Естественные основания страсти гнева
Многие святые отцы подчеркивают, что гнев заложен в природу человека, — это так называемое яростное начало, или яростная сила души. Эта энергия жизни необходима человеку[1]. У нашего русского поэта и писателя Алексея Толстого есть такие слова:
Господь, меня готовя к бою,
Любовь и гнев вложил мне в грудь.
(1857 г.)
Мы знаем, что такое воин. Но что такое солдат и защитник, у которого нет этого праведного гнева? Вспомните строки из песни «Священная война»:
Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой… <…>
Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна…
(В. ЛебедевКумач. 1941 г.)
Это была такая сильная песня, которая поднимала дух солдат и вела их к удивительным подвигам.
Что же произошло после грехопадения человека с этой яростной силой души? Та энергия, которая должна была наполнять жизнь человека, как перевернутая пирамида, вошла через страсть в человека и стала укреплять страсть. Эта энергия приняла такое разрушительное действие, которое особенно ясно выражается тогда, когда человек выплескивает свой гнев. В этом смысле есть еще одна страсть, которая тоже обладает энергией, — это блуд. Гнев и блуд обладают необыкновенной энергией. В отличие от зависти, которая зреет потихонечку, по мере того, как человек о чем-то узнаёт, с чем-то справляется: зависть нарастает, как некий ком, который постепенно обрастает своей массой.
Страсть гнева обладает разрушительной силой и напоминает взрыв ядерного реактора, когда огромная энергия выходит из-под контроля.
Страсть зависти можно сравнить с наводнением от дождей: идет дождь десять дней подряд, идет и идет, пока всё не зальет; так же постепенно развивается и зреет зависть. Страсть неверия в Бога тоже рождается не сразу, а посте- пенно: человек проживает свою жизнь и как бы незаметно становится нерелигиозным, неверующим, потому что проводил такую жизнь.
Гнев же напоминает цунами, торнадо, землетрясение: бабах! — и все развалилось, разрушилось, остались только одни обломки. Два-три подземных толчка — и целые города превращаются в кладбища. Такова природа гнева, потому что в него заложена яростная энергия.
Примерно то же самое может случиться с блудной страстью. У преподобного Иоанна Лествичника есть такое выражение, как набег мысли[2], которая, как молния, пронзает не только сознание, но и сердце человека; и действие страсти напоминает электрический разряд, который сражает человека наповал. После этого у человека как бы отключается сознание, и он совершает поступок, о котором впоследствии горько сожалеет.
Гнев и блуд — страсти особенные, и борьба с этими страстями тоже должна быть особенная. Повторю: вложенную энергию яростной силы души человек стал обращать во вред. Но святые отцы, изучавшие способы борьбы со страстями, говорят, что нельзя опускать руки, зная, что гнев живет в твоей природе. Обрати этот гнев, его энергию на падших духов, на свои страсти и на зло, которое есть в этом мире.
Использование яростной энергии души в мирных целях
Итак, гневаться нужно на падших духов, на грех — как зло — и на страсти, которыми больна наша душа. Мы можем привести примеры, когда Бог и Его Сын Иисус Христос проявляли праведный гнев. Господь гневался на торговцев в храме (см.: Мк. 11:15–17; Ин. 2:13–16), на законников и фарисеев, которые не могли понять и принять Его как Бога (см.: Мк. 3:5). В житиях святых мы тоже находим очень много таких примеров, когда гнев был просто необходим. Мы почитаем наших святых благоверных князей и воинов, наших защитников, которые, наверное, во время сражений проявляли этот праведный гнев.
Поэтому нужно понять, что яростная энергия заложена в нас, но мы должны ею правильно воспользоваться. Это как энергия распада ядра: можно ее вложить в бомбу и убить десятки тысяч людей, а можно использовать в мирных целях — через правильную цепную реакцию, благодаря которой плавают ледоколы, работают электростанции и т. д.
Состояние нашей падшей природы напоминает перевернутую пирамиду. Если в первозданном человеке в основании этой пирамиды лежали плотские желания, выше шла душевная сила и вершиной было самое главное в че- ловеке — духовные ценности (общение с Богом, процесс богопознания, молитва к Нему), то после грехопадения всё перевернулось: основание оказалось наверху, а вершина стала от него зависимой и ему подчиненной. Иначе говоря, духовная природа у большинства людей подчиняет ся природе плотской, то есть плоть диктует духу, что ему делать. И наш христианский подвиг заключается в том, чтобы хотя бы в малой степени вернуть ту, прежнюю, гармонию жизни, чтобы человек начал жить духовными ориентирами, которые бы подтягивали к себе жизнь душевную, а за ней уже следовали наши телесные потребности.
Процесс борьбы с грехом и со страстями не предполагает, что мы все станем святыми. Он предполагает, что мы научимся норме жизни, станем нормальными людьми. Смиренный человек — это тот, кто считает себя обыкновенным человеком, одним из тысячи, а не «первым из грешников». (В церковной среде можно встретить такой тип человека, который, например, всегда подходит к Чаше последним. И только попробуйте встать после него! Потому что он — «первый из грешников»!)
Поэтому я вам желаю, чтобы вы находили утешение в осознании того, что вы — обычный человек, заурядный, которому присущи и способности, и слабости, и успехи, и неудачи. Но в этом ощущении себя равным с другими людьми вы никогда не потеряете свое личностное начало. Нельзя думать, что мы «сольемся с толпой», что не будем иметь для Бога никакую ценность, нет! Бог в каждом человеке видит драгоценность!
В прошлое воскресенье мы читали Евангелие о воскрешении юноши, единственного сына у вдовы (см.: Лк. 7:11–16). Обратите внимание, что Христос приходит в город Наин из Капернаума, идет пешком по жаре двадцать километров, чтобы сказать бедной вдове всего одно слово: «Не плачь!» Бог приходит к женщине, чтобы сказать ей: «Не плачь, Я с тобой!» Кто она была такая? Мы даже не знаем ее имени, а Бог знает. В этом чтении нам открывается очень утешительная истина, что у Бога доброе сердце, что Он любит каждого человека. Но от нас зависит, придет в наше сердце Его любовь или нет. Поэтому будем стараться бороться со страстями, в том числе с гневом, поскольку гневливость — это очень серьезное препятствие к богообщению.
И, возвращаясь к сравнению страстей блуда и гнева, приведу вам слова преподобного Иоанна Лествичника, который говорит, что во время гнева (а я добавлю еще — и во время блуда) «лукавые бесы скоро отходят от нас»[3]. Вот интересная мысль! Что происходит в тот момент, когда чело век выплескивает энергию страсти в виде гнева на ближнего или в виде греховной связи с лицом другого пола? Происходит некое ощущение облегчения в борьбе. Священники знают, что эти две страсти часто держат человека в очень сильном напряжении и хочется «сбросить» этот тяжелый груз с души. Как наркоман: пока не вколет дозу — не почувствует облегчения. Или возьмите сходный с этим синдром похмелья. То же самое касается страстей гнева и блуда. Борьба с этими страстями требует огромного терпения, потому что эти две страсти человека сильно мучают.
Борьба с этими страстями самая трудная. Почему бесы отступают, когда мы реализуем гнев? Потому что они видят, какое разрушительное действие человек совершил вокруг себя: оно подобно тому землетрясению, которое похоронило десятки тысяч человек. А многие люди так и говорят: «Я погневаюсь, накричу, посуду побью, а потом всё прощаю и всех люблю». На человека находит такое состояние, что он как будто не помнит себя. Есть даже такое выражение — «вышел из себя». А нужно наоборот — «прийти в себя». В гневе человек «выходит из себя», как бесноватый, который был раздетым, кричал и бился о камни, разрывал цепи, убегал в пустыню, а после того как был исцелен, он «пришел в себя», стал говорить, был одет и т. д. (см.: Мк. 5:1–20). И как блудный сын, который сначала ушел «на страну далече», все растратил, а когда настал голод, он «пришел в себя» и вспомнил, что у отца наемники живут лучше, чем он (см.: Лк. 15:17).
Когда человек гневается, он «выходит из себя». Энергия страсти настолько велика, что человек уже не может управлять ею. Она бывает подобна взрыву на Чернобыльской атомной станции, когда пошла реакция и энергия вышла из-под контроля. Поэтому в борьбе с гневом очень важно заниматься подготовительной работой, то есть изучать, подготавливать себя к тем состояниям, которые могут возникнуть. Повторю, что гнев — это энергообразующая страсть, она не будет вас томить долго, она прорвет, как река плотину, и все потом будет разрушено.
Никогда не следует поддаваться страсти, даже если этим мы получаем «облегчение» в борьбе. Это уже не борьба, а проигрыш. Когда мы реализуем страсть, то как бы «в на- граду» за это бесы снимают эту тяжесть с нашей души. Но есть очень важный закон духовной жизни: когда человек исполняет любую страсть, этим он укрепляет ее против себя десятикратно, стократно или даже тысячекратно. Нужно об этом помнить и ни в коем случае не поддаваться страсти!
Насколько тяжело нам приобретать добродетели — учиться не осуждать, не раздражаться, говорить добрые слова о человеке. Как это трудно нам дается, согласитесь! И насколько легко мы все теряем: с какой легкостью на нас накатывается волна — и мы оказываемся не готовы, уступаем и проигрываем, а нас вновь отбрасывает назад эта сила греха, и нам снова нужно начинать все сначала. Но этот опыт полезен, он необходим для познания себя. Любое падение — это урок и чаще всего наказание за гордыню. Наказание не как кара, а от славянского слова «наказ», то есть урок, задание, чтобы его принять и исполнить.
(Продолжение следует.)
Фрагмент из книги "Где начинается святость? Греховные страсти в человеке и борьба с ними" под авторством епископа Пантелеимона (Шатова), протоиерея Вадима Леонова, протоиерея Андрея Овчинникова, протоиерея Андрея Рахновского
[1] По объяснению святых отцов, яростная (гневливая, или раздражительная) сила души предназначена для того, чтобы защищать и сражаться за те добродетели, к которым устремляется желательная (вожделевательная) сила души.
[2] См.: Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 15. Гл. 74.
[3] См.: Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 8. Гл. 9.