Детям вечно досаден их возpаст и быт.
И дpались мы до ссадин, до смеpтных обид...(Высоцкий)
Вспоминаю своё детство и думаю: как мы вообще дожили до взрослой жизни. Мы лезли туда, куда сейчас ребёнка никто в здравом уме не пустит. Стройки, бетонные сваи, лёд на прудах ранней весной, канализационные люки.
На одной стройке было целое поле железобетонных свай — торчат из земли сантиметров на восемьдесят. Мы играли там в догонялки, прыгая со сваи на сваю. Если промахнёшься — падаешь между бетонными штырями. Можно было легко оставить там голову.
Сейчас смотришь на такие вещи и понимаешь: это было чистое безумие. Но у этой среды была одна особенность. Она очень быстро учила чувствовать красную линию. Ты телом понимал, где ещё можно двигаться, а где уже нельзя. Где лёд держит, а где начинает «петь». Где прыжок возможен, а где уже риск.
Мир давал обратную связь мгновенно, без объяснений. Ошибся — получил. Именно так формируется одно важное человеческое чувство: ощущение границы.
Но у этой школы была страшная цена. Дети действительно гибли. В том пруду, где мы лазили по льду, утонул мальчишка примерно нашего возраста. Другой парень из нашего класса угорел в бане. Это была не романтика риска и не воспитательная методика. Это была грубая естественная селекция среды.
Современное стремление защищать детей абсолютно естественно. Мы закрываем люки, ограждаем стройки, проверяем лёд, надеваем шлемы, придумываем правила безопасности. Это не слабость и не изнеженность. Это нормальный человеческий инстинкт сохранения жизни. Можно сказать проще: человек устроен так, что он хочет сохранить жизнь — свою и своих детей.
Но здесь возникает другая проблема. Если из жизни убрать вообще весь риск, происходит странная вещь. Человек начинает терять чувствительность к реальности. Он перестаёт ощущать пространство вокруг себя, хуже читает опасность, плохо переносит давление среды и неожиданность. Мир становится для него слишком резким и непредсказуемым.
Именно это Nassim Nicholas Taleb называет хрупкостью. Хрупкие системы прекрасно чувствуют себя в спокойной среде, но ломаются при первом серьёзном ударе. С людьми происходит примерно то же самое. Если человек вырос под «стеклянным колпаком», любой стресс становится катастрофой.
Отсюда возникает важный вывод. Настоящая задача — научиться входить в контролируемый риск. Старая среда давала риск без фильтра и иногда убивала. Современная среда пытается убрать риск полностью и делает людей хрупкими. Поэтому нужен третий путь: осознанный контакт с границей. Не смертельный риск и не героическая глупость, а ситуации, где есть напряжение, неопределённость и ответственность, но нет высокой вероятности катастрофы.
Именно такие ситуации формируют то, что Талеб называет антихрупкостью — способность не просто выдерживать стресс, а становиться сильнее благодаря ему.
Интересно, что люди интуитивно это понимают. Поэтому они сами создают себе такие среды. Спорт, походы, сложная физическая работа, холодная вода, смена профессии, переезд в другую страну, ответственность за людей — всё это добровольные формы контакта с риском (risk exposure). Человек не бросает себя в кипяток и не проверяет судьбу русской рулеткой. Он просто регулярно подходит к краю. Подходит, чувствует давление среды, делает шаг назад, потом снова подходит.
Именно так настраивается психика и организм.
Когда человек достаточно часто оказывается рядом с этой границей, происходит одна интересная вещь. Он начинает чувствовать, где эта граница проходит. Не теоретически, а телом. Поэтому опытные люди реагируют быстрее, видят ситуацию точнее и принимают решения лучше других. Это не мистика и не интуиция в эзотерическом смысле. Это накопленный опыт взаимодействия со средой.
Пилоты, капитаны, хирурги, спасатели — все они не ищут опасность. Но они привыкли жить рядом с границей. Именно поэтому они умеют её читать.
В итоге получается простая формула. Человеку нельзя жить ни в постоянной смертельной опасности, ни под стерильным стеклянным колпаком. Первое калечит и убивает. Второе делает человека хрупким и плохо приспособленным к реальности.
Человеку нужен третий режим — осознанный, дозированный контакт с риском. Такой риск не разрушает человека. Он настраивает его. И именно в этом контакте с краем постепенно появляется то качество, которое Талеб называет антихрупкостью.
Если сказать совсем просто, человеку нельзя ни в кипяток, ни в холодильник. Ему нужно регулярно подходить к краю — и возвращаться обратно. Именно там, у этой границы, и формируется способность жить в реальном мире.
Недаром в Библии используется образ плавильни: серебро очищают огнём, чтобы отделить шлак от металла. С человеком происходит примерно то же самое. Без испытаний он остаётся рудой. Испытания не должны уничтожать его — но они должны быть достаточно "горячими", чтобы из человека вышел шлак.
И введу эту третью часть в огонь, и расплавлю их, как плавят серебро, и очищу их, как очищают золото... (Захария 13:9 — Библия)