Алина с самого утра чувствовала, что день не задастся. Солнце, правда, светило по-весеннему щедро, но в голове уже который час навязчивой мухой жужжала мысль о предстоящем вечере.
К ним в гости напросилась золовка, Маргарита. «По-семейному посидим, обсудим», — сказала она Антону по телефону таким тоном, что Алина сразу поняла: «обсуждать» будут их свадьбу.
История с родственниками мужа тянулась уже второй месяц. Всему виной была намеченная на май свадьба пары.
Оба они уже вышли из того возраста, когда хочется шумной сказки за родительский счёт.
У Алины была своя небольшая квартира-студия, доставшаяся от бабушки, которую они с Антоном сейчас дружно доделывали, вкладывая каждую свободную копейку в ремонт и новую жизнь.
Мужчина копил на хорошую машину. Свадьба за десять тысяч долларов, с тамадой, трёхэтажным тортом и полупьяными троюродными дядями в их планы не входила категорически.
Они решили скромно: красивая роспись в ЗАГСе, потом обед в уютном итальянском ресторанчике для самых близких — человек на пятнадцать.
Родители с обеих сторон, свидетели, пара друзей. Никаких конкурсов с подвязками невесты, никакого «горько» до хрипоты.
Только тёплый вечер, хорошее вино и те, кого они, действительно, хотели видеть рядом в этот день.
Казалось бы, всё мирно. Но Маргарита, или просто Рита, как звали её домашние, была другого мнения.
Алина вздохнула и отложила карандаш. Эскиз для нового логотипа никак не шёл.
В памяти всплыла сцена двухлетней давности — свадьба Риты. О, это была эпопея.
Рита тогда твёрдо решила, что её день будет «европейским, скромным и стильным».
Она взахлеб рассказывала Алине (тогда ещё просто девушке брата), как это будет прекрасно: никаких тебе «столов ломится», только лёгкие канапе и фуршет.
Никаких «понаехавших родственников из деревни», только узкий круг друзей и самые-самые близкие.
Свадьба Риты и Павла проходила в модном лофте. Гостей было от силы двадцать пять человек.
Алину и Антона, к слову, тогда в списке «самых-самых близких» не оказалось. Им был прислан красивый открыточный e-mail с уведомлением, что «ребята решили пожениться очень камерно».
Антон тогда обиделся, но смолчал — сестра есть сестра. Алина же философски пожала плечами: её право.
И вот теперь, когда дело дошло до их свадьбы, Риту словно подменили. «Камерность», видимо, работала только в одну сторону.
Вечером, когда Алина накрывала на стол, а Антон возился с чайником, в дверь позвонили.
Рита влетела в квартиру, а следом, с видом побитой собаки, вошел Павел, держа в руках пакет с мандаринами и печеньем.
— Ну, здравствуйте, молодожёны! — пропела Рита, окинув взглядом свежевыкрашенные стены в прихожей. — Ой, а цвет, конечно, на любителя. Но вам виднее.
Алина мысленно досчитала до трёх и улыбнулась.
— Проходите. Мы как раз ужинать собирались.
За столом, попивая чай, Рита долго разгонялась на тему городских сплетен, проблем на работе Павла и того, как «ужасно нынче подорожали авиабилеты в Турцию».
Алина и Антон переглядывались, чувствуя, что это лишь начало. И вот, доев третье пирожное, Рита откинулась на спинку стула и, прищурившись, уставилась на брата.
— Ну что, Антон, а я смотрю, вы тут к свадьбе совсем не готовитесь?
— Так через три недели, Рит, — напомнил Антон. — Мы же говорили.
— Говорили, говорили, — передразнила Рита. — А я вот шла к вам и думала. Пятнадцать человек, Антон. Это даже не смешно. Ты подумал, как это выглядит со стороны? Люди подумают, что мы нищие.
— Какие «мы», Рит? — спокойно спросила Алина. — Это наша свадьба. И мы так решили.
— Ой, Алина, не начинай, — отмахнулась золовка от нее, как от назойливой мухи. — Я старше, я жизнь знаю. Антон, ты мужик или кто? Ты должен жениться по-человечески. Где стол? Где гулянье? Чтобы все завидовали! А у вас что будет? Посиделки в кафешке?
— В хорошем ресторане, — поправил Антон, краснея. Ему всегда было трудно спорить с сестрой. — Рит, нам так удобно. Мы на ремонт копим, машина нужна...
— Ремонт! Машина! — всплеснула руками сестра. — Машина — это расходник, а свадьба бывает раз в жизни! Ты посмотри на меня. Мы с Пашей сделали всё скромно, со вкусом. Но это был наш осознанный выбор! А вы просто жалеете денег на родственников, между прочим! Тётя Зина уже обижается, что её не позвали. А дядя Коля?
Алина почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Тётя Зина была дальней родственницей со стороны отца Риты, которую сама золовка на дух не переносила и при любой встрече морщила нос. А дядя Коля... Она вообще сомневалась, что Рита знает его отчество.
— Рита, — Алина поставила чашку на стол чуть громче, чем нужно. — Ты говоришь, ваша свадьба была скромной, и это был ваш осознанный выбор. Мы имеем право на такой же выбор. Почему ты нас за него критикуешь?
Рита на секунду опешила. Павел уткнулся взглядом в узор на скатерти. Антон замер с зажатой в руке салфеткой.
— Моя свадьба? — переспросила Рита, и её голос зазвенел металлическими нотками. — А при чём здесь моя свадьба? Ты на что намекаешь, Алина? Что я вас не позвала? Так то другое дело! У нас был узкий круг, только самые близкие! Мы никого не хотели обременять! Это называется интеллигентность! А вы просто жмотничаете!
— В чём разница? — Алина уже не могла остановиться. Обида, копившаяся несколько недель, выплескивалась наружу. — Объясни мне, в чём разница? Ты не хотела «обременять» нас и звать, и мы не обижались. Это было твоё право. Почему же ты считаешь, что имеешь право указывать нам, как тратить наши деньги и кого звать на наш праздник?
— Потому что ты замуж за моего брата выходишь! — отрезала Рита. — И это теперь не только твой праздник, а ты ведёшь себя как эгоистка!
— Рита, прекрати, — наконец подал голос Антон. Голос его дрожал. — Алина тут ни при чём. Мы вместе решили.
— Молчи уж, — отмахнулась от брата Рита. — Тебе жена мозги запудрила, а ты и рад стараться. Стыдно, Антон, перед людьми стыдно. Придём мы на ваши посиделки, а там и поесть толком нечего, и потанцевать негде. Позор.
Алина встала из-за стола. Руки её слегка дрожали, но голос был твёрдым, как никогда.
— Знаешь что, Рита. Ты можешь не приходить вовсе. Серьёзно. Если для тебя наш скромный ужин — позор, оставайся дома. Мы прекрасно проведём время и без тебя, и без тёти Зины, и без дяди Коли. Мы хотим, чтобы в этот день рядом с нами были только те, кто нас любит и уважает, а не те, кто приходит оценивать меню и считать, сколько мы потратили.
Повисла тяжёлая тишина. Павел поднял глаза на Риту, и в них впервые за весь вечер мелькнуло что-то похожее на одобрение в адрес Алины.
Золовка сидела с открытым ртом, пунцовая от гнева и неожиданности. Её никогда не ставили на место так прямо и публично.
— Ты... ты... — задохнулась она. — Да как ты смеешь! Я к вам по-родственному, а ты! Антон, ты это слышал? Ты позволишь своей жене оскорблять твою сестру?
Брат медленно поднялся и встал рядом с Алиной.
— Рит, — сказал он устало. — Наверное, тебе правда лучше уйти. Мы не хотели ссориться, но ты сама напросилась. Мы никого не оскорбляем. Мы просто защищаем свою семью и свою свадьбу.
Рита вскочила, с грохотом отодвинув стул, и схватила сумочку.
— Пошли! — скомандовала она мужу. — Нечего нам тут делать, в этом... вертепе!
Павел виновато пожал плечами и поплёлся за женой. Дверь хлопнула так, что с комода упала маленькая фоторамка.
Алина обессиленно опустилась на стул и закрыла лицо руками. Антон подошёл к ней и обнял за плечи.
— Прости, — прошептал он. — Это я виноват. Не надо было её слушать, надо было сразу пресекать.
— Ты здесь ни при чём, — глухо ответила Алина, поднимая на него глаза. — Просто... почему люди так любят лезть в чужую жизнь? Почему считают, что их мнение — единственно верное?
— Потому что они несчастны, — неожиданно философски заметил Антон. — Или просто хотят самоутвердиться. Не бери в голову. Мы сделаем так, как хотим мы.
Алина кивнула, вытирая слёзы. Ей стало легче. Ссора была неприятной, но она чувствовала странное облегчение, будто наконец, защитила не только свой кошелёк, но и своё право на собственное счастье, каким бы скромным оно ни казалось со стороны.
Прошло три недели. Свадьба Алины и Антона состоялась ровно так, как они и планировали.
Тёплый майский вечер, уютный зал с видом на старый парк, смех родителей, искренние тосты друзей. Итальянская паста и домашнее вино. Никакого пафоса, никакой фальши.
Риты, конечно, не было. Павел, правда, пришёл ненадолго. Он тихо подошёл к Алине, когда та поправляла причёску в уголке, и протянул ей конверт.
— Это от нас с Ритой, — сказал мужчина, пряча глаза. — Она... она не приедет. Извините. А я посижу часок, поздравлю и пойду. Ты это... не держи зла. Она просто дура.
Алина взяла конверт и обняла Павла.
— Спасибо, что пришёл. Никакого зла нет. Мы рады тебя видеть.
Вечер удался. Когда молодые вышли из ресторана, тёплая майская ночь укутала их звёздной дымкой. Антон обнял жену.
— Счастлива? — спросил он.
— Очень, — искренне ответила Алина. — Знаешь, я сейчас поняла одну вещь. Свадьба — это не количество гостей и не цена меню. Это то чувство, с которым ты смотришь на людей, которые тебя окружают. И сегодня я видела только любящие глаза. Ни одного осуждающего или завистливого взгляда. Это и есть настоящее богатство.
Антон поцеловал её в макушку. Где-то далеко, в другой части города, Рита, вероятно, снова обсуждала по телефону с подругой, какие «жадные» её брат и его жена.
Но здесь, в эту минуту, их это не касалось. Позже, уже дома, Алина открыла конверт от Павла.
В нём лежала открытка с изображением двух обручальных колец и скромная, но приятная сумма денег — ровно столько, сколько стоило бы их скромное застолье на двоих.
А внизу была приписка, сделанная корявым мужским почерком: «Для начала новой жизни. От Паши».
О деньгах от Риты не было ни слова. Алина улыбнулась, убрала открытку в шкатулку с памятными мелочами и пошла на кухню, где Антон уже разливал по бокалам остатки свадебного шампанского.
Они чокнулись молча, под звон бокалов, и этот звон был лучшей музыкой в их первую брачную ночь.