Немного общей информации:
Глубоководная атомная подводная лодка проекта 685 (шифр «Плавник») была разработана в Ленинградском проектно-монтажном бюро (ЛПМБ) «Рубин» и должна была стать опытно-боевой субмариной для отработки новых конструкторских решений, материалов, оружия, гидроакустики, других средств, а также боевого применения. Основной материал корпуса - титановый сплав, водоизмещение надводное 5880 т, подводное 8500 т, основные размерения - 110 х 12,3 м, подводная скорость более 30 узлов, вооружение шесть 533-мм торпедных аппаратов с боезапасом 22 торпеды. Заложенная проектом глубина погружения - до 1000 м. Одним из важных факторов создания этой пла рассматривалось и то, что практически не обнаруживаемая подлодка могла, в случае начала боевых действий, эффективно выполнять функции защищенного командного пункта управления силами флота. Подводная лодка была заложена на Северном машиностроительном предприятии (СМП) в Северодвинске 22 апреля 1976 г., спущена на воду 3 июня 1983 г., вступила в строй 28 декабря 1983 г. В декабре 1984 г. подводная лодка К-278 проекта 685 перешла к месту постоянного базирования в п. Заозерный.
…
А теперь, собственно говоря, сама газетная статья (наименование первоисточника мне неизвестно):
"К тому времени завершились расширенные заводские ходовые, а затем и Государственные испытания, а также закончился первый этап опытной эксплуатации. По полной программе испытали все системы и механизмы, замерили все нормируемые физические поля корабля до глубины 300 м. Экипаж наплавал более ста суток и приобрел бесценный опыт содержания и эксплуатации материальной части, так как на любой вопрос и в любой ситуации мог получить высококвалифицированную помощь или совет заводских специалистов и конструкторов ЛПМБ «Рубин», с которыми у экипажа сложились хорошие деловые, а зачастую и товарищеские отношения. Практически не сходили с корабля ответственный сдатчик В.М.Чувакин, сдаточный механик Э.П.Леонов, заместитель главного конструктора Д.А.Романов, на всех ответственных моментах испытаний присутствовал главный конструктор лодки Ю.Н.Кормилицин. Не забывало нас в тот период и командование дивизии и флотилии.
Личный состав в подавляющем своем большинстве старательно и инициативно изучал корабль, и гражданские специалисты высоко оценивали подготовку наших военнослужащих. В каждом подразделении имелись офицеры и мичманы, досконально разбиравшиеся не только в своем заведовании, но и в целом в корабле. Многие не просто знали свою технику, но и чувствовали ее, что позволило экипажу практически без значительных поломок на протяжении пяти лет эксплуатировать корабль - и не у стенки. За последние три года (1986-1988) лодка более 450 суток находилась в море.
Тем не менее, мы не строили иллюзий насчет «легкой жизни» с прибытием в родное соединение. Новая организация службы, другие требования, серьезные задачи, поставленные перед экипажем - все это требовало самоотверженного труда экипажа. Достаточно сказать, что мы три года не были в отпуске. С удовлетворением должен отметить, что к личному составу в плане отношения к службе у меня как у командира претензий не было.
Много труда вложили для вывода экипажа в первую линию офицеры штаба соединения во главе с командиром дивизии контр-адмиралом О.М.Фалеевым.
К лету 1985 г., отработав все положенные курсовые задачи, мы вышли в первую линию и приступили непосредственно к выполнению второго этапа опытной эксплуатации. Одним из ключевых моментов второго этапа было погружение на предельную глубину. Но прежде чем идти на 1000 м, необходимо было проверить аварийную систему всплытия, состоящую из двух десятков твердотопливных газогенераторов (ГГТТ), с рабочей глубины 800 м, установить дополнительную всплывающую камеру для спасения личного состава с предельной глубины погружения, а также проверить фактической отдачей и всплытием штатную всплывающую спасательную камеру (ВСК).
Из-за определенных мер безопасности и необходимости буксировать ВСК к подъемному крану для последующей установки на ПЛ было решено испытать ее прямо в бухте базы. Тот, кто бывал в Западной Лице, представляет, насколько акватория базы стесняет маневр ПЛ при погружении и всплытии.
По плану погружение должно было осуществляться без хода, а отдача камеры производиться из-под стабилизатора глубины без хода (СБХ), но чтобы оторваться от поверхности при погружении, пришлось малость покрутить турбиной, так как из-за течения в бухте навигационная безопасность обеспечивалась на промежуток времени не более 40 минут.
Погрузились на 50 м. Под килем - 45 м. Быстро встали на СБХ - все понимали, что если произойдут задержки испытания ВСК, придется операцию прекратить и выходить в точку по новой.
В ВСК зашли семь человек во главе с ответственным сдатчиком В.М.Чувакиным и командиром 3-го дивизиона капитаном 3 ранга Гущиным. Были представители от мичманов и личного состава срочной службы, конструкторов и военной приемки. Добровольцев набралось гораздо больше, но ограничились семью испытателями. ВСК загрузили по-штатному, кроме того, на всех испытателей были уложены СГП с ИДА-59. Договорились о взаимных сигналах стуком и по радиостанции.
Пока камера не отделилась, слышимость была нормальной. Отделение прошло без задержек, но не совсем так, как рассчитывали. Совершенно не иметь движения относительно воды не получилось из-за нехватки времени и погрешности показаний лагов. Камеру при сходе практически положило, и как рассказывали потом наши испытатели, кое-кому пришлось полетать по камере (к счастью, обошлось без серьезных травм). Нам на лодке тоже пришлось пережить несколько неприятных минут, поскольку плавучесть ВСК оказалась более значительной, чем рассчитывали, и после отделения ВСК корабль получил отрицательную плавучесть в несколько тонн. Стабилизатор не справился, и мы с небольшим, но все же ускорением пошли ко дну.
Просто продуться было опасно - могли ударить ВСК. Пришлось несколько раз давать пузырь в среднюю и снимать его, чтобы удержаться от касания дна и выброса на поверхность. На всякий случай дали толчок турбиной, чтобы отскочить от места всплытия ВСК.
По плану буксиры не должны были двигаться к ВСК, пока мы не всплывем, но как только камера оказалась на поверхности, все буксиры ринулись к ней. Из-за береговых отражений акустикам разобраться в надводной обстановке не представлялось возможным, и для обозначения своего места выпустили КСП и пузыри на поверхность. Всплыли мы у самого берега, пришлось маневрировать по перископу, пока уравнивали давление и отдраивали нижний люк - верхний у нас был на ВСК.
В общем, пока мы подходили к пирсу, ВСК уже подняли на кран и буквально через несколько часов поставили нам на место.
Система ГГТТ не была новинкой - мне уже ранее приходилось испытывать подобную систему на одной из лодок второго поколения, и на первом этапе мы ее испытали с 300-метровой глубины. Тем не менее, это испытание считалось далеко не рядовым, так как на этот раз предстояло задействовать значительно большее количество газогенераторов, да и глубина 800 м вызывала уважение.
Принцип действия этой аварийной системы был весьма прост. В ЦГБ были выставлены газогенераторы, представляющие собой нечто похожее на пороховой ракетный двигатель с конструктивно заданной скоростью горения наполнителя и бортовой системы управления, с помощью которой в аварийной ситуации можно было, в зависимости от глубины, на которой находится ПЛ, задействовать необходимое количество газогенераторов для продувания нескольких сотен тонн балласта за несколько секунд.
Выход этот готовился в строгой секретности в обеспечении специального надводного корабля. Старшим на борту вышел командующий 1 -ой флотилией ПЛ вице-адмирал Е.Д.Чернов.
Пришли в заданную точку, погрузились на 800 м, объявили учебно-аварийную тревогу и включили аварийную систему продувания. Потом как в лифте: несколько десятков секунд - и мы на поверхности. Система аварийного продувания сработала по-штатному - все ГГТТ включились по заданной схеме. Имелись некоторые опасения, что может не выдержать и разгерметизироваться одна из ЦГБ, но этого не произошло, только в некоторых местах с легкого корпуса слезло специальное покрытие - отклеилось от действия температуры.
Испытания показали высокую эффективность ГГТТ, что, естественно, радовало всех перед глубоководным погружением.
В базу мы вернулись с хорошим настроением - последние технические препоны были преодолены. Быстро заменили использованные газогенераторы на новые, подклеили отслоившуюся в некоторых местах резину и приступили непосредственно к подготовке глубоководного погружения.
Подготовка велась в обстановке строгой секретности. Организационными вопросами, согласованием и утверждением плана испытаний руководил вице-адмирал Е.Д.Чернов. Благодаря его энергии и, я бы сказал, настырности удалось довольно быстро согласовать с вышестоящим командованием все необходимые документы и включить выход на глубоководные испытания в план флота. Испытания намечалось провести в районе о. Медвежий, где имелись необходимые глубины и нужный рельеф дна. Для скрытности сопровождение надводного корабля не планировалось, обеспечивать нас вышла одна из ПЛ нашего же соединения под руководством командира дивизии контр-адмирала О.М.Фалеева. Шли к месту испытаний своими маршрутами и встретились уже в районе без всплытия на поверхность, связь осуществлялась посредством звукоподводной связи (ЗПС).
4 августа 1985 г. приступили к погружению. До трехсот метров дошли быстро - до этой глубины все испытания систем и механизмов были проведены еще в Белом море. Связь по ЗПС с обеспечивающей ПЛ была устойчивой.
Погружение, естественно, осуществлялось по боевой тревоге, были развернуты специальные посты приборного контроля за состоянием прочного корпуса, а умельцы для собственного интереса натягивали нитку с грузиком между отдельными частями корпуса и по опусканию грузика следили за сжатием прочного корпуса.
До глубины 800 м ничего неожиданного мы не ждали - ведь совсем недавно мы погружались на нее для испытания ГГТТ. Тем не менее, погружение проходило медленно, по эшелонам глубины, со снятием всех необходимых замеров по корпусу, проворачиванием и пуском систем и механизмов. Часть замечаний по переборкам и креплениям, возникших из-за обжатия корпуса, мы устранили после погружения на 800 м, но не все, поскольку предыдущее погружение имело другую конкретную цель, а некоторые замечания было очень сложно устранить.
Так, например, при проходе глубины 500 м как на погружение, так и на всплытие, происходило выгибание (с оглушительным треском) стенки акустической рубки. Когда это произошло в первый раз, в напряженной тишине ЦП все от неожиданности подпрыгнули. Но, поскольку на этой выгородке ничего существенного из приборов не крепилось, а работы по «развязке» требовались значительные, оставили все как было. В дальнейшем этот «сигнализатор» всегда исправно срабатывал на полукилометровой глубине. Сработал он и во время глубоководного погружения, но на нас уже впечатления не произвел, а обеспечивающий потребовал внепланового доклада об обстановке.
На той же глубине нас поджидали две неприятности: одна - технического характера, другая - организационного. Сказать, что они были неожиданными, нельзя, но надежда избежать их была весьма обоснованной.
Первая неприятность была замечена еще на испытаниях ГГТТ - плохо работала автоматика поддержания необходимого давления в промежуточной камере дейдвудного сальника. Не вдаваясь в технические подробности (такое устройство дейдвудного сальника - конструктивная особенность нашей ПЛ), скажу, что забортное давление снижалось ступенями с перепадом по инструкции не более 50 атм. Конструкторы произвели некоторые доработки и считали автоматику работоспособной, но эти надежды не оправдались. «Умы» посовещались, и сдаточный механик Э.П.Леонов сказал, что проблем не будет - он сам поработает на перепуске вручную.
Решение принято - идем дальше, но тут вторая неприятность. С обеспечивающего корабля передали: прекратить погружение. ЗПС - не телефон, много не поговоришь. Поняли только, что по команде ГШ ВМФ. Причину узнали только на берегу.
Я еще при подготовке удивлялся, как быстро удалось преодолеть все препоны неповоротливого флотского согласования нашего, в общем-то, неординарного плана погружения. Относил это на счет напористости и авторитета вице-адмирала Е.Д.Чернова, но здесь не обошлось и без его хитрости и прекрасного знания психологии высокого начальства. Еще при подготовке документов он посоветовал на титульных листах, демонстрационных планах и графиках не указывать глубины, а обходиться словами «рабочая», «предельная», «на глубине в соответствии с инструкцией по глубоководному погружению» и т.п. Я не придал этому значения, поскольку в текстуальных частях везде фигурировали глубины 800 и 1000 м. Но эта маленькая хитрость позволила нам быстро добиться разрешения на испытания.
Только в момент испытаний кто-то из высокого начальства - видимо, принимая доклад от оперативной службы, обратил внимание на цифру глубины. Тут же последовала команда «Отставить». «Как так? Уникальное погружение - и без соответствующего разрешения и обеспечения». Но в 1985 г. перестройка еще только начиналась, и на флоте и в самом Главном штабе ВМФ еще были офицеры и адмиралы, которые могли брать ответственность на себя и отстаивать свое мнение, тем более, что все необходимые документы были оформлены и утверждены.
В общем, через час напряженного ожидания на глубине 450 м поступила команда с ПЛ обеспечения - продолжить испытания.
До глубины 800 м погружались ступенями через 50 м, глубже - пошли через 25 м. Стрелять из торпедных аппаратов решили на всплытии. Все остальные испытания проводили на погружении. Дошли без особенностей до 1000 м. Корпус заметно сжался, но по приборам выходило, что до предела текучести титана и предельных параметров сжатия еще далеко. Глубиномеры показывали некоторый разброс - от 1000 до 1060 м. Решили по самому «мелкому» глубиномеру погрузиться на 1020 м, и по окончании испытаний систем и механизмов, как водится, произвести небольшой митинг с трансляцией по кораблю. Выступали кратко - все, кому положено и все, кто пожелал. Митинг длился минут двадцать.
Сорок минут на 1000-метровой глубине пролетели незаметно, только Леонов потом говорил, что этот митинг ему показался самым длинным в его жизни: все время пребывания лодки на глубине более 500 м он провел вниз головой, вручную поддерживая необходимый перепад давления в камере сальника. А когда начался митинг, по трансляции к нему перестали поступать данные о давлении в камере, и он работал перепускными клапанами по интуиции.
Еще очень долгим митинг показался нашему начальнику медицинской службы Улитовскому. После 500 м по кораблю дали команду открыть все двери в каютах и на боевых постах. Боевой пост врача у нас на корабле совпадал с его каютой, и он мог, не вставал с койки, повышать свою готовность, принимать команды и докладывать об их исполнении, что он и сделал. Когда же доктор захотел в гальюн (удобств в его каюте не было), сделать это уже было невозможно - дверь каюты зажало намертво. Докладывать в ЦП не стал ни он, ни командир отсека, поскольку не было известно, на какой именно глубине двери зажало. Благо, что ее зажало недалеко от предельной, и уже к стрельбе торпедами (болванками) врач освободился.
После митинга всплыли на 800 м, без замечаний простреляли торпедные аппараты болванками, доложили на ПЛ обеспечения об окончании испытаний и на глубине 400 м взяли курс в базу.
Встречал нас на берегу сам командующий СФ адмирал И.М.Капитанец, говорил много хороших слов. Сказал, что экипаж будет представлен к правительственным наградам, и поставил очередные задачи. К сожалению, за эти испытания экипаж по неизвестным для меня причинам так и не наградили, хотя представления командованием флотилии оформлялись дважды."
.
Историю рассказал © Юрий Александрович Зеленский.
.
P.S. Юрий Александрович Зеленский родился 15.11.1946 в с. Кинель-Черкассы Куйбышевской области. В 1965 г. окончил среднюю школу, а в 1970 г. - Каспийское ВВМКУ им. С.М.Кирова, по специальности инженер-штурман. В 1978 завершил обучение на 6 -ых ВСОК ВМФ, в 1990 закончил ВМА им. А.А.Гречко (заочно). Командир пла К-278 "Комсомолец" 6 -ой дивизии пл КСФ с 24.04.1981 г. По итогам завершения испытаний и опытной эксплуатации пла представлялся к званию Героя Советского Союза.
После гибели 278 -ой подводной лодки назначен начальником штаба 339 -ой отдельной бригады строящихся и ремонтирующихся пл КСФ с 17.07.1989 г. С 1990 по 1996 гг. руководил заводскими и ходовыми испытаниями 12-ти атомных подводных лодок пяти различных проектов. Уволен в запас 14.04.1997 г.
Награждён Орденом Красной Звезды и десятью медалями.
P.S.S. Подводная лодка К-278 исключена из состава ВМФ 6 июня 1990 г. Тогда же расформирован основной (первый) экипаж.
.
18.03.2026
.