— Давай на мою зарплату жить будем, а твою маме отдавать. Ей помогать нужно. Это важно. Чтобы ей полегче жилось.
— А ей трудно живется? — саркастично спросила Дана.
— Ну, не легко, — уверенно ответил Вадим. — Пожилым в любом случае всегда помогать надою
— Свою зарплату я твоей маме точно отдавать не буду! — Дана грохнула на стол пачку макарон так, что те испуганно звякнули о столешницу. — Вадик, ты в своем уме или весеннее обострение в этом году пришло раньше графика?
Вадим подумал, поправил очки и пустил в ход свой коронный «аргумент сыновьего долга».
— Дана, ну что ты заводишься, как старая «копейка» на морозе. Мама нас растила, ночей не спала, жилы рвала. Теперь наша очередь. Почитай отца своего и мать свою, это же база!
— База у тебя в танчиках, Вадя, — Дана яростно зашуршала пакетом, высыпая рожки в кипящую воду. — А у нас дочь через полгода в университет поступает. Ей на репетиторов сейчас уходит столько, сколько небольшое африканское государство тратит на вооружение. А Максим? У него нога растет со скоростью бамбука — я ему кроссовки покупаю чаще, чем хлеб. Какая мама? У мамы дебет с кредитом сходится получше, чем у министерства финансов.
Середина марта выдалась серой и слякотной, как недоеденная овсянка. За окном четырехкомнатной квартиры, доставшейся Дане от покойных родителей, уныло капало с карнизов. Внутри атмосферка была не лучше. На кухонном столе сиротливо лежал чек из супермаркета, на который Дана старалась не смотреть, чтобы не расстраиваться. Цены на масло теперь напоминали номера телефонов — длинные и труднозапоминаемые.
Вадим наконец соизволил поднять глаза.
— Маме тяжело. Она пожилой человек. Ей нужно чувствовать заботу, а не просто выживать.
Дана замерла с половником в руке.
— Выживать? Вадик, Нина Алексеевна живет лучше, чем мы с тобой вместе взятые! У нее пенсия ветеранская, она сдает «двушку» в центре, которую ей еще твой дед-полковник оставил. Плюс она вяжет этих своих жутких медведей-мутантов и продает их через интернет по пять тысяч за штуку. У нее доход выше, чем у нашего начальника отдела!
— Это творчество, — важно надул щеки Вадим. — А помощь от сына — это святое. Я решил: твою зарплату будем переводить ей, а на мою жить. Так честнее. Семья — это когда все общее.
— Конечно, общее, — Дана нервно усмехнулась, помешивая макароны. — Особенно моя квартира, за которую ты только коммуналку платишь, и то вечно со скандалом. Значит, я буду вкалывать с восьми до пяти, чтобы твоя мама купила себе пятый увлажнитель воздуха с ионами серебра, а мы с детьми перейдем на подножный корм и будем донашивать вещи за соседями? Это как в том анекдоте: «Ваши деньги — это наши деньги, а мои деньги — это мои деньги».
В кухню заглянула Лена, семнадцатилетняя копия матери, только с наушниками, которые, казалось, вросли в уши еще в начальной школе.
— Мам, а что на ужин? Опять углеводная вечеринка? — она кивнула на кастрюлю. — И кстати, мне на курсы по дизайну надо доплатить за следующий модуль. Там скидка сгорает в понедельник.
— Спроси у папы, — Дана выразительно посмотрела на мужа. — Папа у нас теперь меценат. Фонд поддержки благополучных пенсионеров открывает. Имени Нины Алексеевны.
Вадим сразу уткнулся в телефон.
— Лена, подожди с курсами. Сейчас сложные времена. Нужно уметь расставлять приоритеты. Сначала — помощь старшим, потом — развлечения.
— Развлечения? — Лена вытащила один наушник. — Пап, это поступление на бюджет! Если я не пройду, вы на контракт потратите столько, что бабушке придется все свои квартиры продать, чтобы меня выучить. А она скорее почку продаст, чем квадратный метр в центре.
— Не утрируй, — отмахнулся Вадим. — Бабушка — это святое.
Максим, младший, пронесся мимо кухни как торнадо, оставив за собой шлейф запаха кроссовок и дезодоранта.
— Ма, там в холодильнике колбаса была, я ее того... ликвидировал. И мне бутсы нужны, старые жмут, пальцы как у орла подогнулись.
Дана посмотрела на мужа. Вадим молчал. Он в этот момент, видимо, представлял себя героем старого доброго фильма — эдаким благородным сыном, который несет маме конверт, а она, смахивая слезу, говорит: «Спасибо, сынок, вырастила человека».
— Вадик, — тихо, но отчетливо сказала Дана, выключая плиту. — Давай по фактам. Твоя мама в прошлом месяце купила себе робот-пылесос, который умеет разговаривать на трех языках. А у нас в ванной кран течет так, что скоро соседи снизу начнут разводить карасей. Ты реально считаешь, что мои деньги нужнее Нине Алексеевне?
— Она мать, — упрямо повторил Вадим. — И вообще, Дана, в тебе говорит меркантильность. Женщина должна быть хранительницей очага, а не кассиром в банке.
— Очаг без дров не горит, дорогой, — Дана начала раскладывать макароны по тарелкам. — А дрова нынче стоят как элитный паркет. Если ты так хочешь помогать, иди на подработку. Грузи вагоны, пиши отчеты по ночам, таксуй. А мою зарплату оставь в покое. Она уже расписана до копейки: английский для Макса, репетитор по истории для Лены, коммуналка и еда. У нас финансовая подушка безопасности размером с носовой платок, а ты хочешь ее маме на стельки отдать.
— Ты эгоистка, — бросил Вадим, поднимаясь из-за стола. — Я уже пообещал маме. Она завтра приедет на чай, вот и обсудим. Она, между прочим, нам гостинцев привезет. Свое, домашнее.
— Ой, только не варенье из кабачков, — простонала Лена из коридора. — Его даже моль в шкафу не ест. Она в прошлый раз принесла банку, так там грибы какие-то сверху жили, своей цивилизацией.
Вечер прошел в напряженном молчании. Вадим демонстративно пил чай с сухарями, изображая аскета, пострадавшего за правду. Дана сидела в спальне и смотрела на старую фотографию своих родителей. Они всегда говорили: «Даночка, живи своим умом, но про дом не забывай». Дом-то она не забыла, она его буквально на своих плечах тащила. Четыре комнаты — это не только простор, но и счета, вечная пыль и налоги.
На следующее утро Нина Алексеевна явилась ровно в полдень. Свежая, румяная, в норковой шубке, которую она «урвала за сущие копейки» (копейки эти равнялись трем зарплатам Даны). В руках у нее была корзинка с теми самыми вязаными игрушками — какими-то пучеглазыми зайцами в кислотных свитерах.
— Даночка, деточка, — пропела свекровь, проходя в гостиную. — Что-то ты осунулась. Витамины надо пить. Я вот себе купила комплекс за восемь тысяч — чудо как хороши! Сразу энергия поперла, хочется горы сворачивать. Ножки бегают, спинка не болит.
— У нас из гор только гора неглаженного белья, Нина Алексеевна, — улыбнулась Дана, ставя чайник. — А на витамины за восемь тысяч нам пока бюджета не хватает. Мы все на репетиторов спускаем. Дети, знаете ли, сейчас — удовольствие дорогое. Почти как содержание яхты.
Нина Алексеевна присела на край дивана, аккуратно расправив юбку.
— Вадик сказал, вы решили вопрос с семейным бюджетом? Это так мудро. Родители — это корни. Если корни засохнуть, дерево упадет. Я как раз присмотрела себе одну процедуру в санатории... Грязевые ванны с вытяжкой из рогов оленя. Очень хвалят. Говорят, омолаживает до состояния первокурсницы.
Дана чуть не поперхнулась чаем.
— Рога оленя? Нина Алексеевна, а вы не боитесь, что у нас скоро копыта вырастут от такой диеты, на которую Вадим нас посадить хочет? Мы ж на одних рожках скоро сидеть будем. Как в кино: «Огласите весь список, пожалуйста». Грязи, олени... А внукам на кроссовки где брать?
— Даночка, ну зачем ты так грубо? — Свекровь обиженно поджала губы. — Я же для вас стараюсь. Буду здоровая — буду с внуками сидеть. Могу вот зайчиков им навязать. Смотри, какой Максимке подарок, заяц-футболист!
— У Максимки сорок третий размер ноги, Нина Алексеевна, — вздохнула Дана. — Ему этот заяц только в качестве талисмана на полку, чтобы пыль собирать.
Вадим тут же выскочил из комнаты, сияя как начищенный самовар.
— Мама! Как добралась? Дана, неси конфеты, те, что в шкафу лежали.
— Те конфеты я Максиму на день рождения отложила, — отрезала Дана. — Есть сушки. Обычные, простые, как наша жизнь. Без рогов оленя, зато с маком.
Вадим грозно посмотрел на жену.
— Дана, хватит. Мы все обсудили. С завтрашнего дня твоя карта у меня. Я буду сам распределять финансы. Маме — фиксированную сумму, остальное — на хозяйство. Я мужчина, я должен контролировать потоки.
— Какие потоки, Вадя? — Дана медленно поставила чашку. — У тебя из потоков — только струйка из неисправного крана. Ладно. Хочешь контролировать? Пожалуйста. Карта на тумбочке. Но чур, правила игры устанавливаю я. Раз уж мы «одна семья», давай по-честному.
Нина Алексеевна удовлетворенно кивнула.
— Вот и славно. Вадик у меня с детства был приучен к порядку. Помню, как он в садике кашу делил между всеми ребятами. Себе ложку — остальным по капельке. Такой добрый мальчик!
Дана едва сдержала смешок. Видимо, за тридцать лет концепция деления каши у Вадика сильно эволюционировала в сторону маминой тарелки. Когда свекровь ушла, оставив на столе вонючего вязаного зайца и банку «заморской икры» из кабачков, Дана заперлась в комнате.
— Пап, ты серьезно? — Максим стоял в дверях, глядя на отца. — Ты реально будешь мамины деньги бабушке отдавать? А как же мой лагерь на лето? Мы же договаривались.
— В лагере на даче у бабушки тоже хорошо, — буркнул Вадим. — Свежий воздух, грядки. Труд облагораживает человека. А деньги... деньги — это тлен.
— Тлен-то тлен, — подала голос Лена. — Только почему-то этот тлен бабушка очень любит. Пап, ты хоть понимаешь, что она богаче нас? У нее «двушка» на Горького сдается за пятьдесят тысяч!
— Это на старость! — выкрикнул Вадим. — Вы ничего не понимаете в сыновьем долге. Идите уроки делайте!
Дана в это время не плакала. Она вообще редко плакала, считая это занятие энергозатратным и бесполезным для кожи. Вместо этого она достала блокнот и начала писать. Список был длинным. Очень длинным.
На следующее утро Вадим проснулся в прекрасном настроении. Он чувствовал себя патриархом. Карта жены лежала у него в кошельке, грея сердце и самолюбие. Он уже представлял, как позвонит маме и скажет: «Мамуль, перевел тебе тридцать тысяч, сходи на свои грязи».
Он вышел на кухню, ожидая запаха кофе и яичницы. Но на плите было пусто. Холодно и чисто, как в операционной. На столе стоял пустой стакан воды и лежал листок бумаги.
— Дана? — крикнул он. — А где завтрак? Где кофе?
Дана вышла из ванной в махровом халате, сияя свежевымытым лицом.
— Завтрак? Вадечка, ты же у нас казначей. Иди в магазин, купи продукты, приготовь. Я теперь — вдохновительница. Женщина, как ты сказал, хранительница очага. А дрова для очага должен добывать добытчик. Кстати, в холодильнике пусто. Дети уже ушли в школу, я им дала по пятьдесят рублей на булочку — это все, что у меня было наличными.
— В смысле «иди в магазин»? У меня работа через сорок минут!
— Ну, придется пораньше вставать, — Дана сладко зевнула. — И да, Вадик. Раз уж ты распоряжаешься моей зарплатой, я составила список необходимых трат на сегодня. Кран в ванной окончательно сорвало, я вызвала мастера на одиннадцать утра. С тебя пять тысяч за работу и запчасти. И Лена напомнила про курсы — там сегодня последний день оплаты со скидкой, семь пятьсот. А Максимке нужны бутсы, старые он вчера порвал окончательно. В общем, с тебя к вечеру около двадцати тысяч. Действуй, глава семьи!
Вадим побледнел.
— Какие двадцать тысяч? У меня на карте после оплаты коммуналки и перевода маме осталось десять до конца месяца!
— Как десять? — Дана округлила глаза. — А моя зарплата? Она же там, на карте.
— Так я ее маме отправил! — рявкнул Вадим. — Сразу всю! Чтобы она не волновалась и купила путевку!
Дана медленно присела на стул, глядя на него с нескрываемым интересом.
— Всю? То есть сорок тысяч ты отдал Нине Алексеевне на грязевые ванны, зная, что у детей нет обуви, а в доме течет кран? Вадик, ты не просто сын года, ты кандидат на премию Дарвина.
— Мы затянем пояса! — упрямо сказал муж. — Мама заслужила. А кран я сам починю... вечером.
— Ну-ну, — Дана улыбнулась. — Почини. Только учти, я мастеру уже пообещала, что ты его встретишь. Я сегодня после работы иду в салон. На полное обновление. Решила, что раз ты так щедр к родителям, то и мне, как матери твоих детей, полагается немного радости. Записалась на окрашивание и маникюр. С твоей карты оплачу, ты же не против? Семья — это же когда все общее.
Вадим стоял посреди кухни, сжимая в руке пустой стакан. Он начал понимать, что «контроль над потоками» оказался попыткой остановить цунами при помощи дырявого зонтика. Но самое интересное было впереди.
Дана подошла к нему вплотную и легонько похлопала по плечу.
— И кстати, дорогой. Я вчера поговорила с Ниной Алексеевной. Сказала ей, что ты решил полностью взять ее на содержание, поэтому мы...
Дана сделала паузу, рассматривая свой идеальный маникюр, и в тишине кухни было слышно только ритмичное «кап-кап» из ванной. Вадим смотрел на жену так, будто у нее внезапно выросли те самые оленьи рога, о которых мечтала его мама.
***
Как вы думаете, какой «сюрприз» подготовила Дана для мужа и его предприимчивой мамы? Неужели она действительно решила выселить Вадима к маме или у нее в запасе есть план похлеще — например, пригласить Нину Алексеевну пожить в их четырехкомнатной квартире на условиях «полного самообеспечения»?
Наливайте вторую чашку чая, потому что развязка этого семейного концерта получилась эпичной! Финал истории уже ждет вас в следующей публикации: ЧАСТЬ 2 ➜