5 глава
Тот вечер тянулся допоздна. Ужинали все вместе - мать выставила на стол кастрюлю с дымящейся картошкой, солёные огурцы из погреба, хлеб, нарезанный толстыми ломтями, и компот из сухофруктов в большой эмалированной кружке. Ванька ел с аппетитом, нахваливал, говорил, что так вкусно его давно не кормили, и Кристина видела, как мать довольно улыбается в ответ, а отец одобрительно крякает.
Младшие то и дело высовывались из-за перегородки, разглядывая гостя, но под строгим материнским взглядом прятались обратно. Серёжка даже успел шепнуть Кристине: «А он ничего, нормальный дядька. Пусть приходит ещё», за что получил лёгкий подзатыльник, но совсем необидный.
Когда Ванька собрался уходить, было уже совсем темно. Отец сам вызвался проводить его до выхода, и они ещё минут пять стояли в прихожей, о чём-то негромко переговариваясь. Кристина прислушивалась, но слов было не разобрать - только мужские голоса, ровные и спокойные.
А на следующий день, когда Ванька уже ушёл, а домашние дела были переделаны, отец подозвал Кристину к себе. Он сидел на табуретке у окна на кухне, курил в форточку и смотрел куда-то во двор задумчивым взглядом.
— Садись, дочка, - сказал он, кивнув на соседнюю табуретку. - Поговорить надо.
Кристина присела, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения. Отец редко звал для разговоров вот так, серьёзно, глядя в глаза.
— Парень твой... Иван, - начал он, затянувшись и выпустив дым в форточку. - Нормальный парень. Работящий, видно сразу. Глаза чистые, рука твёрдая. Мне такие по нраву.
Кристина молчала, только щёки начинали предательски розоветь.
— Ты это... не думай, я не против, - продолжал отец, чуть усмехнувшись в усы. - Пусть ходит, общается. Дело молодое, оно понятно. Но ты у меня одна, старшая, на тебе ответственность. И за себя, и за мелких пример.
— Пап, я ничего такого... - начала Кристина, но отец поднял руку, останавливая её.
— Погоди, не перебивай. Я что хочу сказать. Я ему так и объявил вчера: если у вас серьёзно, если вы там... ну, пожениться надумаете, то только после твоей школы. Ты сначала образование получи, аттестат получи, а там видно будет. А то наделаете глупостей, а потом расхлёбывай.
Кристина вспыхнула так, что, кажется, даже уши загорелись огнём. Она вскочила с табуретки, замахала руками и залепетала сбивчиво:
— Пап! Ну что ты такое говоришь! Какая свадьба! Какие глупости! Мы просто... мы только знакомиться начали! Нам и в голову такое не приходило! Ты чего!
Отец смотрел на неё и улыбался - редко, но сейчас по-доброму, даже с какой-то теплотой в усталых глазах.
— Ладно-ладно, не кипятись, - сказал он миролюбиво. - Я ж не против. Я ж для порядка сказал. Чтоб знали оба. А покраснела ты у меня - как маков цвет. Значит, не всё так просто, а?
— Пап! - Кристина закрыла лицо руками и выбежала с кухни, чуть не столкнувшись в дверях с матерью, которая как раз несла таз с бельём.
На ходу она слышала, как отец негромко смеётся ей вслед, а мать что-то спрашивает у него и тоже тихо посмеивается. Щёки горели огнём, сердце колотилось, но внутри разливалось что-то тёплое и радостное. Отец одобрил. Отец сказал, что Ванька нормальный. Это было так важно, так нужно.
Она забежала в свою комнатку за перегородкой, плюхнулась на кровать и уткнулась лицом в подушку. Перед глазами стояло лицо Ваньки, его голубые глаза, его улыбка, его слова про помощь с баней. И слова отца: «Пожениться... после школы...» От них снова бросало в жар, хотя Кристина гнала от себя эти мысли. Какая свадьба? Они же совсем недавно знакомы! Но где-то в глубине души, в самом укромном уголке, эти слова отзывались сладким, томительным предчувствием чего-то большого и настоящего, что ещё только ждёт их впереди.
А на кухне мать сказала отцу негромко:
— Зря ты её смущаешь, Николай. Девка молодая, зачем ей про свадьбу раньше времени?
— А что зря? - ответил отец, гася папиросу. - Парень хороший, сразу видно. Пусть знают, что я не против, но и головой думать надо. Всё правильно я сказал.
Мать вздохнула, покачала головой, но спорить не стала. Тоже улыбнулась чему-то своему и пошла развешивать бельё.
Весь оставшийся день Кристина ходила сама не своя - то улыбалась без причины, то краснела, вспоминая отцовские слова, то принималась что-то напевать, чем вызывала удивлённые взгляды младших. Даже строгая учительница на следующий день в школе спросила, не случилось ли чего хорошего, потому что Кристина светилась, как та майская ночь за окном. А она только отмахивалась и прятала глаза, но внутри у неё пело и ликовало: отец одобрил, отец сказал, что Ванька нормальный, и даже про свадьбу обмолвился - пусть в шутку, пусть для порядка, но всё равно ведь подумал об этом. Значит, всё всерьёз. Значит, так и надо.
С того самого вечера всё и закрутилось. Обычно, по-простому, без лишних слов и громких обещаний, но так, что Кристина каждое утро просыпалась с мыслью: сегодня я его увижу. И это чувство делало серый, однообразный посёлок ярче, а школьные дни - короче и легче.
Они стали встречаться. Официально, как говорят подружки, хотя никаких особых церемоний не было. Просто Ванька теперь каждый день ждал её после школы. Сначала у крыльца, потом, когда пошли дожди, - под козырьком у входа, чтобы не промокнуть. Иногда с цветами, чаще без, но всегда с той самой улыбкой, от которой у Кристины внутри всё переворачивалось.
Их маршрут от школы до дома стал привычным, выверенным до мелочей. Тропинка мимо гаражей, где Ванька пропадал всё свободное время, старый тополь, возле которого они всегда останавливались перевести дух и поболтать, лавочка у дома бабы Нюры, где они частенько засиживались допоздна, если погода позволяла. А потом - её подъезд, последние минуты перед расставанием, когда так не хочется отпускать руку и хочется говорить, говорить без остановки.
Ванька рассказывал. О своей жизни, о работе, о том, что его волнует. И Кристина слушала, затаив дыхание, потому что для неё каждая его история была как маленькое открытие.
— Ты представляешь, Крис, - говорил он, шагая рядом и пиная мелкие камешки, попавшие под ноги. - У нас в гараже мужик один есть, дядька Петя. Старый уже, но голова золотая. Он мне как-то говорит: «Ванька, хочешь научу карбюратор регулировать с закрытыми глазами?» Я думал, шутит. А он реально научил. Теперь я любой двигатель по звуку слушаю - сразу слышу, где чихает, где кашляет, где масло жрёт.
Кристина улыбалась, смотрела на него с обожанием и задавала вопросы, хотя в технике понимала мало. Но ей было интересно всё, что связано с ним.
— А страшно было первый раз самому мотор разбирать? - спрашивала она.
— Страшно, - честно признавался Ванька. - Руки тряслись, ей-богу. Думал, соберу обратно - лишние детали останутся. А отец стоит рядом, курит и молчит. Только иногда пальцем тыкает: «Туда смотри, не туда полез». Но ничего, справился. Потом завёлся мотор - я чуть не заплясал от радости.
Или про работу рассказывал. Ванька уже подрабатывал по-взрослому - помогал в автосервисе у знакомых, менял масло, колёса, по мелочи. Денег платили немного, но для него это было главное - дело, опыт, возможность учиться у старших.
— Сегодня такое было, - оживлялся он, сверкая глазами. - Пригнали машину, старая уже, вся дырявая. Хозяин говорит: «Слушай, парень, может, проще новую купить?» А я посмотрел - и обидно стало. Хорошая же машина, просто за ней не следили. Ну, я и предложил: давайте попробуем реанимировать. Дядька Паша, хозяин сервиса, посмеялся сначала, а потом махнул рукой: «Давай, Ваня, покажи класс». И мы с ним два дня возились. И ведь завелась, Крис! Представляешь? Завелась, как новенькая! Хозяин потом руку жал, благодарил. И премию выписали.
Кристина слушала и гордилась. Своим Ванькой, его золотыми руками, его упрямством и добротой. Она видела, как он горит своим делом, как радуется каждой победе, даже самой маленькой.
Иногда он рассказывал о семье. Об отце, который тоже с детства возился с техникой и передал сыну эту любовь. О матери, которая ворчит, что Ванька пропадает в гараже сутками и про учёбу забывает. О младшей сестрёнке, которая таскает у него из карманов гайки и винтики, а потом теряет.
— Мелкая ещё, - улыбался Ванька. - Не понимает, что это не игрушки. А я всё равно ей отдаю, пусть играет. Лишь бы не плакала.
Кристина смотрела на него и думала: какой же он хороший. Простой, но такой настоящий. Не то что некоторые парни в школе, которые только и знают, что дёргать девчонок за косы и хвастаться друг перед другом.
А когда они подходили к её дому, всегда наступал самый трудный момент - прощание. Ванька брал её за руку, смотрел в глаза и говорил:
— Значит, завтра увидимся?
— Увидимся, - кивала Кристина, чувствуя, как сердце замирает.
— Я приду. Обязательно.
Он ждал, пока она зайдёт в подъезд, и только потом уходил. Кристина поднималась на второй этаж, подбегала к окну на лестничной клетке и смотрела, как его фигура удаляется по тропинке, как он оборачивается пару раз и машет рукой. И на душе становилось тепло и спокойно, потому что завтра - новый день, и он снова будет рядом.
Дома мать уже косилась с хитрой улыбкой, младшие дразнились, шепча «жених и невеста», но Кристина не обижалась. Пусть. Пусть все знают. Потому что такое счастье, как у неё, нельзя прятать - оно само светится, само рвётся наружу, как тот самый майский день, с которого всё началось.
Продолжение следует..
