Елена Сергеевна проснулась от того, что кто-то настойчиво дергал ручку ее спальни. Металлическая защелка, которую она предусмотрительно врезала еще пять лет назад после визита непутевых сантехников, жалобно поскрипывала.
— Тетя Лен, ты там забаррикадировалась, что ли? — голос Жанны звучал глухо, но отчетливо. — Нам в туалет надо, Витька уже на коврик метит! Открывай давай!
Елена Сергеевна села на кровати, поправляя седую прядь. Она посмотрела на часы — шесть утра. В это время она обычно только переворачивалась на другой бок, слушая мирное гудение холодильника. Теперь холодильника слышно не было, его перекрывал топот в коридоре.
Она встала, накинула халат и открыла дверь. В спальню тут же влетел маленький Витька, едва не сбив ее с ног, и понесся к окну, попутно задев стопку старинных журналов. Свои дела мальчик зачем-то справил… на улицу.
— Жанна, — Елена Сергеевна вышла в коридор, — туалет находится в другой стороне. Имей совесть, сейчас шесть утра.
— Ой, какие мы нежные, — Жанна стояла в прихожей, пытаясь натянуть на себя чей-то чужой, явно великоватый свитер. — В большой семье клювом не щелкают. Нам сегодня надо много дел успеть. Я Тёмку в школу пойду оформлять, тут гимназия за углом, я видела.
— Гимназия? Жанна, это частное заведение, туда не берут просто так с улицы по прописке.
— Разберемся, — отмахнулась племянница. — Пусть попробуют отказать многодетной матери. Слышь, теть Лен, ты бы Катьку покормила, пока я марафет навожу. Там в холодильнике яйца были, сделай ей омлет. Только без своего этого укропа, она зелень не ест.
Елена Сергеевна прошла на кухню и замерла на пороге. Плита была залита чем-то липким и черным. На белоснежной столешнице из искусственного камня красовался след от горячей сковороды — Жанна не потрудилась подложить доску. В раковине горой высилась посуда, приправленная объедками вчерашней колбасы.
— Я не буду готовить в такой грязи, — тихо, но твердо сказала Елена Сергеевна.
— Ну так убери, делов-то, — Жанна заглянула на кухню, крася губы ядовито-розовой помадой. — Ты же любишь, чтобы всё блестело. Вот и разомнись. Тебе полезно в твоем возрасте. И это... ключи свои запасные дай. А то я Тёмку отправлю, а сама задержусь. Не под дверью же мне куковать?
— Ключей я тебе не дам, — Елена Сергеевна повернулась к ней.
Жанна медленно опустила помаду. Ее глаза сузились, превратившись в две колючие щелки.
— Это еще почему?
— Потому что это мой дом. Ты здесь гостья. Временная.
— Временная, говоришь? — Жанна сделала шаг вперед, обдавая тетку запахом дешевого парфюма. — Послушай сюда, интеллигенция. Я вчера всё разузнала. Квартирка-то эта на деда нашего была записана. И мама моя тут часть имела. Ты ее как-то технично выписала, когда она в деревню к отцу уехала. Так что я тут по праву крови. Не дашь ключи — я замок поменяю, пока ты за своим кефиром пойдешь. Поняла?
— Попробуй, — Елена Сергеевна не отвела взгляда. — Посмотрим, как ты будешь объясняться с полицией.
— Ой, напугала ежа голым местом! Полиция приедет, увидит мать с тремя детьми на руках и тебя, старую грымзу, которая родню на улицу гонит. Кого они слушать будут? Ладно, некогда мне с тобой лясы точить. Катька! Иди ешь, чего бабка там наскребла! Гимназия на сегодня отменяется! Считайте, ребятня, что у вас каникулы!
Жанна ушла, громко хлопнув дверью, а дети остались в квартире. Тимоха заперся в гостиной и включил приставку, которую, оказывается, привез с собой. Телевизор, который Елена Сергеевна смотрела только ради новостей культуры, теперь орал голосами мультяшных монстров.
— Тимофей, сделай потише, — попросила Елена Сергеевна, заглядывая в комнату.
Мальчик даже не повернулся. Он сидел в ее любимом кресле-бержер, закинув ноги на подлокотник. Под ногами у него валялись фантики от конфет и пустая пластиковая бутылка.
— Слышь, отойди, не загораживай, — буркнул он.
Елена Сергеевна подошла к телевизору и просто выдернула шнур из розетки. Тишина, наступившая после этого, была почти физически ощутимой. Мальчик медленно поднял голову. В его глазах не было стыда — только тупое, бычье раздражение.
— Ты чё, совсем, что ли? — он встал, оказавшись почти одного роста с теткой.
— В этом доме так не разговаривают, — Елена Сергеевна стояла прямо, сложив руки на груди. — Убери мусор. Прямо сейчас.
— Да пошла ты... — мальчик замахнулся, но, видимо, что-то в лице тихой старушки его остановило. — Ща мать придет, она тебе устроит.
Он выскочил из комнаты, едва не сбив маленькую Катю, которая в коридоре увлеченно рисовала фломастером на обоях. Елена Сергеевна похолодела. Это были итальянские шелковые обои палевого цвета, которые она выбирала три месяца, выверяя оттенок под освещение гостиной. Теперь по ним тянулась жирная, угольно-черная кривая линия, переходящая в нечто, отдаленно напоминающее рожицу.
— Катенька... — Елена Сергеевна зажмурилась на секунду, чувствуя, как в висках начинает пульсировать кровь. — Положи фломастер. Сейчас же.
Девочка посмотрела на нее прозрачными, капризными глазами и, вместо того чтобы подчиниться, с силой вдавила стержень в стену, оставляя глубокую вмятину.
— Не хочу! Мама сказала, это наш дом! Что хочу, то и делаю! — Катя высунула язык и побежала на кухню, где маленький Витька уже успел вывернуть на пол пакет с мукой.
Елена Сергеевна стояла посреди кори Елена Сергеевна стояла посреди коридора, и ей казалось, что стены ее крепости медленно, с тихим хрустом, оседают внутрь. Черная линия на шелковых обоях горела перед глазами, как глубокий шрам на лице близкого человека. Она подошла ближе, коснулась пальцами изуродованной стены. Текстура шелка, которую она так любила гладить по вечерам, теперь была забита липким, химическим составом фломастера.
— Катенька, зачем? — прошептала она, обращаясь скорее к пустоте, чем к ребенку.
На кухне раздался звонкий смех Витьки и глухой хлопок — это упал очередной пакет с чем-то сыпучим. Елена Сергеевна побрела на шум.
Кухня напоминала заснеженное поле боя. Белая мука высшего сорта, которую Елена берегла для воскресных пирогов, ровным слоем покрывала пол, столешницу и даже сиденья венских стульев. Витька, весь белый, как маленький мельник, восторженно хлопал ладошками по мучной куче, вздымая в воздух облака пыли.
— Смотри, баба Лена, снег! — закричал он, увидев тетку.
— Это не снег, Витенька. Это продукты. И это мой пол, — Елена Сергеевна почувствовала, как в горле запершило от мучной взвеси. — Вставай. Нужно всё убрать.
— Не хочу! — Витька тут же повалился на спину и начал дрыгать ногами, разбрасывая муку еще дальше. — Мама сказала, тут теперь всё наше! И мука наша!
В дверях кухни появился Тимоха. Он лениво прислонился к косяку, жуя яблоко и глядя на Елену Сергеевну с той смесью превосходства и скуки, которая бывает только у подростков, почувствовавших слабину взрослого.
— Чё, баб Лен, прибираться пора? — он оглушительно хрустнул яблоком. — Мать сказала, ты у нас за чистоту отвечаешь. Давай, швабру в зубы и вперед. А то Витька чихать начнет, у него аллергия на пыль.
Елена Сергеевна медленно повернулась к нему. Внутри нее что-то дрогнуло. Не страх, нет. Скорее глубокое, брезгливое удивление.
— Тимофей, ты уже взрослый мальчик. Тебе не стыдно так разговаривать с пожилым человеком? В этом доме всегда уважали старость. Твой дедушка, если бы услышал...
— Дедушка в земле, баб Лен, — перебил он, выплевывая косточку прямо на замусоренный пол. — А мы здесь. И нам тесно. Мать говорит, ты слишком много места занимаешь. Одна в такой хате — это жирно. Так что привыкай к шуму. Или ищи варианты.
— Какие варианты, Тимофей? — она старалась, чтобы голос не дрожал.
— Ну, пансионаты там всякие. Говорят, сейчас есть приличные. Для тех, кому тишина нужна. Там и кашей накормят, и телевизор дадут посмотреть.
Елена Сергеевна ничего не ответила. Она взяла веник и совок, опустилась на колени и начала молча собирать муку. Каждый взмах веника давался ей с трудом. Колени болели, спина ныла, но больше всего болело достоинство. Она видела, как Тимоха снимает ее на телефон, ухмыляясь и что-то нашептывая в микрофон.
— Смотрите, пацаны, — донеслось до нее, — наша аристократка на коленях ползает. Корона не упала, баб Лен?
Она продолжала работать. Она знала, что Григорий приедет завтра. А до завтра ей нужно было просто выстоять.
Жанна вернулась около пяти вечера. Она ворвалась в квартиру, нагруженная пакетами из дешевого супермаркета, и с порога начала командовать.
— Тёмка! Помоги матери! Катька, иди сюда, я тебе заколок накупила! Теть Лен, ты чего там в углу забилась? Ужин-то готов?
Елена Сергеевна вышла из своей комнаты. Она не притронулась к уборке после того, как Тимоха ушел в гостиную. Мука была кое-как сметена, но белесые разводы всё еще покрывали линолеум.
— Жанна, посмотри на стены в коридоре, — сказала Елена, указывая на художества Кати. — И на кухню. Твои дети за один день превратили квартиру в хлев.
Жанна бросила пакеты на пол, даже не глянув на обои. Она сняла сапоги, оставив грязные следы на паркете, и прошла в комнату.
— Теть Лен, ну ты опять за свое. Обои — это бумага. Дети — это святое. Тебе что важнее? Вон, Катька талант проявляет, может, она художницей будет. А ты сразу в крик. Подумаешь, черканула пару раз.
— Это шелк, Жанна. Это очень дорого. И это не «черканула», это вандализм.
— Слушай, ты мне тут лекции по этике не читай, — Жанна резко развернулась, и в ее голосе прорезались базарные нотки. — Я сегодня полдня в очереди простояла, чтобы этого охламона в школу пристроить. Везде деньги нужны, везде связи. А ты тут со своими тряпками носишься. Знаешь что? Нам в гостиной место нужно. Мы завтра твой этот шкаф с книгами в коридор выставим.
— Что? — Елена Сергеевна почувствовала, как сердце пропустило удар. — Этот шкаф встроенный. Там редкие издания. Там труды моего отца!
— Труды-труды... — передразнила Жанна. — Кому они нужны сейчас? Всё в интернете есть. А детям спать негде. Витька с Катькой на одном матрасе — это не дело. Мы там двухъярусную кровать поставим. Я уже на сайте объявлений присмотрела, завтра заберем. Так что книжки свои пакуй в коробки. И в подвал.
— Я не позволю трогать шкаф, Жанна. Это уже край.
— Край у тебя в голове, тетя, — Жанна подошла к ней вплотную, и Елена почувствовала тяжелый запах табака и дешевой жвачки. — Ты пойми, мы здесь надолго. Может, и навсегда. Нам возвращаться некуда. Так что будем обустраиваться по-нормальному. Ты в своей спальне сиди, мы тебя не трогаем. Но гостиную освободи. По-хорошему прошу.
— А если по-плохому? — прошептала Елена Сергеевна.
Жанна нехорошо усмехнулась.
— А по-плохому... Ну, я могу начать ремонт. Сама понимаешь, пыль, шум, краска. Тебе в твоем возрасте это вредно. Глядишь, и сама захочешь съехать на дачу. У тебя же есть там какой-то домик в садоводстве?
— Там нет отопления, Жанна. Сейчас зима.
— Ну, дрова купишь. Или обогреватель. Всё лучше, чем с тремя детьми в одной квартире, а? Подумай об этом.
Жанна ушла на кухню, и через минуту оттуда донесся звук открываемой банки и вопли детей. Елена Сергеевна вернулась в свою комнату. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
Ее взгляд упал на старый телефон на тумбочке. Она очень хотела позвонить Григорию еще раз, спросить, точно ли он приедет, не передумал ли. Но она знала Григория со школы. Если он сказал «приеду», значит, приедет.
Она начала собирать самые ценные вещи. Но не в коробки для подвала, а в небольшой чемодан. Она не собиралась уезжать, нет. Она просто хотела уберечь то, что можно было спасти. Фотографии, медали отца, несколько самых редких книг.
За стеной начался вечерний хаос. Жанна включила музыку — что-то громкое, ритмичное, от чего в висках начала пульсировать тупая боль. Дети прыгали, судя по звукам, прямо на диване. Раздался громкий треск — видимо, одна из пружин окончательно сдалась.
— Жанна! Пожалуйста, тише! — крикнула Елена Сергеевна через дверь.
— Потерпишь! — донеслось в ответ вместе с хохотом. — Мы празднуем начало новой жизни!
Около десяти вечера в дверь квартиры снова позвонили. Елена Сергеевна вышла, надеясь, что это соседи пришли жаловаться на шум — тогда она бы хоть как-то смогла повлиять на племянницу. Но на пороге стояла незнакомая женщина с ярко-рыжими волосами и в леопардовой куртке.
— О, привет! Жанка дома? — спросила гостья, отодвигая Елену Сергеевну плечом.
— Вы кто? — растерялась Елена.
— Подруга я ее, Люська. Мы договорились обмыть ее новоселье.
— Новоселье? В моей квартире? — Елена Сергеевна почувствовала, как гнев, который она подавляла весь день, начинает жечь грудную клетку.
— Да ладно тебе, бабуля, не кипятись, — Люська прошла в гостиную. — Жанка сказала, ты мировая тетка, всё понимаешь.
Из кухни выскочила Жанна с бутылкой лимонада в одной руке и какими-то стаканами в другой.
— Люська! Заходи! Тём, брысь в коридор, дай нам посидеть! — Жанна обняла подругу. — Теть Лен, мы посидим тихонько, не ворчи. Люська мне работу обещала помочь найти.
Они закрылись в гостиной, но «тихонько» не получилось. Уже через полчаса оттуда доносился громкий хохот, звон посуды и запах сигаретного дыма.
Елена Сергеевна стояла в коридоре, глядя на закрытую дверь гостиной. Маленький Витька бегал вокруг нее, пытаясь дернуть за полы халата.
— Баба Лена, дай конфету! — требовал он. — Мама сказала, у тебя в шкафу конфеты спрятаны!
— Нет у меня конфет, Витя. Иди спать.
— Жадина! — ребенок с силой ударил ее кулачком по бедру и убежал к Кате, которая теперь пыталась вскрыть замок на ящике с коллекцией марок.
Елена Сергеевна поняла: если она сейчас не вмешается, к утру от квартиры не останется ничего. Она подошла к двери гостиной и рывком открыла ее.
В комнате было сизо от дыма. Жанна и Люська сидели прямо на ковре, вокруг были расставлены тарелки с остатками еды. На антикварном столике, на котором когда-то стояла лампа с зеленым абажуром, теперь красовались грязные стаканы.
— Жанна, немедленно потуши сигарету! — голос Елены Сергеевны звенел от ярости. — И твоя подруга тоже. В этом доме не курят!
— Ой, ну началось в колхозе утро... — Жанна лениво затянулась. — Теть Лен, ну чего ты как неродная? Мы культурно сидим. Люська, познакомься, это наша «снежная королева». Всё ей не так, всё ей не этак.
— Женщина, выйдите из комнаты, — Люська посмотрела на Елену Сергеевну с нескрываемым презрением. — Мы серьезные дела обсуждаем. Не мешайте молодежи.
— Молодежи? — Елена Сергеевна шагнула в комнату. — Вы находитесь в моем доме. Вы портите мое имущество. Если вы сейчас же не затушите сигареты и ваша гостья не уйдет, я вызываю полицию.
Жанна медленно встала. В ее взгляде промелькнула опасная искра.
— Полицию? — она подошла к тетке почти вплотную. — Ну вызывай. Скажешь что? Что мы тут сидим и разговариваем? А я скажу, что ты на моих детей кидалась с ножом. Витька подтвердит. Он у меня мальчик фантазийный, такого нарассказывает — вовек не отмоешься. Хочешь на старости лет по судам таскаться? Я тебе устрою…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.