4 глава
Они шли медленно, не торопясь, хотя дорога от школы до Кристининого дома была недолгой - минут пятнадцать, если идти быстрым шагом. Но сегодня никто никуда не спешил. Ванька нёс Кристинин рюкзак, перекинув его через одно плечо, и это выглядело так трогательно и заботливо, что у Кристины снова щемило сердце от счастья. Букет она так и прижимала к груди, боясь, что без её рук цветы завянут или потеряются.
Говорили о всякой ерунде: о школе, о гараже, о том, что Ванька скоро мотоцикл доделает и сможет катать Кристину с ветерком. Она смеялась и говорила, что боится скорости, но втайне уже представляла, как они мчатся по просёлку, а ветер развевает её волосы. Прошли мимо тех самых гаражей, где Ванька пропадал сутками, мимо старого фонтана, который давно не работал, но вокруг него всё равно росли цветы, мимо лавочек, где сидели бабушки и провожали их любопытными взглядами.
И вот он - Кристинин дом. Та самая девятиэтажка с облупившейся краской на первых этажах, с вечно сломанным домофоном и запахом кошек в подъезде. Кристина остановилась у двери, достала ключи, но Ванька вдруг положил ладонь на её руку и сказал:
— Крис, слушай... А можно я с тобой зайду?
Кристина замерла, даже дышать перестала на мгновение. Сердце сначала ухнуло куда-то вниз, а потом забилось часто-часто, как птица в клетке.
— В смысле зайдёшь? - переспросила она растерянно. - Ко мне домой?
— Ну да, - Ванька смотрел на неё серьёзно, без тени улыбки. - Хочу с твоими познакомиться. С мамой, с папой. Если ты не против, конечно.
Кристина растерялась. Она представила нашу маленькую квартиру, вечно занятую маму, младших, которые носятся и шумят, отца, который придёт с работы уставший и не всегда разговорчивый. Представила, как Ванька войдёт в их скромное жильё, увидит старую мебель, выцветшие обои, тесноту... И ей вдруг стало стыдно. Стыдно за бедность, за неустроенность, за то, что нечем похвастаться.
Но Ванька словно прочитал её мысли. Он взял её за руку - впервые сам, без стеснения - и сказал тихо:
— Крис, я не на квартиру смотреть иду. Я к тебе иду. И к твоим. Мне всё равно, как у вас там. Главное, чтобы ты была рядом.
У Кристины защипало в глазах от этих простых слов. Она шмыгнула носом, кивнула и, достав ключи, открыла дверь подъезда.
В подъезде, как всегда, было полутемно и пахло сыростью. Они поднялись на второй этаж, Кристина постояла секунду перед дверью, собираясь с духом, потом глубоко вздохнула и повернула ключ в замке.
Дома было слышно, как на кухне гремит посудой мама и как младшие возятся в комнате - брат, кажется, опять строил что-то из конструктора, а сестрёнка ему помогала и одновременно мешала. Кристина разулась, бросила рюкзак у порога и крикнула:
— Мам, я пришла!
Из кухни выглянула мама - худощавая женщина с усталыми глазами и руками, вечно красными от воды и стирки. Передник повязан поверх старого халата, волосы убраны под косынку. Увидев дочь, она улыбнулась, но тут же заметила стоящего за её спиной Ваньку и насторожилась.
— Кристина, а это кто? - спросила она, вытирая руки о передник.
— Мам, это Ваня, - Кристина посторонилась, пропуская парня вперёд. - Мой... ну... друг. Мы вместе из школы шли. Он хотел познакомиться.
Ванька шагнул в прихожую, задел головой висящую на вешалке старую куртку, смутился, но быстро нашёлся. Он улыбнулся матери Кристины открыто и дружелюбно, протянул руку:
— Здравствуйте. Я Иван. Можно просто Ваня. Я с Кристиной учусь... ну, то есть не в одном классе, но мы знакомы. Давно уже. А сегодня вот решил проводить и познакомиться, если позволите.
Мать немного растерялась от такой прямоты, но руку пожала. Ладонь у неё была шершавая, рабочая, и Ванька сжал её бережно, без лишней силы.
— Ну проходи, раз пришёл, - сказала мама, чуть оттаяв. - Ужинать будем скоро. Кристина, накрой на стол. А вы, Ваня, раздевайтесь, проходите в комнату.
Ванька снял свою лёгкую куртку, повесил на тот же крючок, где висела Кристинина школьная форма, и прошёл в комнату. Квартира и правда была маленькой: крохотная прихожая, кухня, где с трудом помещались стол и пара табуреток, и одна общая комната, разделённая фанерной перегородкой на две части. Сейчас они вошли в ту половину, где стоял диван, старый шкаф с посудой и книги на полках, сколоченных отцом собственноручно. Младшие сразу уставились на незнакомого дядю большими любопытными глазами.
— Это брат и сестра? - спросил Ванька, присаживаясь на край дивана.
— Ага, - кивнула Кристина, всё ещё краснея. - Это Серёжка, а это Алёнка. Мелюзга ещё.
— Сам ты мелюзга! - возмутился Серёжка, но беззлобно, скорее для порядка. А Алёнка застеснялась и спряталась за брата, но украдкой выглядывала и рассматривала гостя.
Ванька полез в карман и достал оттуда две маленькие шоколадки - такие же, как той, что дарил Кристине, только поменьше.
— Держите, мелюзга, - улыбнулся он, протягивая конфеты. - Это вам. Только не ссорьтесь, поделите честно.
Серёжка с Алёнкой обрадовались, заулыбались, схватили шоколадки и убежали на свою половину - делиться и обсуждать неожиданного гостя. А Ванька повернулся к Кристине и спросил тихо:
— А отец когда придёт?
— С работы, наверное, часов в семь, - ответила Кристина, глянув на старые ходики, что висели на стене. - Если не задержится.
— Я подожду, - твёрдо сказал Ванька. - Если можно, конечно. Хочу и с отцом познакомиться. По-нормальному, по-людски.
Кристина посмотрела на него и вдруг поняла, как ей повезло. Вот такой - простой, настойчивый, уважающий и её, и её семью. Не сбежал, не постеснялся нищеты, не побрезговал. Сидит на старом диване, на выцветших подушках, и ждёт отца с работы, чтобы попросить благословения или просто пожать руку - по-мужски.
Из кухни доносился запах гречневой каши и жареной картошки, мама гремела сковородками, младшие возились за перегородкой, а Ванька сидел рядом, такой родной и близкий, и Кристина чувствовала: этот вечер она запомнит на всю жизнь.
Вечер опустился на городок незаметно, как всегда это бывает в мае - вроде бы ещё светло, а уже пора зажигать лампы. Кристина то и дело выбегала на кухню помочь матери, но украдкой заглядывала в комнату, где Ванька сидел на диване и листал какой-то старый журнал, ожидая отца. Наконец в прихожей загремел ключ, дверь открылась, и вошёл отец - уставший после смены, с тёмными кругами под глазами, в старой спецовке, пропахшей машинным маслом и потом.
— Ну, я дома, - сказал он хрипловатым голосом, скидывая ботинки у порога. - Чего не встречаете?
— Пап, там... - Кристина выскочила в прихожую и зашептала быстро, сбивчиво. - Там Ваня пришёл. Ну, парень один. Со мной познакомиться. Он ждёт тебя.
Отец поднял брови, усталость на миг сменилась удивлением, но он ничего не сказал, только крякнул, повесил спецовку на гвоздь и, оставшись в простой майке и старых штанах, прошагал в комнату.
Ванька встал при его появлении, как положено, и протянул руку:
— Здравствуйте. Иван. Можно просто Ваня.
Отец оглядел парня цепким взглядом - с головы до ног, отметил про себя и чистую рубашку, и мозоли на ладонях, и прямой, открытый взгляд. Руку пожал крепко, по-мужски:
— Ну здравствуй, Иван. Садись. Рассказывай, что за гость.
Кристина замерла в дверях, боясь дышать. Отец сел в своё любимое кресло - старое, скрипучее, с продавленным сиденьем, - достал папиросу, но закуривать не стал, только покрутил в пальцах. Ванька снова опустился на диван, и между ними завязался разговор.
— С Кристиной нашей давно знаком? - спросил отец, глядя куда-то в сторону, но внимательно слушая.
— Давно, - ответил Ванька спокойно. - Вместе в школу ходим. Но так, по-настоящему, только вчера и поговорили. А сегодня вот проводил и решил познакомиться.
— Решил, значит, - отец усмехнулся в усы. - А чем занимаешься, Иван? Кроме школы.
— В гараже с техникой вожусь. Мотоцикл старый восстанавливаю. Отцу помогаю - он у меня тоже с руками дружит. После школы, наверное, в училище пойду, на механика выучиться. Работать хочу, а не на шее у родителей сидеть.
Отец слушал, и лицо его постепенно смягчалось. Такие слова ему были понятны и близки - он и сам всю жизнь работал, не разгибая спины, и в людях больше всего ценил трудолюбие и честность.
— Это правильно, - кивнул он. - Работа - она облагораживает. А с руками дружить - это на всю жизнь прибыль.
Разговор потек дальше - о гаражах, о машинах, о том, как Ванька с отцом УАЗ перебирают, как мотоцикл "Иж" старый достали и теперь в порядок приводят. Отец оживился, вспомнил молодость, свои первые машины, рассказал пару баек из гаражной жизни. Ванька слушал внимательно, смеялся в нужных местах, задавал вопросы - видно было, что ему действительно интересно, а не просто из вежливости.
А на кухне, за тонкой стенкой, в это время шёл свой разговор. Мать хлопотала у плиты, домешивая кашу, а Кристина сидела за столом, теребила край скатерти и слушала, что ей говорят.
— Ну и что ты думаешь? - спросила мать, не оборачиваясь. - Серьёзно у вас или так, погулять?
— Мам, ну что ты... - Кристина покраснела. - Я не знаю. Он хороший. Простой. Работящий.
— Это я вижу, - мать повернулась, вытерла руки о передник и села напротив дочери. Глаза у неё были усталые, но добрые. - Только ты, дочка, голову не теряй. Любовь любовью, а жизнь - она длинная. Смотреть надо, какой человек внутри.
— Он внутри хороший, мам, - тихо сказала Кристина. - Он вчера цветы кидал на балкон. Просто так. С клумбы нарвал, дурачок. И сегодня снова пришёл, с букетом и шоколадкой дешёвой. А у самого денег, наверное, и нет лишних. Но он всё равно...
Мать вздохнула, погладила дочь по голове, убрала выбившуюся прядь волос.
— Цветы - это хорошо, - сказала она задумчиво. - Я твоего отца тоже по цветам запомнила. Пришёл когда-то к нам в дом, такой же молодой, такой же бедный. А в руках - полевые цветы, что в канаве нарвал. И шоколадку принёс, точно такую же, дешёвую. И ничего, прожили вместе почти двадцать лет.
Кристина подняла глаза на мать, и в них блеснули слёзы - светлые, благодарные.
— Мам... он отца ждёт, чтобы познакомиться. Сам напросился. Я его не просила.
— Это хорошо, - кивнула мать. - Значит, уважает. Значит, серьёзно. Посидят сейчас, поговорят, а там видно будет. Ты главное, дочка, не суетись. Пусть всё идёт своим чередом.
Из комнаты донёсся смех - отец чему-то громко рассмеялся, и Ванька подхватил. Мать с Кристиной переглянулись и улыбнулись.
— Кажется, поладили, - тихо сказала мать и встала, чтобы снимать кашу с плиты. - Ну давай, накрывай на стол. Будем ужинать все вместе.
Кристина засуетилась, доставая тарелки и ложки, а сама прислушивалась к голосам из комнаты. Отец говорил о бане, которую давно собирается достроить на даче, но всё руки не доходят, то материала нет, то времени. И вдруг Ванька сказал:
— А давайте я помогу? У меня руки из нужного места растут, инструмент есть. В выходные могу прийти, подсоблю. Чем смогу.
Отец замолчал на секунду, потом ответил, и в голосе его слышалась тёплая усмешка:
— Ну смотри, Иван, не пожалей потом. Я работягу завсегда уважаю. Приходи, поможешь - за ценой не постоим. Чем богаты, тем и рады.
— Да какая цена, - ответил Ванька просто. - Для хороших людей и просто так помочь не жалко.
Кристина стояла у плиты с половником в руке и улыбалась, глядя в одну точку. Ей казалось, что всё вокруг - и эта маленькая кухня, и запах каши, и голоса из комнаты, и этот вечер - всё это складывается в одну большую, тёплую картину под названием "счастье". Простое, небогатое, но такое настоящее.
Продолжение следует
