Знаете, есть такие проекты, которые анонсируются с помпой, фанфарами и обещанием «нового слова в историческом кино». А когда выходит первая серия, хочется спросить: «Ребята, вы серьёзно? Это всё, на что ушли бюджеты, месяцы съёмок и нервы актёров?»
Я про сериал «Государь». Первый канал, Константин Эрнст в продюсерах, Сергей Гинзбург в режиссёрском кресле, Константин Плотников в образе Петра Великого. Заявка — вау. Исполнение — увы. Посмотрел первые серии и поймал себя на мысли, что где-то на пятой минуте начинаешь считать балясины на лестнице, лишь бы отвлечься от происходящего на экране. Но давайте по порядку, без эмоций (хотя эмоции будут, куда без них).
Пётр, который не дышит
Константин Плотников — актёр хороший. Я это сразу говорю, чтоб меня не обвинили в предвзятости. Он фактурный, глаза умные, в нём есть внутренняя сила. В предыдущих работах он это не раз доказывал. Но здесь... здесь случилось то, что случается, когда талантливого артиста запихивают в прокрустово ложе сценария, который не даёт развернуться.
Пётр Первый — это же не просто царь с усами и в европейском платье. Это человек, который прорубал окно в Европу, рубил головы стрельцам, строил флот, ломал боярские бороды и при этом терял детей, мучился сомнениями, орал, любил, ненавидел. В нём должен быть вулкан. А у Плотникова — ровное пламя газовой горелки. Много гнева, мало боли. Много пафоса, мало жизни.
В какой-то момент ловишь себя на мысли, что смотришь не на живого человека, а на иллюстрацию из учебника истории. Вот Пётр гневается — ну, положено. Вот Пётр размышляет — и это тоже по программе. Но нет той самой искры, того безумия, той одержимости, которые делали его Петром. И я отчётливо вижу, что Костя старается, что он может глубже, но сценарий и режиссура просто не пускают его в эту глубину. Держат на поверхности, как поплавок.
Сценарий, написанный по ГОСТу
Отдельная песня — диалоги. Господи, как же это вымученно. Такое ощущение, что авторы боялись отойти от школьной программы и каждую фразу сверяли с методичкой «Как говорить великим людям о великих делах». Ни одной живой интонации, ни одной случайной реплики. Всё ровно, гладко, стерильно.
Сцены длятся бесконечно. Камера стоит, актёры говорят текст, а ты сидишь и думаешь: «Когда уже что-то произойдёт?» Но ничего не происходит. Просто люди в париках обмениваются фразами, которые должны звучать весомо, а звучат как зачитывание тезисов из партийного доклада. Ну не говорят так живые люди! И в восемнадцатом веке, уверен, тоже не говорили. Там были страсти, кровь, пот, мат, в конце концов. А тут — сплошное «извольте-с» и «весьма признателен».
Музей восковых фигур
Визуально сериал сделан дорого. Это видно. Костюмы, парики, декорации, интерьеры — всё красиво, всё вычищено, всё как в музее. Но музей — это место, где экспонаты не дышат. И здесь та же беда.
Эпоха не оживает. Она застыла в гипсе. Нет той самой грязи, суеты, хаоса, которые всегда сопровождают историю. Нет ощущения, что эти люди действительно живут в этом времени. Они просто пришли в павильон, надели красивое платье и изображают историю. А хочется, чтоб у экрана пахло порохом, болотной водой и потом.
Особенно обидно, когда видишь, как Евгений Ткачук (Меншиков) пытается внести хоть какую-то жизнь. Он реально старается, он нервный, дерзкий, живой. И в кадрах с ним возникает надежда: «О, сейчас начнётся!» Но нет. Кадр сменяется, и снова воцаряется та самая музейная тишина и благолепие.
Стиль Эрнста: когда красиво — не значит хорошо
Константин Эрнст — человек с безупречным вкусом. Это известно. Но его стиль — этот фирменный «первоканальный» пафос, с симфонической музыкой, замедленными съёмками и назидательной интонацией — здесь сыграл злую шутку.
Всё слишком правильно. Слишком торжественно. Слишком похоже на парадный портрет, который повесят в кабинете, чтоб все видели, какие мы молодцы. Но историческая драма — это не отчёт о проделанной работе. Это живое полотно, где должны быть тени, полутени, грязь и кровь. А тут всё причесано, припудрено и расставлено по полочкам.
И финальный штрих — афиша, на которой Пётр изображён на фоне Исаакиевского собора. Того самого, который построили через полвека после его смерти. Я, конечно, не историк, но даже мне это резануло глаз. Можно было не лениться и найти правильную картинку? Или это такая тонкая ирония, которую я не понял?
Что понравилось
Не буду совсем уж поливать грязью. Плюсы есть, и о них надо сказать.
Операторская работа местами прекрасна. Особенно сцены у воды, в тумане, панорамы строящегося Петербурга. Там действительно чувствуется поиск визуального образа, там есть воздух и поэзия. Жалко только, что эти красивые кадры вставлены в такое безжизненное тело.
Евгений Ткачук в роли Меншикова — огонь. Он один тянет всю сцену, когда появляется. У него есть тот самый нерв, та самая мужская энергия, которой так не хватает главному герою. И актриса, сыгравшая Екатерину (жаль, мало времени), тоже оставила приятное впечатление.
И сама идея — провести параллели с современностью, поговорить о сильной руке, о величии, о выборе пути — она есть. И сделано это без откровенной агитки, аккуратно. За это можно похвалить.
Итог
«Государь» — это сериал, у которого есть всё, кроме главного: живого сердца. Есть бюджет, есть имена, есть костюмы, есть амбиции. Но нет дыхания. Нет той самой искры, ради которой мы включаем кино.
Это не плохой сериал в том смысле, что его можно фоном посмотреть, если уж совсем нечего делать. Но это и не хороший сериал. Это просто добротный, дорогой, стерильный продукт, который забудут через месяц после окончания показа.
Жалко Плотникова. Он реально мог бы сыграть великого Петра, если бы ему дали волю. Жалко Ткачука — он выкладывается, но тонет в этом болоте пафоса. Жалко время зрителей, которое потратят на попытку разглядеть жизнь под тоннами лакированной исторической глазури.
Эрнст, конечно, молодец, что пытается. Но в этот раз, кажется, «Государь» вышел голым. Простите за каламбур.
А вы смотрели? Или только собираетесь? Делитесь в комментариях, мне правда интересно, совпадают ли наши ощущения. И подписывайтесь на канал, если не боитесь моего цинизма и любите честные разборы.