Игорь проснулся от того, что затекло плечо. Он лежал на спине, уставившись в потолок, и пытался понять, который час. За окном серело, где-то на соседней улице завелась машина, хлопнула дверь подъезда. Половина шестого.
Он осторожно повернул голову. Жена спала, уткнувшись носом в подушку. Игорь бесшумно сел, опустил ноги на холодный пол и замер. Спина ныла уже второй месяц. Сначала думал потянул на тренировке. Но легче не становилось.
В поликлинику он не шел. Во-первых, начальник склада ушел в отпуск, и Игорь временно тянул его участок. Во-вторых, думал само пройдет. Не прошло.
Он посидел пару минут, собираясь с мыслями, потом встал и побрел на кухню. Надо было собирать завтрак. Через час встанет Катя, через два дочь. Кухня встретила привычным бардаком: в раковине гора посуды, на столе крошки, на полу разводы от мокрых сапог. Игорь вздохнул, включил чайник и полез в холодильник за яйцами.
За двадцать три года брака он выучил этот маршрут наизусть: сковородка на плиту, масло, яйца, соль. Пока жарится, достать сыр, нарезать хлеб, поставить тарелки.
Катя вышла через час, сонная, недовольная. Села за стол, уткнулась в телефон.
— Яичница опять? - спросила, не поднимая глаз.
— А что? - Игорь почувствовал, как внутри закипает раздражение.
— Надоело.
— Ну, приготовь себе сама.
Катя фыркнула, отодвинула тарелку и ушла в ванную. Игорь доел в одиночестве, собрал вещи и вышел.
В маршрутке повезло. Удалось сесть у окна. Он прикрыл глаза, но спина напомнила о себе тупой болью. Надо будет зайти в аптеку, купить мазь.
На работе было как обычно: накладные, звонки, водители, которые вечно путают адреса. Игорь глотал обезболивающее, запивал остывшим чаем и надеялся, что к вечеру отпустит. Не отпустило.
К трем часам он понял, что больше не может. Схватило так, что пришлось сесть прямо на пол между стеллажами и ждать, пока пройдет. Мимо проходил кладовщик Петрович, остановился, присмотрелся.
— Игорек, ты чего? Бледный какой-то.
— Спина, — выдохнул Игорь.
— Давно?
— Давно.
— А в травму ездил?
— Нет.
Петрович покачал головой, ушел и через минуту вернулся с начальником.
— Вызывай скорую, — коротко бросил тот, глянув на Игоря.
Дальше все было как в тумане: санитары, носилки, холодный пластик приемного покоя, вопросы медсестры, на которые Игорь отвечал механически. В палату его привезли к вечеру. Пришел врач — молодой, лысоватый, с усталыми глазами. Посмотрел снимки, помял спину, вздохнул.
— Грыжа. Межпозвоночная. Давно?
— Два месяца.
— Два месяца, — повторил врач. — А вы только сейчас. Молодец. Если бы сразу, может, таблетками отделались. А теперь — операция. Завтра. Готовьтесь.
Игорь попросил телефон, набрал жену.
— Кать, я в больнице. Спина. Завтра операция.
— О господи, — в трубке повисла пауза. — А что мне делать? Свету из школы забирать? А ужин?
— Кать, я тебе звоню сказать, что у меня операция. Остальное решай сама.
Он отключился и долго смотрел в потолок.
На следующий день его прооперировали. Очнулся он уже в палате, с капельницей в руке и ватным телом. Рядом сидела теща.
— Очнулся, — сказала она без особой радости. — Катя просила передать, что не может приехать — Свету не с кем оставить. Я вот пришла.
— Спасибо, — просипел Игорь.
Теща посидела еще полчаса, оставила на тумбочке пакет с яблоками и ушла. Больше в этот день никто не пришел.
Он пролежал в больнице две недели. Катя звонила два раза — спросить, когда выпишут и что делать с квитанциями за квартиру. Света прислала пару голосовых сообщений: «Пап, выздоравливай». Теща приходила еще раз, принесла бульон и чистое белье. Постояла в дверях, покивала и ушла.
Выписали Игоря в четверг. Встречать никто не приехал. Он поймал такси, доехал до дома, зашел в квартиру — и замер.
Там будто прошел ураган. На кухне гора грязной посуды, в прихожей куча обуви, на полу разбросаны пакеты. Пыль на мебели лежала таким слоем, что можно было писать пальцем.
Игорь прошел в спальню, скинул сумку и лег. Он лежал и смотрел в потолок, пока за окном не стемнело. Катя пришла в девять. Увидела его, всплеснула руками:
— Ой, а чего не позвонил? Я бы встретила.
— Я звонил. Ты не взяла трубку.
— Ну, на работе была.
Она прошла на кухню, загремела посудой. Сварила картошку, вытащила из холодильника квашеную капусту.
— Есть будешь?
— Я не хочу, — ответил он, не вставая.
— Зря, — фыркнула Катя. — Вроде, съедобно.
На следующий день Игорь позвонил в санаторий. Врач сказал, что реабилитация нужна обязательно, иначе все пойдет насмарку. Путевка нашлась быстро. Через две недели заезд в Подмосковье.
Он сообщил Кате вечером.
— Я уезжаю. На двадцать один день. В санаторий. Спину лечить.
— Куда? — Катя вытаращила глаза. — А я? А Света?
— Ты, — спокойно ответил Игорь. — Или Света. Или мама твоя. Вы как-нибудь.
Катя попыталась скандалить, но Игорь просто вышел из кухни и закрыл дверь.
Оставшиеся две недели он методично учил домашних жить самостоятельно. Показал Свете, как включать стиральную машину. Написал список продуктов на холодильнике. Купил мультиварку и оставил инструкцию на видном месте. Катя дулась, но по вечерам что-то варила — второй раз в жизни.
Утром перед отъездом Игорь встал рано. Собрал сумку, проверил документы, позавтракал один. Потом написал на листочке: «Уехал. Звоните, если что». Прилепил листок на холодильник магнитиком и вышел.
В санатории было тихо и спокойно. Игорь плавал в бассейне, ходил на физио, ел по расписанию и впервые за много лет никуда не спешил. По вечерам он сидел на веранде, смотрел на лес и думал.
Катя звонила редко. Сначала спрашивала, как пользоваться мультиваркой. Потом как разморозить курицу. Жаловалась, что Света не хочет мыть посуду.
— Разбирайтесь сами, — отвечал Игорь. — Я через две недели приеду.
Он вернулся в воскресенье. Квартира была чистая. В раковине ни одной тарелки. На плите кастрюля с супом. В холодильнике свежие продукты. Жена встретила его в прихожей, смущенная, с тряпкой в руках.
— Ну, как ты? — спросила.
— Нормально, — ответил Игорь. — А вы?
— Привыкаем, — она пожала плечами. — Света научилась яичницу жарить. Я суп сварила. Сама.
Игорь прошел на кухню, налил себе чай, сел за стол.
— Молодцы, — сказал он. — Так и дальше жить будем.
Катя ничего не ответила. Только кивнула.
