ивана на душе стало теплее: этот простой фокус почти всегда действовал на детей безотказно. Ребята приходили в восторг от ума и сметливости Бима.
– Спасибо вам! – мужчина, отец девочек, повернулся к Ивану. – Я теперь в долгу перед вами до конца жизни. Если бы не вы, ребёнка уже не было бы в живых. Такой мороз… Она бы не выжила.
– Его благодарите, – Иван кивнул на пса. – Это он ваше сокровище нашёл. Как она оказалась в лесу? Заблудилась или как?
Старшая девочка вдруг разрыдалась. Слёзы хлынули из глаз ручьями, худенькое тело затряслось от судорожных всхлипов, настоящая истерика. Вместо того чтобы успокоить дочь, мужчина посмотрел на неё с мрачной злостью, почти с презрением и отвращением.
Иван невольно вздрогнул. Слишком знакомым показался ему этот взгляд. Так же когда-то смотрел на него отец, после того как в доме появилась мачеха. В тот миг Иван всем сердцем проникся к старшей девочке и ощутил почти физическое желание заслонить её от этого ранящего взгляда.
«Неужели он не понимает, что сейчас, прямо в эту секунду, калечит собственного ребёнка?» – подумал Иван.
– Это долгая история, – наконец глухо произнёс мужчина. – Но вы… вы спасли Милану, значит, имеете право знать. Да и мне надо выговориться. Сейчас за нами приедет полиция, вам, извините, придётся ответить на несколько вопросов, такая процедура. А пока они в дороге, я расскажу вам всё.
По нему было видно: человек стоит на пределе, душу давит тяжёлый груз. Ночь он провёл в кошмаре, не зная, где пропал его ребёнок. Теперь, когда малышка сидела у него на коленях, тревога помаленьку отступала.
продолжение