***
— Все кражи совершены в домах, где проводились спиритические сеансы или хранились оккультные коллекции, — докладывал он на вечернем совещании. — Полиция считает, что это работа одной банды, но есть детали, которые не сходятся.
— Например? — спросила Наташа.
— На месте одной из краж нашли вот это. — Барон положил на стол маленький кристалл тёмно-фиолетового цвета. — Полиция приняла за обломок украшения. Но я показал Хельге…
Все взгляды — к Хельге.
— Это осколок ключа. В Каллахии такие использовались для стабилизации порталов. Кто-то проник в этот мир. И ещё наш мир можно покинуть только на животном. Меня перенёс Феоклист и он использовал такой же точно кристалл.
— Кто-то перенёсся сюда на смилодоне? — спросил Пекка, впервые нарушив молчание. — Не вижу в этом смысла, если наш мир не поддерживает магию.
– Это так, поэтому Орочен сменил уже несколько тел. Но в наш мир колдун в человеческом теле не сможет вернуться.
— Может, он смог призвать кого-то из вашего мира, чтобы затем переселиться в его тело? — предположила Таня.
Глава 4 Тени Парижа
Молчание в кабинете Марка затянулось, как парижский туман над Сеной. Мы сидели, глядя на фиолетовый кристалл, лежавший на столе. Осколок ключа. Осколок чужого мира, занесённый в наш, как заноза в плоть.
— Значит, он собирается бежать, — наконец сказал Сергей Медякин.
— Ему нужен кристалл чтобы открыть портал, — добавила Хельга. — Он ищет дверь между мирами. Но для этого нужна не только магия. Нужна точка соприкосновения. Место, где границы уже тонки.
— В Париже такие есть? — спросил Александр.
— В каждом городе есть такие места, где слишком много страданий. Париж стар. В нём много слёз пролито. А скоро сюда эмигрируют дворяне из России. Революция многих родовитых заставит бежать. И жизнь их будет не сладкой, – напомнила я. – Слез будет много.
Наташа взяла кристалл, повертела его на свету. — Значит, мы ищем не просто вора. Это или Орочен, или его сообщник.
— Который не совсем человек, если он из Каллахии, — мрачно заметил барон. — Сколько ещё нужно деталей?
Хельга пожала плечами. — В Каллахии полный ключ состоял из одного целого кристалла, но этот сломан. Не знаю сколько еще частей от него откололось.
— Значит, у нас есть время, — сказала я, но в голосе не было уверенности.
Мы разошлись поздно. Париж за окнами уже погрузился в ночь, но его огни горели, как всегда — ярко, насмешливо, не подозревая о тени, ползущей по его древним камням.
***
На следующий день я снова отправилась в салон мадам де Вержи. На этот раз — с конкретной целью. Мне нужно было узнать больше о Лефевре. И, если повезёт, о его местонахождении.
Салон был полон. Шум голосов, смех, звон фарфора раздавался в месте, где собирались люди, уверенные в своей исключительности.
Мадам де Вержи встретила меня у входа. — Дорогая Софи! Я так рада, что вы снова с нами. Месье Лефевр спрашивал о вас.
— Правда? — сделала я удивлённое лицо. — Чем же я заслужила такое внимание?
— О, он большой поклонник вашего творчества. Говорит, вы пишете о вещах, которые… близки ему.
«Близки», — подумала я. Интересное слово.
Лефевр стоял у камина, беседуя с кем-то из гостей. Увидев меня, он прервал разговор и направился ко мне.
— Мадемуазель Руссо. Я надеялся увидеть вас сегодня.
— Месье Лефевр. Вы слишком любезны.
— Нет, это вы любезны, что уделяете время таким, как мы. — Он сделал широкий жест, включая в «нас» весь салон. — Людям, которые ищут не только развлечений, но и истины.
— Истины? — я подняла бровь. — Какая истина может быть в вымысле?
— А кто сказал, что это вымысел? — его глаза блеснули.
“Черт, он что мысли читает, как он узнал, что я пишу в книгах правду, или просто догадался”, – я насторожилась.
Но мы продолжили разговор о книгах, о природе и я немного успокоилась.
Лефевр был блестящим собеседником — эрудированным, остроумным, с лёгкостью переходящим от одной темы к другой. Но за всем этим чувствовалась натянутость. Как будто он играет роль. Играет блестяще, но всё же играет.
— Вы часто бываете в Париже? — спросила я в какой-то момент.
— Я… путешественник, — ответил он после лёгкой паузы. — Мир велик, и в нём много мест, достойных внимания.
— А ваша родина? Откуда вы?
Ещё пауза, чуть длиннее. — У меня нет родины в обычном смысле.
“Уж не Каллахия ли эта родина”, — подумала я про себя.
Когда я собиралась уходить, Лефевр неожиданно сказал: — Мадемуазель Руссо, я слышал, вы интересуетесь необычными артефактами.
Я замерла. — Откуда такие слухи?
— О, в Париже все всё знают. Особенно о таких знаменитостях, как вы. — Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. — Если вам действительно интересно, я мог бы кое-что показать. У меня есть коллекция.
— Коллекция?
— Предметы, которые не каждый оценит. Но вы, я думаю, оцените.
Сердце забилось чаще. Ловушка? Или возможность?
— Я была бы польщена, — сказала я осторожно.
— Тогда завтра. Вечером. Я пришлю за вами экипаж.
Он поклонился и отошёл, растворившись в толпе гостей.
Я вышла на улицу, где меня ждали Александр и Ахмед. Отец настоял, чтобы он переехал со мной.
— Всё в порядке, госпожа? — спросил он, помогая мне забраться в машину.
— Пока да, — ответила я. — Но завтра вечером мне понадобится сопровождение. Неявное.
Ахмед кивнул. — Будет сделано.