Вадим объявил о брате за ужином, как о погоде.
— Серёга переезжает к нам на месяц. Может, два. Ремонт у него, жить негде.
Я ставила тарелку в мойку. Вода шумела, пена стекала по краю.
— Куда переезжает?
— Ну, в твой кабинет. Там диван раскладывается же.
Мой кабинет. Три на три метра. Единственное место в квартире, где я могла закрыть дверь.
Я работаю удалённо. Переводчик. Восемь часов в день за компьютером, в наушниках, с клиентами онлайн. Кабинет — это не прихоть. Это необходимость.
Вадим это знал. Серёга это знал. Все знали.
— А где я буду работать?
— Ну, на кухне. Или в зале. Серёга тихий, не помешает.
Серёга не тихий. Серёга курит на балконе каждые полчаса, громко говорит по телефону, смотрит футбол с комментариями. И это я помню по прошлому разу, когда он "на пару дней" заезжал к нам.
Пара дней превратилась в три недели.
— Когда он приедет?
— Завтра. Я уже сказал, что ты не против.
Вот тут меня и накрыло. Не против. Он даже не спросил.
Я вытерла руки и ушла в комнату. Захлопнула дверь. Села на кровать и уставилась в стену.
Вадим считал, что я соглашусь. Потому что всегда соглашалась.
Когда его мама приезжала на неделю и занимала нашу спальню, а мы спали в зале. Когда его друзья оставались ночевать после застолья, и я убирала за ними до обеда. Когда он покупал новую удочку на мои отложенные деньги.
Я всегда была удобной.
Утром Серёга приехал с двумя баулами и пакетом пива. Вадим помог ему занести вещи. Я стояла в коридоре и смотрела, как они заходят в мой кабинет.
— Вот тут разложишься, нормально же, — говорил Вадим. — Диван удобный, Ленка на нём иногда спит.
Серёга кивнул, осматривался.
— А комп её не заберёшь?
— Зачем? Она на кухне поработает.
Я молчала. Они даже не обернулись.
Первый день я пыталась работать на кухне. Ноутбук на столе, наушники в ушах. Но холодильник гудел, соседи сверху двигали мебель, Серёга выходил покурить каждые двадцать минут, хлопая балконной дверью.
На созвоне с заказчиком пришлось извиняться за шум. Он поморщился, но промолчал.
Второй день я попробовала в зале. Серёга вышел из кабинета к обеду, плюхнулся на диван рядом и включил телевизор.
— Ты работаешь? Я тихо буду.
Не был тихо. Комментировал новости, хрустел чипсами, переписывался голосовыми.
Я закрыла ноутбук и вышла на балкон. Позвонила заказчику, сказала, что задержу перевод на день.
Он недовольно хмыкнул.
— Это уже второй раз за неделю. Если так дальше пойдёт, придётся искать другого исполнителя.
Трубка пискнула. Я стояла на балконе, смотрела на серый двор, на детскую площадку, на мусорные баки. И чувствовала, как что-то внутри сжимается в тугой узел.
Вечером Вадим пришёл довольный.
— Как Серёга? Устроился нормально?
— Отлично. Я не работаю третий день.
Он махнул рукой.
— Ну потерпи. Это ненадолго.
— Сколько ненадолго?
— Ну, месяц. Может, полтора. Ремонт же, сам понимаешь.
Полтора месяца. Сорок пять дней без кабинета, без тишины, без возможности работать.
— Вадим, я теряю заказчика.
— Ну найдёшь другого.
Просто. Найдёшь другого. Как будто я не три года выстраивала отношения с этим клиентом. Как будто это не основной доход.
Я ничего не ответила. Легла спать, отвернувшись к стене.
На четвёртый день я встала в шесть утра. Оделась, взяла ноутбук и вышла из дома.
Коворкинг в соседнем районе открывался в семь. Я была там первой. Оплатила день — восемьсот рублей. Села у окна, включила компьютер.
Тишина. Чистый стол. Быстрый интернет. Розетка рядом.
Я работала до восьми вечера. Доделала всё, что накопилось. Отправила заказчику. Он ответил быстро:
"Отлично. Думал, уже потерял вас."
Вечером я пришла домой. Вадим и Серёга сидели на кухне, ели пельмени.
— Где ты была? — спросил Вадим.
— В коворкинге. Работала.
— Зачем? Тут же можно.
— Нельзя. Тут брат твой живёт в моём кабинете.
Серёга поднял голову, что-то хотел сказать, но я прошла мимо.
На пятый день я снова ушла в коворкинг. И на шестой. И на седьмой.
Восемьсот рублей в день. Двадцать четыре тысячи в месяц. Почти половина моего дохода.
Вадим начал возмущаться.
— Ты что, каждый день туда ходить будешь?
— Буду.
— Это же дорого!
— Это моя работа. Мои деньги.
Он поморщился.
— Ну ты же могла бы потерпеть...
— Нет. Не могла.
Через две недели Серёга начал жаловаться. Передавал через Вадима, что я слишком рано ухожу, хлопаю дверью, бужу его.
Я уходила в шесть утра. Дверью не хлопала. Но мне было всё равно.
Через три недели Вадим попросил меня оплатить коммуналку.
— Почему я? Твой брат живёт, электричество жрёт, воду тратит.
— Ну ты же больше зарабатываешь.
Я засмеялась. Впервые за месяц.
— Больше зарабатываю? Серьёзно? Из которых двадцать четыре тысячи уходит на коворкинг из-за твоего брата?
Вадим замолчал.
— Хочешь, чтобы я платила коммуналку? Хорошо. Но тогда Серёга платит мне за кабинет. Двадцать четыре тысячи. Это цена моего рабочего места, которое он занял.
Лицо у Вадима вытянулось.
— Ты что, с ума сошла? Он же брат мне!
— А мне он кто?
Тишина повисла, как топор над головой.
Серёга выглянул из кабинета.
— Чё случилось?
— Лена хочет, чтобы ты ей платил за комнату.
— Как это платил? Я же у брата живу!
— У брата. Не у меня. В моём кабинете. Из-за которого я трачу двадцать четыре тысячи в месяц.
Серёга скривился.
— Вот это жадность. Вадим, ты чего такую взял?
И вот тут я его просто выключила. Развернулась и пошла в спальню. Закрыла дверь на ключ. Села на кровать.
Руки дрожали. В ушах шумело. Но внутри была странная ясность.
Я открыла калькулятор в телефоне. Посчитала.
Коворкинг — двадцать четыре тысячи в месяц. Серёга обещал съехать через полтора месяца. Это тридцать шесть тысяч.
Моя зарплата — пятьдесят. За вычетом коворкинга — четырнадцать. На двоих не хватит даже на еду.
Я открыла чат с подругой. Написала:
"Можно к тебе на месяц?"
Она ответила через минуту:
"Конечно. Что случилось?"
"Потом расскажу."
Утром я собрала вещи. Две сумки — одежда, ноутбук, документы. Всё остальное оставила.
Вадим проснулся от шороха.
— Ты куда?
— К Свете. Вернусь, когда брат съедет.
— Ты чего? Из-за какой-то комнаты?
— Из-за того, что ты даже не спросил.
Он сел на кровати, растерянный.
— Ну я думал, ты не будешь против...
— Вот именно. Думал. Не спросил — думал.
Я закрыла сумку и пошла к двери.
— Лен, постой. Ну давай я ему скажу, пусть съезжает.
— Говори. Но я всё равно ухожу. На месяц. Мне нужна пауза.
— От меня?
Я обернулась. Посмотрела на него. На помятое лицо, на непонимание в глазах.
— От того, что я всегда удобная.
Дверь за мной закрылась тихо. Не хлопнула — просто щёлкнула замок.
У Светы была однушка. Тесная, но уютная. Она освободила мне половину шкафа и угол в комнате под рабочее место.
— Живи, сколько нужно. Только расскажи, что стряслось.
Я рассказала. Она слушала, кивала, морщилась.
— Он совсем офигел. А ты что, правда месяц будешь здесь?
— Угу.
— А он?
— Пусть подумает.
Вадим звонил каждый день. Первые три дня извинялся. Говорил, что Серёга уже ищет жильё. Что он не хотел меня обидеть.
Я отвечала коротко. Слушала, но не возвращалась.
На четвёртый день он приехал к Свете. Стоял у подъезда с пакетом. Я спустилась.
— Что там?
— Твои вещи. Думал, понадобятся.
Я взяла пакет. Он стоял, переминался.
— Серёга съехал.
— Когда?
— Вчера. Снял комнату. Я ему помог с деньгами.
Помог с деньгами. Значит, деньги у него были. Просто не на моё рабочее место.
— Понятно.
— Лен, ну ты вернёшься?
Я подумала. Ветер трепал волосы. Пакет тяжёлый, оттягивал руку.
— Вернусь. Но не завтра. Недели через две.
— Почему через две?
— Потому что мне нужно время. Подумать.
Он кивнул. Развернулся и пошёл к машине. Сутулый, потерянный.
Я смотрела ему вслед и не чувствовала ни жалости, ни злости. Просто пустоту.
Через две недели я вернулась. Квартира была чистой. Вадим готовил ужин. В кабинете всё стояло на своих местах.
— Я убрал, — сказал он. — И извини. Правда.
Я кивнула. Разложила вещи. Села за компьютер.
Тишина. Закрытая дверь. Моё пространство.
Вадим больше никого не приглашал без спроса. Серёга обиделся, перестал звонить. Мама Вадима передала через знакомых, что я слишком гордая. Что настоящая жена должна жертвовать.
Я не жертвую. Я просто перестала быть удобной.
Вадим теперь спрашивает. Перед любым решением. Даже мелким.
— Можно я в субботу на рыбалку?
— Можно.
— Может, друзей позвать на футбол?
— Зови. Но я в кабинете, дверь закрою.
Он кивает. Не спорит.
Иногда я вижу, как он смотрит на меня. Изучающе. Будто пытается понять, кто я такая на самом деле.
А я и сама не знаю. Знаю только, что больше не скажу "да" просто потому, что от меня этого ждут.
Сейчас я работаю в кабинете. Дверь закрыта. Наушники в ушах. Заказчик доволен. Деньги идут.
Вадим на кухне моет посуду. Тихо. Не хлопает дверцами шкафов.
Мы живём вместе. Но теперь по-другому.
Как думаете, изменился ли он на самом деле или просто испугался потерять?
Серёга теперь называет меня стервой, когда созванивается с Вадимом. Света говорит, что я молодец и должна была сделать это раньше. Соседка снизу удивилась, что я вернулась — думала, мы разошлись. А мама Вадима до сих пор считает, что я разрушила братские отношения.