Юрист Палюлин раскритиковал идею ограничить продажу фастфуда лицам до 21 года

Введение возрастного ограничения на продажу фастфуда для россиян младше 21 года может принести больше вреда, чем пользы, считает эксперт. Преподаватель кафедры фундаментальных юридических и социально-гуманитарных дисциплин Университета «Синергия» Антон Палюлин в беседе с «Газетой.Ru» объяснил правовые и экономические риски подобной инициативы.

Идея ограничить продажу фастфуда лицам до 21 года была выдвинута директором Института исследования проблем современной политики Антоном Орловым. Он направил соответствующие обращения в Госдуму, Совет Федерации и Минздрав, аргументируя это заботой о здоровье молодежи. Однако, как отмечает Палюлин, сама реализация такого запрета столкнется с непреодолимыми сложностями. «В отличие от алкогольной и табачной продукции, которые имеют четкие химические составы и маркировку, понятие «фастфуд» в российском законодательстве отсутствует. Попытка его легального закрепления неизбежно породит коллизии: будет ли считаться фастфудом пицца в ресторане с обслуживанием, чебурек в ларьке или готовая кулинария в супермаркете? Постановка вопроса о возрастных ограничениях на конкретные блюда, а не на субстанции с доказанным вредом, размывает границы регулирования и делает любой законопроект уязвимым для оспаривания из-за неопределенности нормы», — отметил юрист.

С правовой точки зрения установление планки в 21 год противоречит статье 21 Гражданского кодекса, где совершеннолетие наступает в 18 лет. Исключения возможны, но они должны быть обоснованы защитой конституционных основ, нравственности или безопасности государства. Доказать такую исключительность для фастфуда крайне сложно, особенно учитывая, что даже для алкоголя и табака порог продажи остается на уровне 18 лет. «Создание прецедента, при котором 20-летний совершеннолетний гражданин ограничивается в покупке гамбургера, разрушает логику возраста социальной зрелости и является непропорциональным ограничением прав и свобод человека», — предупредил Палюлин.

Экономические последствия для рынка общепита могли бы быть серьезными. Крупные сети быстрого питания, для которых аудитория 18–24 лет является ключевой, понесли бы существенные потери в выручке. Малый бизнес — киоски с шаурмой, точки выпечки и кафе у вузов — оказался бы в еще более уязвимом положении, поскольку студенты для них составляют основу клиентской базы. «Эффект от такого запрета на реальные пищевые привычки и здоровье нации с высокой долей вероятности оказался бы не просто символическим, а откровенно вредным. Обход запрета не представляет сложности: достаточно старшего товарища или случайного прохожего, который согласится совершить покупку, что воспроизведет практику, давно известную по алкоголю и сигаретам. Мера не решила бы проблему отсутствия культуры питания и доступности здоровых альтернатив, а лишь создала бы барьер, который молодежь легко научится преодолевать», — заключил эксперт. По его мнению, проблему стоит решать через просвещение и популяризацию здорового питания, а не через запреты, эффективность которых в данном случае неочевидна.