— Ты чудовище, Жанна, — прошептала Елена Сергеевна. — Как в тебе может быть столько злобы? Твоя мама была прекрасным человеком...
— Моя мама была тряпкой, об которую ты всю жизнь ноги вытирала! — выкрикнула Жанна. — «Леночка умная, Леночка в Москве, а ты, Галочка, в деревне сиди, коровам хвосты крути». Ты всё себе захапала — и квартиру, и жизнь красивую. А нам — объедки с барского стола? Ну уж нет. Теперь моя очередь. Люська, наливай еще. А ты, тетя, иди к себе и запрись. Полезно для здоровья.
Елена Сергеевна вышла из комнаты. Ее трясло. Она зашла в спальню, повернула защелку и опустилась на пол прямо у двери. Сил дойти до кровати не было.
Из гостиной доносилась музыка и пьяные выкрики. Дети носились по коридору, выкрикивая какие-то ругательства, которые они явно слышали от матери. Раздался звук разбитого стекла — видимо, в коридоре упала одна из картин. Елена даже не шелохнулась. Ей было уже всё равно.
Она смотрела на телефон в своей руке. Экран светился в темноте. Она открыла мессенджер и написала Григорию: «Они ломают мебель и курят в комнате. Пожалуйста, будь завтра как можно раньше».
Ответ пришел мгновенно: «Буду в восемь утра. Держись, Лена. Всё закончится завтра».
Елена Сергеевна прижала телефон к груди. Эти слова стали для нее спасательным кругом в океане хаоса. Она слушала, как за дверью Жанна провожает подругу, как они громко прощаются в прихожей, как хлопает дверь. Потом наступило относительное затишье — дети, видимо, угомонились и уснули где попало.
Жанна еще долго возилась на кухне, гремя посудой и что-то бормоча себе под нос. Елена Сергеевна слышала, как племянница подошла к ее двери, подергала ручку.
— Заперлась, крыса старая... — прошипела Жанна. — Ничего, завтра замок сменим. Посмотрим, как ты тогда будешь запираться.
Шаги удалились. Наступила ночь. Самая длинная и страшная ночь в жизни Елены Сергеевны. Она так и не легла в кровать. Она сидела на полу, прижавшись лбом к холодному дереву двери, и ждала рассвета.
Ей вспоминалось, как она когда-то привезла маленькую Жанну сюда на каникулы. Как водила ее в зоопарк, как покупала ей мороженое и кружевные платьица. Жанна тогда была смешной девочкой с косичками, которая обещала, что «когда вырастет, построит тете Лене дворец».
Дворец построить не получилось. Получилось только разрушить то, что уже было.
Утро началось серо и хмуро. В семь утра Жанна уже была на ногах. Она громко будила детей, заставляя их собираться.
— Тёмка! Вставай, говорю! Сейчас за кроватью поедем, а потом в школу твою документв сдавать будем! Катька, не реви, я тебе по дороге киндер куплю!
Елена Сергеевна встала, поправила халат. Она подошла к зеркалу, привела себя в порядок. На лице ее застыло выражение странного, холодного спокойствия. Она была готова.
Она вышла из комнаты именно в тот момент, когда Жанна пыталась натянуть на Витьку куртку. Коридор был завален мусором, пустые бутылки стояли у стены, а на полу красовалось огромное пятно от пролитого вчера лимонада.
— О, вылезла, — Жанна глянула на нее мельком. — Слышь, теть Лен, мы сейчас уедем на пару часов. Ты тут приберись, что ли. И шкаф... начни книги вынимать. Чтобы мы приехали и сразу его вытащить могли.
— Я не буду этого делать, Жанна.
— Опять за свое? — Жанна выпрямилась, бросив куртку ребенка. — Я же сказала: шкаф уходит. Или я его сама топором разнесу. Выбирай.
— Ты ничего не разнесешь, — спокойно сказала Елена Сергеевна.
В этот момент в прихожей раздался звонок. Короткий, властный.
— Это еще кто? — Жанна нахмурилась. — Ты кого-то ждешь?
— Да. Я жду друзей.
Елена Сергеевна подошла к двери и открыла ее.
На пороге стоял Григорий. За эти годы он почти не изменился — всё та же прямая спина, пронзительный взгляд и тяжелые кулаки. За его спиной стояли двое молодых людей спортивного телосложения в строгих темных куртках. Они не выглядели как бандиты, скорее как сотрудники службы безопасности солидной фирмы.
— Здравствуй, Лена, — Григорий кивнул ей и шагнул в квартиру, не дожидаясь приглашения. Его спутники последовали за ним, сразу же заполнив собой тесную прихожую.
— Вы кто такие? — взвизгнула Жанна, отступая вглубь коридора и прижимая к себе Витьку. — Уходите! Я полицию вызову!
Григорий посмотрел на нее так, будто увидел досадное насекомое на лобовом стекле.
— Вызывай, — спокойно ответил он. — Нам как раз нужно оформить заявление о незаконном проникновении, порче имущества и угрозах пожилому человеку. Ребята, проверьте комнаты.
Молодые люди молча и эффективно разошлись по квартире. Через минуту один из них вернулся.
— В гостиной погром, мебель испорчена. В коридоре следы вандализма на стенах. Курят в помещении.
— Отлично, — Григорий повернулся к Жанне. — Значит так, гражданка. У вас есть пятнадцать минут, чтобы собрать свои манатки и детей. Машина внизу ждет.
— Никуда я не поеду! — Жанна попыталась прорваться к телефону, но второй парень мягко, но решительно преградил ей путь. — У меня тут прописка! Я наследница!
— Прописка у тебя в городе Энске, — Григорий достал из кармана какой-то лист. — Я вчера проверил. А здесь ты — никто. Посторонний человек, который ворвался в чужую собственность. И если ты сейчас не выйдешь добровольно, мы вызовем наряд. И поверь, с таким послужным списком, как у тебя — задолженности по кредитам, административки за хулиганство — тебя закроют быстро. А детей в приют отправят.
Жанна осела на пол. Ее наглость испарилась, как дым от ее же сигарет. Она посмотрела на Елену Сергеевну, надеясь увидеть там привычную мягкость.
— Теть Лен... Ну ты чего... Мы же семья... Прости меня, я погорячилась...
Елена Сергеевна посмотрела на племянницу. Она видела ее страх, ее жалкость. Но она также видела черную линию на обоях и осколки бабушкиной балерины.
— Жанна, у тебя осталось двенадцать минут, — сказала Елена Сергеевна голосом, в котором не было ни капли сочувствия. — Собирай вещи. И не забудь забрать фломастеры Кати. Больше они тебе здесь не понадобятся.
Григорий положил руку Елене на плечо.
— Иди в свою комнату, Лена. Мы сами всё закончим. Не нужно тебе на это смотреть.
Елена Сергеевна кивнула и ушла к себе. Она села в кресло и закрыла глаза. За дверью слышались крики Жанны, плач детей и спокойные, отрывистые команды парней Григория. Слышно было, как тащат чемоданы, как хлопает входная дверь.
Через полчаса наступила тишина. Та самая тишина, которую Елена Сергеевна так любила.
Дверь в спальню приоткрылась. Заглянул Григорий.
— Всё, Лена. Уехали. Я распорядился, их отвезут на вокзал, купят билеты до дома. Ключи они сдали.
— Спасибо, Гриша, — прошептала она.
— Не за что. Я пришлю бригаду завтра. Обои переклеят, пол отмоют. Шкаф... шкаф на месте?
— На месте.
— Вот и хорошо. Я скоро вернусь.
Григорий ушел. Елена Сергеевна вышла в коридор. Квартира была пуста. Мусор остался, пятна остались, черная линия на стене по-прежнему резала глаз. Но злая энергия исчезла.
Елена Сергеевна набрала в ведро горячей воды, щедро плеснула туда хлорки и закатала рукава кардигана. Она начала с кухни. Скребла столешницу, оттирая застывший жир, который Жанна умудрилась размазать даже по плинтусам. Тряпка быстро становилась серой, а потом черной.
В дверь снова позвонили. Коротко, дважды. Это был Григорий — он обещал вернуться с мастерами. Надо же, всего за два часа управился…
— Заходи, Гриша, — она открыла дверь, не вытирая рук.
Григорий вошел, за ним семенил невысокий мужчина в строгом сером костюме с кожаным портфелем — явно юрист.
— Это Виктор, — Григорий кивнул на спутника. — Он посмотрит документы. Нам нужно закрыть этот вопрос юридически, чтобы твоя Жанна даже через забор на твой дом смотреть боялась.
— Здравствуйте, Елена Сергеевна, — юрист вежливо приподнял очки. — Григорий Иванович обрисовал ситуацию. Нам нужно составить акт повреждения имущества и подготовить уведомление о запрете на приближение, если были угрозы.
— Угрозы были, — Елена Сергеевна провела тыльной стороной руки по лбу. — Она обещала обвинить меня в истязании над детьми. Она говорила, что я сумасшедшая.
Виктор открыл портфель и достал планшет.
— Это стандартная тактика таких... захватчиков. Психологическое давление на жалость и страх перед государственными органами. Но у нас есть козырь. Григорий Иванович сказал, что ребята засняли состояние квартиры до их отъезда?
— Да, — Григорий достал телефон. — Всё тут. И разбитая посуда, и изрисованные обои, и окурки на ковре.
— Прекрасно, — Виктор кивнул. — Елена Сергеевна, вы ведь не подписывали ей никаких документов о временной регистрации?
— Боже упаси, Виктор. Я только паспорт ее в руках держала, когда она просила денег в долг «на первое время».
— Тогда ее права здесь равны нулю. А вот ваше право на возмещение ущерба — абсолютно. Мы подготовим иск. Не ради денег — у нее их явно нет — а ради того, чтобы у нее висел судебный запрет. Как только она попытается сунуться к вам снова, это превратится в уголовное дело.
Елена Сергеевна слушала их, и ей становилось легче. Закон, который Жанна пыталась вывернуть наизнанку, снова становился на защиту ее дома.
— Гриш, я тут ремонтную бригаду привел, — Григорий обернулся к двери, где стояли двое рабочих. — Ребята, начинайте с коридора. Обои под замену, паркет отциклевать. Счета — мне.
— Нет, Гриша, я сама... — начала было Елена Сергеевна.
— Не спорь, — отрезал он. — Считай это моим подарком на твое возвращение в реальность. Ты слишком долго была слишком доброй. Это вредно для здоровья.
Рабочие начали быстро и споро выносить остатки испорченных вещей. Елена Сергеевна ушла в спальню с Виктором, чтобы подписать доверенность на ведение дел. Когда с бумагами было покончено, и юрист ушел, Григорий присел на край стула в прихожей.
— Знаешь, Лена, — сказал он, глядя, как рабочие сдирают испорченные шелковые обои. — Ты ведь ее сама распустила. Еще тогда, десять лет назад, когда дала ей денег на «бизнес», который она прокутила за неделю.
— Я думала, она изменится, Гриш. Семья же. Галка, сестра моя, так за нее просила перед смертью...
— Семья — это те, кто тебя бережет, а не те, кто на тебе паразитирует, — Григорий встал. — Ладно, я поехал в офис. Ребята закончат к вечеру с черновой отделкой. Дверь новую поставят через два часа. Старую не жалей, она после этих визитов как решето.
Когда Григорий ушел, в квартире снова закипела работа. Шум шпателей, шорох снимаемой бумаги, запах грунтовки — эти звуки вытесняли из углов тени Жанны и ее детей.
Около трех часов дня, когда рабочие ушли на перекур, в дверь, которая была временно прикрыта, кто-то робко постучал. Елена Сергеевна вышла в коридор. На пороге стояла женщина в синей куртке с эмблемой социальной службы.
— Добрый день. Я из опеки, — сказала она, глядя на разруху в прихожей. — К нам поступил сигнал от Жанны Витальевны. Она утверждает, что здесь находятся ее дети в опасных для жизни условиях, а ее собственница квартиры выгнала.
Елена Сергеевна почувствовала, как внутри всё заледенело. Жанна всё-таки сделала это.
— Проходите, — спокойно сказала Елена Сергеевна. — Посмотрите на «опасные условия».
Она провела инспектора по квартире. Показала ободранные стены, разбитую балерину, которую она так и не выбросила, сложив осколки в коробочку. Показала кухню, где на белом полу всё еще виднелись следы от вчерашнего погрома.
— Жанна Витальевна прожила здесь двое суток, — начала рассказывать Елена Сергеевна, стараясь сохранять ровный тон. — За это время она и ее дети нанесли ущерб, который вы видите. Я не выгоняла их на мороз — им купили билеты до места их постоянной прописки и отвезли на вокзал в сопровождении охраны. Вот документы, подтверждающие мою собственность. А вот — заявление в полицию о порче имущества. И нет тут детей, она их с собой забрала!
Инспектор, женщина средних лет с усталым лицом, внимательно осматривала комнаты. Она достала блокнот, что-то записала.
— Значит, дети здесь не проживали постоянно? — спросила она.
— Нет. Они ворвались ко мне без предупреждения.
— Понимаю, — инспектор вздохнула. — Знаете, Елена Сергеевна, мы Жанну Витальевну знаем. Она в Энске на учете стоит. Постоянные жалобы, попытки спекулировать детьми для получения жилья. Она и на мать свою жаловалась, и на бывшего мужа. Теперь вот до вас добралась.
— И что теперь? — спросила Елена Сергеевна.
— Теперь ничего. Я составлю акт, что по данному адресу дети не проживают, условия для их жизни созданы не были по вине матери. Более того, я зафиксирую ущерб. Нам такие факты нужны для лишения ее родительских прав, если она не возьмется за ум. Дети-то у нее запущенные.
— Жаль их, — тихо сказала Елена Сергеевна. — Они ведь не виноваты, что у них такая мать.
— Виноваты не виноваты, а вы не обязаны быть для них громоотводом, — инспектор направилась к выходу. — Простите за беспокойство. И мой вам совет — смените номер телефона. Она еще долго будет пытаться вас «прожать».
Когда инспектор ушла, Елена Сергеевна села на венский стул, который рабочие уже успели оттереть от муки. Ей стало по-настоящему страшно.
Вечером, когда новую дверь наконец установили, и рабочие ушли, Елена Сергеевна осталась одна. В коридоре пахло свежим клеем — рабочие успели наклеить первый слой новых обоев, простых и светлых.
Она заварила себе чай. Настоящий, в фарфоровой чашке, которая чудом уцелела. Руки уже не дрожали. Она взяла телефон и увидела семь пропущенных от незнакомого номера. Потом пришло сообщение:
«Тварь старая! Думаешь, откупилась? Мы всё равно вернемся! Тёмка сказал, что ты у него приставку отобрала, мы в полицию заявим о краже! Подохнешь в своей конуре одна, крыса!»
Елена Сергеевна прочитала это, не чувствуя ни боли, ни возмущения. Она просто нажала кнопку «заблокировать». Потом открыла список контактов и нашла номер Жанны. Она не удалила его, нет. Она переименовала его в «Чужой человек».
Зазвонил телефон. Это был Григорий.
— Ну как ты, Лена? Дверь поставили?
— Поставили, Гриша. Спасибо тебе. Тут из опеки приходили.
— И что?
— Ничего. Посмотрели на погром, посочувствовали. Сказали, что Жанна у них на карандаше.
— Я так и думал, — хмыкнул Григорий. — Слушай, я тут подумал... У меня на даче есть собака, овчарка, умная до жути. У нее щенки родились. Может, возьмешь одного? Не для охраны, для души? Чтобы тишина не так давила.
Елена Сергеевна улыбнулась. Впервые за эти дни по-настоящему.
— А знаешь, Гриша... Давай. Привози щенка. Только когда ремонт закончим. Не хочу, чтобы он в пыли рос.
— Договорились. Завтра Виктор пришлет курьера, нужно будет еще одну подпись поставить для иска. Ты только дверь никому не открывай, пока в глазок не посмотришь.
— Не волнуйся, Гриша. Так и сделаю.
Ночь прошла спокойно. Елена Сергеевна спала без сновидений, а утром проснулась от луча солнца, который падал на свежевыкрашенный подоконник. Через неделю ремонт был закончен. Шелковые обои все-таки заменили на качественную краску — Елена Сергеевна решила, что так практичнее. Разбитую балерину она склеила — швы были видны, но это делало ее еще дороже.
В субботу Григорий привез щенка — неуклюжий комок шерсти с огромными ушами. Елена Сергеевна назвала его Арчи.
— Ну вот, теперь у тебя настоящий табор, — пошутил Григорий, наблюдая, как щенок пытается грызть ножку венского стула.
— Нет, Гриша. Теперь у меня семья, — ответила Елена Сергеевна, подхватывая щенка на руки.
О Жанне она больше не слышала. Виктор сообщил, что иск подействовал отрезвляюще — племянница, получив уведомление от юристов, быстро свернула свою бурную деятельность в Москве и уехала обратно в Энск, где, по слухам, снова сошлась с каким-то очередным «принцем». И хорошо!
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.