Великий скрипач Никколо Паганини Niccolò Paganini (27 октября 1782, Генуя — 27 мая 1840, Ницца)
Мрачный гений музыки был с непростым характером, некрасив, очень болезненен, но после ео концертов женщины буквально вешались на него, а мужчины готовы были ему прощать популярность у дам.
Это, конечно же, породило слухи, что он продал душу дьяволу или практикует сатанизм. Иначе объяснить данный феномен не мог никто.
Люди сплетничали, что Никколо настоящий негодяй. В то же время он занимался благотворительностью. Впрочем, одно другому не мешает.
Судьба скрипача была такой же сложной, как и его характер, и первое, вероятно, стало причиной второго.
В один прекрасный день его отец Антонио Паганини, итальянский лавочник, срочно послал за доктором. Прибывший врач развёл руками: мальчик по имени Никколо был явно мёртв.
Отец замучил его, запирая на долгие часы в тёмном сарае без куска хлеба — учиться играть на скрипке. Тереза Паганини, мать несчастного ребёнка, ничего не видела из-за слёз.
Даже купили маленький гроб, но Никколо не похоронили: во время церемонии прощания он вдруг очнулся, сел в гробу и стал оглядываться с ужасом в глазах. Мать кинулась целовать его и поскорее накормила. Уже на следующий день отец снова вложил ему в руки скрипку.
Осваивал инструмент Никколо быстро и уже в раннем возрасте сочинял и исполнял довольно трудные вещи, и это вскружило голову его отцу. Он решил, что мальчика надо как-то особо муштровать, чтобы тот стал непременно знаменитым. Когда методика с сараем и голодовками показала себя не очень эффективной, мягко говоря, Антонио задумался и подыскал мальчику в учители настоящего музыканта, скрипача Джованни Черветто.
Джованни, как учитель, по своим методам недалеко ушёл от Антонио Паганини, поскольку Никколо потом всю жизнь избегал упоминать его имя и, вероятно, даже не считал за учителя. Возможно, ко взрослому возрасту отец и Черветто отбили бы у мальчика всякое желание держать в руках скрипку, но юным виртуозом заинтересовались сразу двое: композитор Франческо Ньекко и капельмейстер собора Сан Лоренцо Джакомо Коста. Они обращались с пареньком уважительно, мягко наставляли его, а Коста взял к себе в оркестр на работу.
Нельзя сказать, что одержимость отца прошла для Никколо бесследно. Всю жизнь он страдал от слабого здоровья, заложенного, вероятно, суровым обращением в детстве; его также одолевали приступы депрессии. К тому же, он был невероятно необразован, что для знаменитого музыканта, каким он стал со временем, было непростительно: он писал с орфографическими ошибками, «плавал» в вопросах истории, хотя нахватался кое-каких знаний, чтобы с грехом пополам поддерживать разговор. Можно сделать вывод, что отец не отпускал Никколо даже в школу.
Талант юноши, только начавшего музыкальную карьеру, необходимо было развивать. Было принято решение отправить Никколо учиться музыке в Парму, к знаменитому скрипачу Алессандро Ролле.
Но в Парме отец и сын Паганини столкнулись с закрытой дверью спальни: Ролла болел, собирался болеть ещё долго, никого не принимал и когда начнёт принимать, неизвестно.
Ситуация была печальна. Предстояло уйти из дома Роллы несолоно хлебавши. Но Никколо медлил.
Он увидел на столике скрипку и ноты; сочинение его заинтересовало, и он, взяв чужую скрипку, начал наигрывать. Это были ноты авторства самого Роллы. Едва услышав знакомую мелодию, больной сразу поднялся с постели, чтобы увидеть таинственного музыканта.
Он не смог скрыть потрясения, увидев всего-то навсего подростка.
«Мне нечему учить этого молодого человека», сказал Ролла отцу Паганини.
Ролла передал Никколо композитору Фернанду Паэру. Даже он попал на обучение к Гаспару Гиретти, под руководством которого Никколо достиг совершенства и как скрипач, и как композитор.
Казалось, что лучше уже некуда.
После обучения у Гиретти, Паганини стал очевидной и неоспоримой звездой.
Он колесил сначала по городам, потом по странам.
Многие возмущались ценой на билеты на его концерты, а он в ответ поднимал цены ещё выше.
Те, кто всё же приходил, убеждались, что этот скрипач отличается от любого другого.
Его руки стоили больше, чем он выручал за концерты: они были бесценны.
Чтобы понять всё мастерство Паганини, стоит знать о нём два факта.
Однажды на спор он проиграл мелодию на шёлковом шнурке от лорнета. В другой раз недоброжелатели перерезали ему струны на скрипке, оставив всего одну целой — так он отыграл весь концерт на этой струне так, что зал ничего не заметил!
Ещё на одном выступлении опоздавший скрипач схватил инструмент, не проверив настройки. Во время самой игры оказалось, что скрипка с роялем аккомпаниатора серьёзно расходятся, но этот факт успел заметить только аккомпаниатор.
Николо так быстро перерассчитал аппликатуру скрипки, каждое своё движение под каждую ноту, что зал опять ничего не заметил.
Конечно же, со славой пришло и женское внимание.
Никколо всегда окружали почитательницы, он легко заводил любовниц. Самой известной из них стала певица Антония Бьянки.
Пара сложилась такая странная, что о ней всё время распускали сплетни. Паганини был некрасивым, а Бьянки - наоборот. Оба открыто изменяли друг другу: Антония объясняла, что бесконечные болезни мужа (кашель, ревматизм, приступы лихорадки и кишечных колик) оставляют ему мало сил на то, чтобы её удовлетворять. Однако удивительным образом этих сил хватало на других женщин.
Антония устраивалаему публичные сцены.
Однажды она при всех дала ему пощёчину, а в другой раз швырнула на пол футляр с его любимой "Пушкой" (скрипкой работы Гварнери) так, что тот разлетелся вдребезги, а скрипку чудом спас расторопный слуга (эти случаи Паганини описывает в своих письмах).
В конце концов Бьянки родила сына, которого назвали Ахиллом. В отцовстве сомневались буквально все, кроме самого Паганини. Он о ребёнке мечтал давно и в отцовство погрузился с головой.
Когда родился Ахилл, Паганини было 43 года. Он был невероятно знаменит, очень болен и очень одинок. Сёстры и мать были далеко, и сын стал для него единственным утешением и отрадой.
Письма Паганини к мальчику светятся нежностью и обожанием.
«Эти несколько дней без тебя тянутся как десять лет. Когда я уезжаю от тебя, Бог свидетель! я едва терплю эту муку, и путешествие для меня - настоящая катастрофа".
Когда Ахиллу исполнилось три, его родители разошлись. Никколо добился опеки над мальчиком и дал ему свою фамилию, конечно же, (отношения с Антонией были незарегистрированы). Чтобы обеспечить мальчика и его будущее, Паганини работал, как проклятый.
Жадина и сатанист
Гастрольные гонорары и дорогие билеты — все вокруг упрекали Никколо в жадности. А жадный Никколо раздавал половину билетов бесплатно — студентам-музыкантам, а часть вырученных денег высылал родственникам и отдавал на благотворительность. Чтобы не тратить лишнего на себя (а значит, больше отдать другим), одежду он покупал у старьёвщиков. Обвиняли Паганини и в грехе потяжелее — в том, что он, якобы, некогда убил человека и на каторге продал душу дьяволу за то, чтобы тот сделал его гениальным скрипачом. Так впечатляли зрителей сочетание неповторимой игры (а многие зрители понимали толк в скрипичной музыке), болезненной внешности и тяжелого характера.
Слухов добавляла и эксцентричная манера музыканта работать корпусом и руками.
Он разработал собственные позы и движения, которые давали ему особый простор работы со скрипкой.
В результате многие уверяли, что на их глазах скелет скрипача искривлялся и менял форму, локоть руки выворачивался в противоположную сторону, кисть отделялась от остальной руки и ходила по скрипке сама по себе. Впрочем, сейчас есть гипотеза, что Паганини страдал болезнью Марфана, которая действительно делает суставы немного слишком свободными, и от неё и умер, потому что она вызывает аневризму аорты.
На тот момент посчитали, что Паганини умер от туберкулёза в неполные 57 лет.
Последние месяцы болезни он не выходил из дома и почти не вставал, целыми днями просто полулежал и перебирал пальцами струны скрипки.
Гроб с его останками закапывали несколько раз — и выкапывали из-за угроз местных жителей, чтобы перевезти труп Паганини дальше и попытаться закопать снова.
Буквально все в Европе были уверены, что Никколо — сатанист, и, казалось, бедному скрипачу уже не найти покоя — ни один город не соглашался осквернить его останками свою землю.
Сын Паганини измучился, пока сумел похоронить отца.
Наконец, в 1876 году папа римский Пий IX дал разрешение на похороны со всеми положенными обрядами, но этот процесс затянулся на многие годы.
Прах великого скрипача окончательно был захоронен в 1896 году на кладбище Пармы (Италия). Это спустя 56 лет после смерти!
Согласно завещанию скупого, нелюдимого, всех, казалось, ненавидящего желчного старикана Никколо все его скрипки — замечательные, дорогие музыкальные инструменты — отошли нескольким талантливым студентам и, на удивление, его недругам, тем музыкантам, с которыми они ругали друг друга в глаза и за глаза, но чьё мастерство не вызывало у Никколо, видимо, сомнений.
Любимую скрипку он подарил родному городу, Генуе.
Она получила прозвище «вдовы Паганини».
В завещании Никколо также запретил сыну как-либо тратить деньги на похороны: делать их пышными, заказывать реквием. Он всегда предпочитал тратить на других, а не на себя.
Имя Паганини – одно из самых роковых в истории музыки, тех, которые известны всем, даже тем, кто ничего не знает ни о музыке, ни о её истории.