Анжелика представляла этот отпуск иначе. В её воображении Алтай был страной грозных гор, молочных рек и кипящих шаманским духом трав.
Она видела, как они с Денисом, взявшись за руки, стоят на перевале Кату-Ярык, а ветер треплет их волосы.
Как пьют чай у костра, завернувшись в один плед на двоих. Как молчат, глядя на слияние Чуи и Катуни, где бирюза встречается с мутной зеленью.
Но реальность, как это часто бывает, внесла свои коррективы. И звали эти коррективы — Павел Иванович и Галина Петровна.
— Это же надо, какие места! — гремел Павел Иванович за месяц до отъезда, рассматривая фотографии на ноутбуке Анжелики. Он пришел «на чай», но уже полчаса листал её презентацию с маршрутом. — Денис, ты посмотри! Где это мы с матерью были? В Крыму да в Сочи. А тут — настоящая Сибирь!
Денис, развалившийся в кресле с телефоном, согласно кивал, не особо вникая в слова отца.
— Лика, золотце, а как вы едете? На машине? — вклинилась Галина Петровна, промокая салфеткой и без того идеально чистый стол.
— Нет, Галина Петровна, — улыбнулась Анжелика, пытаясь быть гостеприимной. — Самолет до Горно-Алтайска, а там нас будет встречать гид, вездеход. Мы в тур едем, все включено.
— Вездеход! — крякнул свёкор. — Это же надо. А палатки? Палатки как? Сами будете ставить?
— На турбазе будем жить. Домики там, со всеми удобствами, — терпеливо объясняла Анжелика.
Павел Иванович переглянулся с женой. В этом взгляде девушка, к своему сожалению, прочитала всё слишком поздно.
— Слушай, Денис, — начал он вкрадчиво. — А возьмите-ка вы нас с матерью. А? Соскучились мы по настоящему. Посидим у костра, воздухом подышим. Анжелика, ты же не против? Места всем хватит, да и в домике, небось, две комнаты? Мы стеснять не будем.
Анжелика открыла рот. Она хотела сказать: «Павел Иванович, это наш медовый месяц на два года позже, мы хотели побыть вдвоем», хотела сказать: «Тур рассчитан на двоих, за вас нужно будет доплатить почти двести тысяч», хотела сказать: «Там сложные трекинги, вам будет тяжело».
Но Денис вдруг ожил, отложил телефон и просиял:
— Батя, ты серьезно? Класс! Правда, Лика? Веселее будет!
Девущка посмотрела на мужа. На его искреннюю, радостную улыбку. Он любил родителей.
И они, в общем-то, были неплохими людьми. Просто… просто они были другими.
— Конечно, — выдавила она из себя, чувствуя, как рушится её идеальный отпуск. — Надо только в турфирму позвонить, узнать про доплату.
— Ой, да ладно, с деньгами мы поможем! — махнула рукой Галина Петровна. — Не чужие же.
«Помогут» они, как оказалось, только словами. Когда Анжелика озвучила сумму, Павел Иванович крякнул, но полез за банковской картой. Алина надеялась, что ощущение «общей ноши» сгладит углы, но ошиблась.
*****
Алтай встретил их низким, свинцовым небом и мелким, противным дождем, который моросил, не переставая, вторые сутки.
— Ну и погодка, тудыть ее в качель, — ворчал Павел Иванович, выглядывая из окна их уютного, но теперь такого тесного домика. — И где эти ваши горы? В тумане?
— Это временно, пап, — успокаивал Денис, разбирая рюкзаки. — Завтра по прогнозу солнце.
— Завтра, завтра, — передразнила сына Галина Петровна, кутаясь в шерстяной платок, который предусмотрительно захватила с собой. — А что мы сегодня делать будем? Сидеть в четырех стенах? Я думала, тут экскурсии, шашлыки…
— Галина Петровна, экскурсии отменяются из-за погоды, — вздохнула Анжелика. Она уже второй час пыталась дозвониться до гида, но связь на базе ловила через раз. — Дороги размыло, вездеходы не ходят. Это безопасность.
— Безопасность, — проворчал свёкор. — А деньги за эти экскурсии нам вернут?
— Вернут, наверное, или перенесут.
— Наверное, — фыркнул он. — Эх, молодёжь. Надо было в Турцию лететь, все по-человечески: «всё включено», море теплое.
Анжелика промолчала. Ей хотелось сказать, что Турция — это не Алтай, что она копила на этот тур полгода, выбирала самые красивые места, читала про тропы и водопады. Но сейчас это было бессмысленно.
День тянулся бесконечно. Галина Петровна перебирала привезенные припасы и сетовала, что в местном магазине дорогая гречка.
Павел Иванович смотрел телевизор, где показывали только два канала, и комментировал политику.
Денис пытался играть с женой в карты, но под тяжелым взглядом отца, следившего за игрой, удовольствие было сомнительным.
К вечеру второго дня дождь усилился. Он барабанил по крыше так, что казалось, будто по ней рассыпают горох.
— Ну всё, — резюмировал Павел Иванович, выключая телевизор. — Кончен бал.
— Пап, ну чего ты? — поморщился Денис.
— А то! — свёкор встал, прошелся по комнате. — Я так понимаю, завтра тоже самое? Сидеть и смотреть, как с неба льет? Я на пенсии могу на дождь и дома смотреть. Я сюда за чем ехал? За впечатлениями!
Галина Петровна поджала губы и с укором посмотрела на невестку, будто та лично включила дождь, чтобы испортить им отдых.
— Павел Иванович, это форс-мажор, — устало сказала Анжелика. — Никто не застрахован от погоды.
— От погоды не застрахован, а от убытков — надо страховаться, — отрезал он. — Мы с матерью, между прочим, за эту поездку круглую сумму выложили.
Анжелика внутренне напряглась. Началось.
— Пап, мы же обсуждали, — мягко вступился Денис.
— Обсуждали, — кивнул Павел Иванович. — Я и не спорю. Но раз отдыха не получилось, должны же быть какие-то гарантии? Лика, ты же у нас деловая, с турфирмой общалась. Пусть возвращают деньги за те дни, что мы просидели.
— Павел Иванович, турфирма не вернет деньги за проживание, потому что мы в домике живем, — устало пояснила Алина. — Еду нам тоже привозят. Не вернут они.
— А экскурсии?
— Экскурсии — да, но это процентов двадцать от общей суммы.
Павел Иванович насупился. Галина Петровна вздохнула так громко и трагично, что, казалось, заглушила дождь.
*****
На третью ночь Анжелика не спала. Она лежала и слушала, как за стенкой, в своей комнате, перешептываются свёкры.
Голоса были приглушенными, но в ночной тишине, разбавленной шумом дождя, отдельные слова долетали до неё отчетливо.
«...дурацкая затея...»
«...я говорила, надо было в Крым...»
«...молодые, ветер в голове...»
Анжелика зажмурилась. Ей было обидно до слез. Это она виновата в дожде? Это она виновата, что они напросились сами, проигнорировав её сомнения?
Рядом посапывал Денис. Его сон был безмятежен. Он как-то удивительно легко отключался от реальности, оставляя жену наедине с её тревогами и его родителями.
Утром дождь кончился. Небо всё ещё было серым, но тучи разошлись, обнажив клочок бледной голубизны. Павел Иванович вышел на крыльцо, втянул носом воздух и изрек:
— Отсырело всё. Чувствуете? Прям кости ломит.
— Может, сходим к водопаду? — робко предложила Анжелика. — Тут недалеко, тропа хорошая. Гид сказал, что после дождей водопад особенно красивый.
— Грязь месить? — удивилась Галина Петровна. — У меня сапог резиновых нет, я в кроссовках. Ноги промочу — всё, менингит обеспечен.
— Там тропа натоптанная, может, не так грязно...
— Лика, — перебил Павел Иванович тоном, не терпящим возражений, — давай серьезно поговорим.
Он пригласил её жестом на лавочку у крыльца. Денис, почуяв неладное, вышел следом, встал за спиной жены, опершись плечом о косяк.
— Мы тут с матерью посоветовались, — начал Павел Иванович, достав папиросу и разминая её в пальцах. — Погода нас подвела. Не ваша вина. Но и наших денег, которые мы на это дело потратили, тоже не жалко? Жалко.
Анжелика молчала, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле.
— Экскурсий мы не увидели. Алтая не увидели. Посидели взаперти, как в тюрьме, — продолжал он. — Толку от такой поездки? Ноль. Поэтому мы считаем правильным, чтобы вы нам компенсировали половину стоимости нашей части путевки.
После его слов в воздухе повисла тишина.
— Что? — переспросила Лика, думая, что ослышалась. — Павел Иванович, какую компенсацию?
— Половину того, что мы заплатили, — четко повторил свёкор, глядя ей прямо в глаза. — Вы организаторы. Вы нас позвали.
— Мы вас не звали! — вырвалось у девушки прежде, чем она успела подумать. — Вы сами напросились!
— Лика! — одернул её Денис.
— Что Лика? — она вскочила с лавки. Глаза защипало от слез. — Денис, это ты их позвал? Я вообще-то хотела, чтобы мы поехали вдвоем! Я тебе сто раз говорила! Но они «на чай» пришли, и ты сразу: «Да, конечно, поехали!». А теперь я еще и виновата, что пошли дожди? И деньги я им должна?
Галина Петровна выплыла из дома, услышав шум, и встала рядом с мужем, скрестив руки на груди. Её лицо выражало скорбную обиду.
— Анжеликочка, как ты с отцом разговариваешь? — спросила она ледяным тоном. — Мы же по-родственному, по-хорошему. А ты сразу в крик. Мы понимаем, что ты расстроена, что планы сорвались, но мы тут при чем?
— Вы при том, что требуете с меня деньги за погоду! — Лика развернулась к Денису. — Денис, скажи им! Это ненормально!
Мужчина переводил взгляд с жены на отца. Лицо у него было растерянное, даже жалкое.
— Пап, ну в самом деле... — начал он.
— А ты помолчи, — оборвал его Павел Иванович. — Мать твоя права. Мы по-родственному пришли, а нас же и крайними выставили. Мы тут при чем? Хотели как лучше. А теперь, выходит, мы виноваты, что у вас отпуск не задался? Но деньги-то наши, кровные, на ветер выброшены.
— Это не моя проблема! — выкрикнула Алина. — Вы сами решили поехать! Вы видели прогноз? Видели! Я вам скидывала!
— Прогноз — дело неблагодарное, — философски заметил свёкор, закуривая папиросу. — А ты, Лика, как сноха, должна была нас поберечь. Отговорить, если видела, что погода плохая. А ты обрадовалась, что мы деньги привезли.
— Какие деньги?! — девушка даже поперхнулась от возмущения. — Мы за вас столько же доплатили турфирме, сколько вы отдали! Мы вообще могли бы эти деньги на что-то другое потратить!
— Вот именно, — кивнул Павел Иванович, будто ухватившись за её слова. — Могли бы. И мы могли бы. А теперь у всех убытки, и нам с матерью с этими убытками жить дальше. А вы молодые, заработаете.
Анжелика почувствовала, что задыхается. Этот железобетонный логика, замешанная на тотальной уверенности в своей правоте, была непробиваема.
Девушка посмотрела на Дениса. Он стоял, опустив глаза в землю, и молчал.
— Денис, — тихо позвала она. — Скажи хоть что-нибудь.
Денис поднял глаза. В них была тоска.
— Лка, может, правда, отдадим им половину? — пробормотал он. — Ну чтобы не ссориться. Они же родители.
Это был удар под дых. Самый страшный. Её муж, человек, которого она любила, с которым строила семью, в этой ситуации был не на её стороне.
Он был на стороне «родителей», на стороне привычного «не ссориться», на стороне лживого спокойствия, купленного ценой её нервов и чувства справедливости.
— Что? — переспросила она, глядя на него в упор. — Ты предлагаешь мне отдать им деньги за то, что пошел дождь?
— Ну не за дождь, а чтобы они успокоились, — промямлил он. — Видишь, люди переживают.
— Люди, — Лика перевела взгляд на Павла Ивановича и Галину Петровну. — Эти люди, — она ткнула пальцем в их сторону, — испортили мне отпуск. Влезли в нашу поездку без спроса, ныли все три дня, а теперь хотят, чтобы я им ещё и заплатила за это. И ты на их стороне?
— Лика, не заводись...
— Поздно, — она покачала головой. Чувство горечи и обиды захлестнуло её с головой. — Я не буду это обсуждать. Я ухожу.
Она развернулась и быстрым шагом пошла прочь от домика, по тропинке, ведущей к реке. Сзади раздался голос Галины Петровны:
— Денис, что же это такое? Куда это она? Истеричка прямо! Ты смотри, что у тебя за жена!
Анжелика не обернулась. Она шла, пока домик не скрылся за деревьями, и только тогда остановилась у бурлящей воды.
Катунь неслась мимо, серая, холодная и абсолютно равнодушная к человеческим страстям.
*****
Она просидела на берегу часа два. К ней пришел Денис. Он подошел, сел рядом и попытался обнять.
— Прости, — сказал мужчина. — Я дурак. Не надо было так говорить.
— Ты правда считаешь, что я должна им отдать деньги? — спросила Анжелика, не глядя на него.
— Нет. Не считаю. Я просто растерялся. Ты же знаешь отца, если он что-то вбил себе в голову...
— Знаю, — кивнула Лика. — Поэтому я с ним спорить не буду. Но и денег не дам.
— А что делать будем? Они там сидят, обиженные, ждут.
— Пусть сидят, — пожала плечами девушка. — Денис, это твои родители. Ты сам решай, как с ними быть. Но если ты ещё раз встанешь на их сторону в вопросе, где я заведомо права, я просто сяду на первый же автобус и уеду в аэропорт. И буду дома, пока ты тут будешь разбираться со своими родственниками.
Денис побледнел.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Мне надоело быть девочкой для битья. Я не виновата в дожде. Я не виновата, что они поехали. И платить за их капризы я не собираюсь.
Они вернулись в домик под вечер. Павел Иванович сидел всё на той же лавочке, докуривая очередную папиросу.
Галина Петровна гремела посудой на кухне, демонстративно не выходя к ним. Денис подошел к отцу.
— Пап, мы поговорили с Ликой. Денег мы не дадим. Это неправильно, и ты сам это знаешь. Если ты хочешь, мы можем поискать тур на завтра, если погода наладится. Но денег за дождь мы не платим.
Павел Иванович медленно поднял на сына глаза. В них не было удивления. Скорее, какая-то усталая обреченность.
— Значит, так, — констатировал он. — Ну, смотрите. Вам жить.
Он встал и, не сказав больше ни слова, ушел в дом.
— Я так и знала! Так и знала, что этим кончится! Чужие люди!
Анжелика снова промолчала. В ту ночь они с Денисом почти не разговаривали, но она чувствовала странное облегчение.
Утром следующего дня выглянуло солнце. Впервые за четыре дня. Настоящее, яркое, алтайское солнце.
Оно залило светом долину, осушило тропы, и горы, наконец, предстали во всей своей суровой красе.
— Ну что, едем на водопад? — спросил Денис, заходя в комнату. — Гид звонил, экскурсии возобновляются.
Павел Иванович и Галина Петровна сидели за столом, пили чай. Они поглядывали на Лику, но взгляды их были уже другими — в них не было вчерашней агрессии, только глухая, затаённая обида.
— Мы, пожалуй, посидим тут, — сухо ответила Галина Петровна. — Отдохнём по-человечески.
— Как хотите, — пожала плечами Лика.
Она надела рюкзак, куртку и вышла на крыльцо. Денис вышел следом. Где-то вдалеке зашумел вездеход, готовый увезти их к водопаду, на который они не попадали четыре дня.
Весь остаток отпуска свекры кривили лица и сидели в домике. В день возвращения домой Галина Петровна неожиданно обратилась к сыну:
— Мы подумали с папой и решили, что не надо нам ничего возвращать.
— Спасибо, но мы и не должны были, — проворчал Денис, которому слова матери не понравились.
— Даже в последний день настроение испортишь, — огрызнулась мать. — Больше мы с вами никуда не поедем, — обиженно добавила она.
Денис не стал отвечать матери. В аэропорту они молчали, как и в самолете, несмотря на то, что сидели рядом.
Больше никто из них не заводил разговоров о совместном отпуске, помня прошлый негативный опыт.