Валентина явилась ко мне спозаранку, без всякого предупреждения. Обычно она не допускала подобной вольности: Валентина, как-никак, женщина обстоятельная, бывшая учительница, ценительница порядка. Я же встретила ее еще в халате, едва вернувшись с ночного дежурства.
Старику на хуторе прихватило давление, и я провела два часа у его постели, пока не подустал недуг.
— Наденька, присядь, — предложила Валентина.
— Что-то случилось, Валюша? — встревоженно спросила я.
И Валя поведала. Накануне вечером ей позвонила наша давняя знакомая, с которой я, признаться, давно не общалась. В ее класс полгода назад пришла новенькая — девочка Даша. Тихая, словно призрачная тень. Одевалась она не по погоде, в столовую не заглядывала, а на родительские собрания никто из взрослых никогда не появлялся.
Живет девочка с бабушкой, которая едва держится на ногах.
— А фамилия ее… — Валя произнесла фамилию девочки и осеклась, впившись глазами в мое лицо.
— Даша… — выдохнула я, и сердце мое закатилось в бездну. — Моя Даша…
***
Даша – моя кровиночка, моя внучка. Сыну с невесткой, видите ли, не по нраву оказалось мое влияние на нее, и увезли они ее, мое солнышко, в свой райцентр. Семь долгих месяцев я не видела родного личика.
– Поедешь? – спросила Валентина, моими губами.
– Ещё бы!
Валя вписала мне на листке адрес школы, где училась Дашенька. Назавтра, отпросившись с работы – грех было не воспользоваться такой возможностью, – я отправилась в путь.
Я оказалась у школы, когда последние уроки подходили к концу. Присела на скамейку, словно притаившись, и стала выжидать. Минут через десять пронзительный звонок возвестил об окончании занятий, и из дверей, словно горный ручеек, хлынул шумный детский поток.
Даша вышла последней. Бросилось в глаза: на ней была одежда, совсем не по сезону. Старенькая куртка висела на ней, как на чужом плече. Я тихонько позвала ее. Даша обернулась, и в следующий миг, словно пущенная стрела, понеслась ко мне через весь двор, не разбирая дороги, мимо сгрупдившихся мам, мимо одиноких лавочек.
Внучка врезалась в меня всем своим невесомым телом, впившись пальцами в мою куртку, и замерла. Мы опустились на ту же скамейку, и я, не зная, с чего начать, спросила первое, что пришло на ум:
– Ну как ты там, солнышко?
Даша пожала плечами, опустив взгляд. Разговорить ее оказалось делом нелегким.
Как выяснилось, совсем недавно мать Даши, Света, исчезла без следа. Игорь, ее отец, заочно оформил развод, и суд оставил все права на Дашу ему. Поначалу все складывалось неплохо, но вскоре он встретил некую Киру, и закрутился у них бурный роман.
Девятилетняя Даша оказалась на попечении какой-то дальней родственницы Киры, «седьмой воде на киселе», как говорится. Старушка эта была немощна, болела, и заниматься ребенком ей было просто некогда.
Выговорившись, внучка внимательно посмотрела на меня и прошептала:
– Ба, ты только папе не говори, что приезжала, ладно? А то он опять будет кричать на меня.
Я гладила ее по голове. Волосы ее были сухие, тусклые, кое-как собранные на затылке резинкой. И тогда я подумала: хватит.
Квартиру старушки, где ютилась Даша, я отыскала без труда. Зоя Григорьевна, узнав меня, впустила не сразу, медля у двери.
Мрак квартиры был пропитан затхлым запахом старого белья. Кухонный стол ломился от немытой посуды, а на батарее сушились бесформенные детские носочки и колготки. Зоя Григорьевна, не предложив мне даже чая, тяжело опустилась на табурет и заговорила, встряхивая головой:
— Игорь ваш сюда почти не заглядывает, — вздохнула она. — И деньги на Дашеньку с него выбивать приходится. Потому что… — она усмехнулась, — Кира, знаете ли, женщина щедрая, ей не до ребенка. Когда прошу о помощи, он так кричит, что я телефон на вытянутой руке держу…
— Что ж, если так, — осторожно произнесла я, — может, отпустите Дашу со мной?
Зоя Григорьевна взглянула на меня своими тусклыми, слезящимися глазами и снова покачала головой.
— Да я-то, милая, не отказалась бы, чтобы она к вам поехала. Только Игорь с меня за это три шкуры сдерет.
Я все прекрасно понимала. Он, ни дать ни взять, отец и опекун, а я — никто.
— Так-то вот, — прошептала я себе, — но попробовать сделать хоть что-то все равно стоит.
Спустившись во двор, я уселась на скамью и набрала номер Игоря. Он ответил почти мгновенно.
– Чего, мам? – недовольно бросил он в трубку.
– Я насчет Даши, – спокойно начала я.
– Насчет Даши? А что с ней такое?
Я позволила себе секунду молчания. Наши с Игорем отношения с самого его детства складывались непросто. Он рос своевольным и упрямым. Мы развелись с его отцом, когда Игорю только исполнилось тринадцать. Спустя три года Игорь сбежал к отцу на север, но там ему не сложилось.
Вернувшись, он обвинил меня в крахе семьи, хотя на самом деле это отец бросил нас ради другой женщины. В порыве гнева я указала Игорю на дверь, и он ушел.
Мы немного сблизились после рождения Даши, но его жене Свете не понравилось, что ребенок больше тянется ко мне, чем к ней. И они уехали…
– Что с ней такое?! – мой голос внезапно обострился. – Игорь, когда ты в последний раз ее видел?
– На прошлой неделе, – последовал ответ.
– А ты в курсе, в чем она ходит? – поинтересовалась я. – Ты знаешь, чем она питается?
– Да нормально все, – нетерпеливо сказал сын. – Не драматизируй.
– И ни на одном родительском собрании тебя не было, – добавила я.
– Откуда знаешь? – ощетинился Игорь, а затем тут же выпалил: – Ну не был, и что? Дашка отличница, у нее все в порядке.
– Ясно, – сухо произнесла я. – В общем, Игорь, я хочу взять Дашу на выходные.
– Зачем?
– Ну… я бабушка, и я хочу видеть внучку хотя бы раз в неделю.
– Нет.
– Но почему? – я была искренне изумлена. – Тебе ведь на нее все равно!
– Я сказал нет, значит, нет! – отрезал Игорь.
Я понимала, в чем тут дело. Не было никаких веских причин, по которым сын не хотел, чтобы мы с Дашей виделись. Просто таков уж был его характер. Видимо, он так и не смог простить мне того, что я выгнала его тогда, и решил отомстить вот таким образом. Просто так, потому что мог.
И я решила действовать иначе.
Охваченная решимостью, я первым делом приступила к сбору неопровержимых доказательств. Валя, словно ангел-хранитель, свела меня с классной руководительницей Даши. Получив мои настойчивые просьбы, та, не колеблясь, подкрепила мои опасения письменным подтверждением: состояние ребенка вызывало тревогу, родительские собрания оставались пустующими, а бытовые условия, очевидно, оставляли желать лучшего.
С полным арсеналом собранных фактов я вновь отправилась к Зое Григорьевне. Увидев меня, она лишь кивнула, словно предвидя мой визит.
— Если комиссия нагрянет, я скажу все как есть, — произнесла она решительно, её голос прозвучал устало, но твёрдо. — По правде говоря, я очень измотана. Даша — чудесная девочка, но мне с ней нелегко…
— Я прекрасно вас понимаю, — мягко отозвалась я, чувствуя, как последние остатки сомнений тают.
— И если вы заберёте её, я буду только безмерно рада, — заключила Зоя Григорьевна, в её словах была явная нотка облегчения.
Следующим шагом стало обращение в органы опеки. Там я представила все необходимые справки и неоспоримые доказательства того, что пребывание Даши у Зои Григорьевны стало невозможным.
Инспектор, рассмотрев мои доводы, назначила дату проверки. Игорь, узнав о моих действиях, разразился яростным гневом.
— Ты что творишь?! — кричал он в трубку, его голос искажался от возмущения. — Зачем ты вообще в опеку обратилась?!
— Затем, что ребёнок тебе абсолютно не нужен, — ответила я, стараясь сохранить хладнокровие, — а Зоя Григорьевна больше не справляется!
— С чего ты взяла, что Даша мне не нужна? — спросил Игорь, в его голосе прозвучала нотка растерянности. — Просто сейчас я не могу ею заниматься, потому что…
— Потому что Кира для тебя важнее, — бесстрастно произнесла я, словно эхом повторяя его невысказанную мысль. — Я понимаю.
— Отзови заявление, — тихо произнёс Игорь после продолжительной паузы, его тон стал угрожающим. — Иначе ты её больше никогда не увидишь. Я увезу её, и потом ищи нас, где хочешь.
— Ну тогда я подам в суд, — мой голос стал твёрже, — и, если дело дойдет до этого, суд обязательно учтет мнение самой Даши. А потом я подам ещё и на алименты, и тогда ты уж точно не отвертишься.
Игорь снова замолчал, а затем, словно взяв себя в руки, произнёс:
— Я перезвоню.
Он сдержал слово. Примерно через двадцать минут раздался звонок, и, к моему удивлению, он разрешил забрать Дашу на выходные.
Прошло несколько месяцев, похожих на месяцы. Игорь привозит мне Дашу на выходные, а в воскресенье вечером, скрепя сердце, забирает обратно. Недавно я проговорилась, что было бы чудесно, если бы Даша провела у меня лето, и он, к моему удивлению, согласился.
Я всё ещё не подала в суд, потому что лелею надежду, что уговорю Игоря по-хорошему, и он сам оставит Дашу мне на воспитание.
Но если не получится, я готова бороться за неё в суде.