Впереди был лишь один выходной, который умещался в ладонь, как горсть песка, — много ли за него успеешь? Только то, что рядом. Но когда выпадает шанс вырваться в Александрию, в эту древнюю, шумную, противоречивую культурную столицу Египта, грех им не воспользоваться. Тем более, когда работодатель предоставляет трансфер до «Карфура». Супермаркет — всего лишь отправная точка, трамплин для настоящих открытий. Дальше в дело вступает Uber и моя ненасытная жажда увидеть как можно больше.
В тот день целью был дворец Рас-эль-Тин и его знаменитый маяк. Я представлял, как встану у воды, поймаю в кадр белоснежные стены и лазурное небо. Но реальность, как это часто бывает, оказалась своенравной. К дворцу меня не пустили. Солдаты у проходной были вежливы, но непреклонны: «Маш’аллах, иди, брат, здесь только для военных». Я побродил по соседним улочкам, пытаясь найти хоть одну точку, откуда можно сделать кадр, но дворец словно прятался, оставаясь недосягаемым миражом.
Разочарование уже начало подкрадываться, липкое и удушливое, как полуденный зной. И вдруг — случайный взгляд в сторону. Неприметный вход, калитка, за которой виднелись какие-то камни, колонны, обломки древности. Музей под открытым небом? Табличка гласила: Гробницы Анфуши. Я колебался ровно секунду. «Была не была», — решил я, понимая, что этот жест спонтанности часто дарит самые яркие впечатления. Билет показался дороговатым для такой «не раскрученной» точки на карте, но выбора не было: нужно было занять себя чем-то по-настоящему стоящим.
Территория наверху обманывала. Да, здесь были артефакты: обломки саркофагов с иероглифами, куски колонн, тяжело дышащие историей.
Но всё это было бледной тенью того, что я ранее видел в Катакомбах Ком-эль-Шукафа.
Скромно, пыльно, почти забыто. Однако главное чудо ждало внизу, под слоем известняка, под толщей двух тысячелетий.
Я спустился по каменным ступеням, и мир надо мной захлопнулся. Воздух стал тяжелее, прохладнее, и в нём явственно ощущалась тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Я был здесь совершенно один.
Не просто один, а единственный живой на много метров вглубь этой древней земли.
Гробницы Анфуши — это не просто захоронения. Это архитектурная поэма, написанная на стыке двух великих культур. Эллинистическая планировка с открытыми двориками-атриумами и стройными дорическими колоннами вдруг оборачивается египетской глубиной, где из полумрака выступают лики Осириса, Исиды и Анубиса. Они словно сошли с храмовых рельефов, чтобы охранять покой тех, кто спит здесь вечным сном.
Самое удивительное началось, когда свет фонарика выхватил стены. Они не были голым камнем. Они жили. Больше двух тысяч лет назад искусные мастера покрыли известняк тончайшим слоем алебастровой штукатурки — стукко — и расписали его так, чтобы он казался драгоценным мрамором, редким алебастром, деревом. Вот шахматный узор, вот меандры, вот гирлянды — чисто греческая эстетика, призванная превратить мрачный склеп в подобие роскошного дворца для загробной жизни. А вот и ложные двери — каменные порталы, ведущие в никуда. По вере древних, именно через них душа умершего могла беспрепятственно выходить в мир живых и возвращаться обратно. Я провел рукой по косяку такой двери и поймал себя на мысли, что жду чего-то. Дыхания, шороха, взгляда из-за плеча. Но было только эхо моих собственных шагов.
Я проходил гробницу за гробницей. Самая известная, поразила расписным потолком, имитирующим ночное небо.
Другая манила ритуальным залом для поминальных пиров. Следующая — колонной, увенчанной тремя коронами, и изображениями богов прямо у входа.
В полной тишине, в абсолютном одиночестве под землей я острее, чем когда-либо, почувствовал дыхание истории. Я вспомнил легенду о том, что где-то здесь, в этих скалах, могут скрываться тайны птолемеевского двора, а может, и след великой гробницы самого Александра Македонского, которую ищут две тысячи лет. И на секунду мне показалось, что тайны совсем рядом. Что где-то за этой стеной, во мраке, стоит на страже трёхглавый пёс Цербер, охраняя вход в Аид, и что я — единственный живой, кто посмел потревожить его сон.
Но самое сильное впечатление ждало в конце. Одна из гробниц была затоплена. Я стоял на краю каменного колодца, над внутреннем двориком, и смотрел вниз. Там, в глубине, неподвижно лежала вода. Чёрная, как обсидиан, маслянистая и абсолютно бездонная на вид. Это была не просто вода. Это было чёрное зеркало, соединяющее два мира. Тот, в котором я стою сейчас, и тот, который остался навсегда внизу.
Глядя в этот мрак, пробирала дрожь. Казалось, ещё миг — и из этой черноты проступят очертания, блеснут глаза, или сама вода шевельнется, впуская или выпуская кого-то. В этом зеркале не было моего отражения — только мрак и вечность.
Выходя наверх, щурясь от солнца, я чувствовал себя немного другим. Словно искупался в Лете и вернулся. Анфуши — не для туристов, которых ведут гиды. Анфуши — для искателей. Это место — подарок судьбы тем, кто умеет слышать шёпот камней. Случайно наткнуться на него, спуститься в одиночестве, заглянуть в чёрное зеркало затопленных гробниц и выйти обратно, унося в себе отпечаток вечности. Это ли не настоящее путешествие?
И если когда-нибудь вы окажетесь в Александрии, и куда-то вас не пустят, не спешите расстраиваться. Сделайте шаг в сторону. Возможно, там, за неприметной калиткой, вас тоже ждет ваша собственная, ни на что не похожая история.