Шесть лет брака — срок немалый, но для Дмитрия и Алины он пролетел как одно мгновение, наполненное, впрочем, не только радостью, но и гулом накопившихся друг к другу претензий. Дима, человек домашний и всей душой мечтавший о детях, с каждым днём всё острее чувствовал: их брак, который они так старательно строили вместе, дал опасную течь, и под ногами неумолимо прибывает холодная вода. Алина же, напротив, словно наконец-то нашла себя — в шумных компаниях, тусовках, бесконечных сборах по салонам, оставляя мужа одного с его тоской по так и не наступившему счастью: по детскому смеху, возне по выходным, планам, в которых есть место наследникам. Очередная размолвка, вспыхнувшая, казалось бы, на пустом месте, грозила перерасти в нечто большее, чем просто ссора, — могла разрубить гордиев узел их отношений одним решительным ударом.
Дмитрий пристально посмотрел на жену, и в его взгляде читалась не столько злость, сколько смертельная усталость от бесконечных недомолвок.
— Аль, ну посуди сама, тебе ведь уже тридцать, — начал он, стараясь говорить спокойно, но в голосе проскальзывала горечь.
— О господи, Дима, ты мог бы не напоминать мне об этом с таким завидным постоянством, каждые полчаса? — огрызнулась Алина, закатывая глаза. — Я в курсе своей даты рождения, спасибо.
— Я не про дату, Аля, — Дима покачал головой, чувствуя, как раздражение жены передаётся и ему. — Я о том, что время идёт, а мы с тобой так и не стали родителями. Мы женаты шесть лет, и каждый год я слышу от тебя обещания, что скоро, вот-вот, а воз и ныне там. Я устал ждать.
— То есть ты хочешь сказать, что я должна превратиться в наседку и забыть про себя? — Алина всплеснула руками. — Ты вообще представляешь, как я буду выглядеть с животиком и в бесформенных платьях? Все мои подруги следят за собой, выглядят шикарно, а я что?
— Для меня ты в любом виде будешь самой красивой, — устало возразил Дима. — Или тебе важно мнение кого-то другого, а не мужа?
Алина фыркнула, резко отвернувшись к окну. Она всегда так делала, когда хотела скрыть, что его слова задели её всерьёз. «Мнение мужа», — про себя передразнила она. Для него это мнение теперь было равносильно обвинению в том, что она плохая жена. И тихо, но с вызовом бросила уже вслух:
— Ну вот, началось. Снова ты про то, что я тобой не дорожу. Это просто смешно.
Дмитрий глубоко вздохнул, чувствуя, что терпение на исходе. Он подошёл к ней, пытаясь заглянуть в глаза.
— Значит, так. Если мы не можем прийти к общему решению, если для тебя вечеринки важнее, чем наша семья, то я, видимо, подам на развод. Я больше не вижу смысла в этом беге по кругу.
Алина резко обернулась, на её лице отразилось искреннее изумление.
— Ты что, с ума сошёл? Из-за каких-то детей, которых ещё и нет, разводиться? — она повысила голос. — Дима, тебе, наверное, к психологу нужно, а не разводом мне угрожать. У нас с тобой всё хорошо было, пока ты не зациклился на этом.
— Хорошо было? — переспросил мужчина, не веря своим ушам. — У меня, Аля, были совершенно другие планы на семью. Я рассчитывал, что мы будем вместе строить дом, растить детей, а не то, что ты будешь пропадать неизвестно где до утра, а я буду гадать, когда ты соизволишь вернуться. Мне нужна нормальная жена, а не подружка по клубам.
— Знаешь что, Дмитрий?.. — начала Алина, но он жестом остановил её.
— Знаю, — твёрдо произнёс он. — Я всё уже сказал.
Не говоря больше ни слова, Алина вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью спальни. Через минуту хлопнула входная дверь, и во дворе взревел мотор её машины.
Дима устало опустился на диван и провёл рукой по лицу.
— Ну вот, опять до утра, а потом явится как ни в чём не бывало, — пробормотал он себе под нос. — Хватит. Пора заканчивать этот цирк.
Он прошёл на кухню, чувствуя полный раздрай в мыслях. Открыл бар, достал бутылку коньяка и поставил на стол. Рядом бесшумно появилась Ирина, девушка, которая жила у них уже пару месяцев, помогая по хозяйству. Она быстро, но аккуратно достала из холодильника нарезку сыра и колбасы, соорудила пару бутербродов и поставила перед ним.
— Спасибо, Ир, — Дима благодарно кивнул, но тут же отодвинул тарелку. — Что-то совсем не хочется.
— Оно и понятно, что не хочется, — мягко, но с ноткой настойчивости ответила девушка. — Только если вы не поедите, ваши нервы вас совсем доконают. Моя бабушка, царствие ей небесное, всегда говорила: «Хоть потоп, хоть камни с неба, а человек должен есть, иначе сил не останется ни на что, даже на переживания».
Дима невольно улыбнулся, глядя на неё.
— Мудрая у вас бабушка была, судя по всему, — заметил он, придвигая тарелку обратно.
— Очень мудрая, — с теплотой в голосе подтвердила Ира. — В нашей деревне её все уважали и за советом приходили.
Ирина появилась в их доме не так давно, и её история тронула Дмитрия. Она приехала из далёкой глухой деревни с твёрдым намерением поступить в медицинский институт. В школе она окончила учёбу с медалью, но из-за смерти бабушки, которая её воспитывала, опоздала с подачей документов. Возвращаться в опустевший деревенский дом не хотелось, и она решила остаться в городе, найти работу на год, а потом снова попытать счастья в приёмной комиссии.
Ира сразу пришлась Диме по душе. Она была исполнительной, всё делала быстро и с душой, но главное — в ней не было ни капли той искусственности, что он так часто замечал в современных девушках, в том числе и в своей жене. Все они сейчас словно под копирку: накачанные губы, наращённые ресницы, худоба, граничащая с болезненностью. Ира же была абсолютно натуральной, не пользовалась косметикой, и от неё веяло каким-то забытым домашним уютом. Правда, Алина с первого дня её невзлюбила и при каждом удобном случае старалась уколоть или придраться, хотя поводов для этого Ира не давала.
— Ир, присядь со мной на минутку, — предложил Дима, кивая на стул напротив. — Коньяку налью?
— Ой, что вы! — Ира даже руками замахала. — Я такое вообще не пью, никогда не пробовала и не тянет. Я лучше чайку себе сделаю, если позволите.
Она налила себе чай и присела напротив. Они проговорили почти до полуночи. Ира рассказывала о деревенской жизни, о смешных историях, связанных с их соседом, дедом Иванычем, который, несмотря на пристрастие к самогону, оставался добрейшей души человеком. Дима слушал и ловил себя на мысли, что уже давно не чувствовал себя так спокойно и уютно. Никаких нервов, один сплошной позитив и душевное тепло. Вот бы всегда так...
Алина вернулась, когда за окном уже начало светать. Дима слышал, как хлопнула дверь, как она прошла в свою комнату (последнее время они спали в разных), но вставать и выяснять отношения не стал. Утром он заглянул к ней и, поморщившись от запаха перегара и сигарет, окончательно утвердился в своей правоте. Нет, не будет у них нормальной семьи. Если для женщины важнее собственная фигура и ночные гулянки, то ребёнок ей попросту не нужен.
Весь день Дмитрий провёл в тяжёлых раздумьях. Он вспоминал, как они начинали, как перед свадьбой обсуждали будущее. Тогда Алина была совсем другой — простой, искренней девчонкой, которая смотрела на него с восхищением и тоже говорила о детях. Они решили немного подождать, год-другой, чтобы она могла увидеть мир, попутешествовать. Дима хотел показать ей самые красивые уголки планеты. Но что-то пошло не так. В какой-то момент Алину словно подменили: из скромной девушки она превратилась в светскую львицу, помешанную на брендах и тусовках. Он и сам не заметил, когда это произошло, но сейчас, оглядываясь назад, понимал, что его, кажется, просто провели, как наивного мальчишку. Слишком уж быстро и органично Алина вписалась в эту новую для неё жизнь.
Ближе к обеду раздался звонок. Дима взглянул на экран — жена.
— Дима, что за дела? — с ходу набросилась она. — Я в салоне красоты, хочу расплатиться, а моя карта не работает!
— Пусть мастер пришлёт мне счёт, я оплачу, — спокойно ответил Дмитрий. — И впредь, Аль, давай договоримся: я буду перечислять тебе определённую сумму в месяц, и ты уже сама будешь планировать свои расходы. Как-то так.
— Чего-чего? — голос Алины взвился до визга. — Какую ещё сумму? Ты там совсем с ума сошёл? Это мои деньги, между прочим!
— Аля, мы вчера с тобой всё обсудили, — твёрдо произнёс Дима. — Я прекрасно понял твою позицию, ты, надеюсь, услышала мою. На развод пока подавать не буду, но если в ближайшее время ничего не изменится, к осени мы к этому разговору обязательно вернёмся.
Алина разразилась гневной тирадой, но Дмитрий, не дослушав, нажал отбой. И сразу почувствовал, как на душе стало паршиво, хотя он знал, что поступил правильно.
Однако следующие два месяца стали для него неожиданностью. Алина практически не выходила из дома. Она была ласковой, заботливой, каждый вечер готовила ужин и ждала его с работы. Дима даже начал думать, что, возможно, зря он накрутил себя, что вот же она — семья, о которой он мечтал. Они несколько раз ходили в кино, ужинали в ресторанах и даже однажды просто гуляли по парку, взявшись за руки. Дима позволил себе поверить, что всё наладилось.
А потом случилось то, что он никак не ожидал.
Однажды, вернувшись с работы, он застал дома не только Алину, но и незнакомого мужчину в строгом костюме. Алина выглядела взволнованной, но счастливой.
— Дим, присядь, пожалуйста, — попросила она, указывая на кресло.
— Ты заболела? Что-то случилось? — Дмитрий насторожился, переводя взгляд с жены на доктора.
— Я бы сама тебе всё рассказала, но думаю, будет лучше, если это сделает специалист, — Алина грустно улыбнулась и села рядом с ним на диван, взяв его за руку. — Хотя... знаешь, после того, что ты услышишь, возможно, тебе и правда лучше будет подать на развод и найти другую женщину, которая сможет дать тебе здорового ребёнка.
Доктор начал свой рассказ, из которого следовало, что из-за особенностей организма Алины выносить ребёнка будет очень сложно. Но, учитывая её огромное желание стать матерью, их клиника готова взять на себя сопровождение беременности на всех этапах.
— А это насколько опасно? — спросил Дима, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги за жену.
— Опасность для жизни пациентки минимальна, — успокоил его врач. — Основная сложность — моральная. Алине придётся провести в стационаре под постоянным наблюдением очень много времени. Как только плод сформируется и начнёт активно расти, ей нужно будет лечь на сохранение. По сути, большую часть беременности она проведёт в больнице.
Дмитрий повернулся к жене, всё ещё сжимая её ладонь.
— Я правильно понял? Ты сама, добровольно, захотела ребёнка, зная обо всех рисках? — в его голосе звучало изумление и зарождающаяся гордость.
— Да, Дим, — тихо ответила Алина, и в её глазах блеснули слёзы. — Я много думала эти два месяца... и поняла, что ты был прав. Семья не может быть настоящей без детей, без общего будущего. Я просто... я просто очень испугалась, что не смогу, что испорчу себе жизнь, а теперь... теперь я хочу попробовать. Ради нас.
— Что? Что ещё? — Дима почувствовал подвох в её паузе. — Говори уже, не пугай.
— Это не опасно для меня, — поспешила успокоить его Алина. — Но чтобы исключить малейшую угрозу для малыша, мне придётся лечь в больницу месяца на пять. Может, и больше. И это... это бешеные деньги, Дим. Очень дорого.
Дмитрий облегчённо выдохнул и привлёк жену к себе, обнимая за плечи.
— Глупая, — прошептал он ей в волосы. — Об этом даже не думай. Деньги — это полная ерунда по сравнению с тем, что ты решилась на это. Я всё улажу.
Прошёл примерно месяц. Беременность протекала относительно нормально, но Алина стала очень раздражительной. Как-то вечером Дима, вернувшись домой, застал её на диване в слезах.
— Что стряслось? — он тут же подошёл к ней, присаживаясь рядом.
— Дим, я сама не понимаю, что со мной происходит, — всхлипывая, начала Алина. — Я как будто сама не своя. Я накричала на Иру, наговорила ей гадостей и уволила её. А сейчас даже не могу вспомнить, за что я на неё так взъелась. Просто какая-то волна накрыла, и я не смогла сдержаться. А потом накатило снова, и вот я уже час рыдаю и не могу остановиться. У меня что-то с нервами, да? Может, мне к врачу?
Дима крепко обнял жену, гладя её по спине.
— Всё нормально, малыш, — прошептал он успокаивающе. — Завтра же съездим к твоему доктору, пусть посмотрит. А Иру... Иру, конечно, жалко, она хорошо работала и была хорошим человеком. Но что теперь поделать... Главное, чтобы ты была спокойна и здорова. Всё остальное решим.
Дмитрий сидел в коридоре перинатального центра, уставившись в одну точку на кафельной плитке пола. Мысли путались, сменяя одна другую: от радостного предвкушения до липкого, противного страха. Наконец дверь кабинета открылась, и вышла Алина. Вид у неё был какой-то потерянный, словно она сама не до конца понимала, что только что услышала. Она молча опустилась на стул рядом с мужем и уставилась в стену.
— Ну что там? — Дима осторожно коснулся её руки, пытаясь заглянуть в глаза. — Говорят что-то? Всё нормально?
Алина медленно повернула к нему голову, и в её взгляде читалась растерянность, смешанная с лёгкой иронией.
— Говорят, что это, оказывается, только цветочки, — тихо произнесла она, криво усмехнувшись. — А вот что дальше будет — то самое интересное.
— В каком смысле «интересное»? — Дима нахмурился, ничего не понимая. — Аль, ты можешь говорить конкретнее? Меня уже трясёт от твоих загадок.
— Я беременна, Дим, — выдохнула она, и в её голосе послышались нотки обречённости. — Четыре недели всего. И всё это безумие, все мои истерики, слёзы, увольнение Иры — это всё из-за беременности. Врач сказал, что у меня гормональный шторм и дальше будет только веселее.
Дмитрий сначала замер, переваривая услышанное, потом открыл рот, снова закрыл, чувствуя, как по лицу расползается глупая, счастливая улыбка. Он схватил её ладони в свои и прижал к груди.
— Аль... Алёнка... Да ты же просто чудо! — заговорил он сбивчиво, захлёбываясь эмоциями. — Да я всё стерплю, слышишь? Всё, что угодно! Хоть шторм, хоть ураган, хоть что! Только бы ты и малыш были здоровы.
Последующие пять месяцев превратились для Дмитрия в бесконечную череду серых, однообразных дней, наполненных лишь работой и тревожным ожиданием. Жену он видел всего несколько раз, да и то мельком, через окно больничной палаты, когда привозил передачки. Врачи были непреклонны: Алине категорически запрещалось покидать стерильную палату и контактировать с кем-либо, кто мог бы стать источником инфекции. Условия стоили безумных денег, буквально сжирающих его немалый заработок, но Дима и не думал жалеть о потраченном. Единственной его отрадой становились снимки УЗИ, которые ему время от времени передавала медсестра. Каждый вечер он подолгу рассматривал их, смахивая набегающие слёзы умиления.
— Аль, ты только посмотри, какая она у нас красивая, — шептал он, водя пальцем по очертаниям крошечных пальчиков на экране планшета, когда им наконец разрешили вернуться домой. — Совершенство простое.
В этот день они наконец-то приехали домой. Алина, обессиленная и бледная, сразу же опустилась на диван в гостиной, прикрыв глаза. Рядом в переносной люльке мирно посапывала их новорождённая дочка Варя.
— Дима, ты, надеюсь, уже нашёл нам нормальную няню? — устало спросила Алина, не открывая глаз. — Я себя чувствую просто выжатым лимоном, сил совсем нет. Ближайшие дни я вообще не смогу заниматься ребёнком. Мне нужно просто отлёживаться и приходить в себя.
— Да, конечно, Аль, не переживай, я всё уладил, — закивал Дмитрий, подходя к ней. — Только вот... кормить-то её как? Ты пробовала?
Алина поморщилась и даже слегка передёрнула плечами, словно от неприятного прикосновения.
— Нет молока, Дим, — ответила она с ноткой раздражения в голосе. — Врач сказал, что такое случается. Я надеюсь, ты не считаешь это моим преступлением? Я и так столько вытерпела из-за этого ребёнка.
— Что ты, что ты, Алёнка, конечно, нет, — поспешил успокоить её Дима. — Ты прости, глупый вопрос. Отдыхай, ради бога. Я сам всё решу.
Он бережно подхватил на руки дочку и вышел из комнаты, чувствуя себя при этом самым счастливым человеком на земле. Ему казалось, что сейчас он готов простить всё и вся, лишь бы эта кроха была рядом.
Через пару дней в доме появилась пожилая женщина, Нина Васильевна, опытная няня с мягким голосом и добрыми глазами. Она быстро взяла в свои руки все заботы о Варе, полностью освободив от них и без того не слишком обременявшую себя Алину. По вечерам Дима забирал дочку к себе в комнату, подолгу держал на руках, разговаривал с ней, но каждый раз ловил себя на мысли, что жена как-то странно равнодушна к малышке. Она могла мельком взглянуть на Варю, но никогда не тянулась к ней, не просилась подержать. Дима гнал от себя мрачные мысли, успокаивая себя тем, что у Алины просто ещё не проснулся материнский инстинкт, что это дело времени.
Прошло три месяца. Алина уже несколько раз уезжала встречаться с подружками, выглядела вполне здоровой и цветущей, но ни разу за всё это время самостоятельно не поменяла дочке подгузник и не покормила её из бутылочки. Все заботы по-прежнему лежали на Нине Васильевне и на самом Дмитрии.
Однажды днём няня ушла гулять с Варей в парк, и Дима, решив, что момент подходящий, направился в комнату жены, чтобы наконец поговорить по душам. Он тихонько постучал, приоткрыл дверь и обнаружил, что комната пуста. Из ванной доносился шум воды. Дима присел в кресло, машинально взял в руки пульт от телевизора и тут же услышал негромкий писк — на журнальном столике завибрировал телефон Алины. Он бросил беглый взгляд на экран и вдруг почувствовал, как внутри всё похолодело. На дисплее высветилось сообщение от Ирины, их бывшей домработницы: «Аль, привет! Как там наша маленькая Варя? Не могла бы ты прислать её фотку? Понимаю, что глупо и неправильно, но я очень по ней скучаю».
Дмитрий несколько секунд смотрел на экран, пытаясь осмыслить увиденное. Как Ира может скучать по Варе, если она, по его убеждению, ни разу в жизни её не видела? Она уволилась задолго до родов и, как он думал, уехала обратно в свою деревню. Что-то здесь было не так. Какая-то крошечная деталь не давала покоя, ускользала, не позволяя мыслям сложиться в цельную картину. Не говоря ни слова, он выскользнул из комнаты.
Через минуту Дмитрий уже сидел в машине и выруливал со двора.
— Так, надо всё выяснить раз и навсегда, — пробормотал он, набирая в навигаторе адрес Ирины, который чудом сохранился в старой переписке. — Нужно просто поговорить с ней. Она не сможет соврать, потому что... потому что в тот вечер, когда мы сидели на кухне и разговаривали, между нами возникло что-то особенное. Невидимая связь, чувство доверия.
Откуда он вообще взял, что Ира уехала в деревню? Он сам себе не мог ответить на этот вопрос.
Дорога до нужной деревни заняла около часа. Дмитрий нашёл дом — самый обычный, деревенский, с палисадником и покосившимся забором. Он заглушил мотор, вышел из машины и медленно направился к калитке. И тут же увидел её. Ира сидела на крыльце, обхватив голову руками, и казалась такой маленькой и беззащитной в своей старой футболке и выцветших джинсах.
— Ира! — окликнул он её, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Девушка вздрогнула, резво вскочила на ноги. Её лицо, когда она узнала его, исказилось от испуга и какой-то невыносимой внутренней боли. Она открыла рот, но из груди вырвался лишь сдавленный хрип.
— Простите меня... — прошептала она побелевшими губами. — Я не смогла... Не могу я всё это забыть, понимаете? Не могу забыть Варю... Она же моя... Моя кровиночка...
А потом она зарыдала. Так горько и отчаянно, что Дмитрий на мгновение растерялся. Он попытался успокоить её словами, но она продолжала рыдать, трясясь всем телом. Тогда он лихорадочно огляделся, увидел рядом с крыльцом ведро с водой и ковш, которым Ира, видимо, поливала цветы. Схватив ковш, он, недолго думая, вылил его содержимое прямо на голову девушки.
Ира ахнула, захлебнулась, замолчала и уставилась на него круглыми от изумления глазами, с которых стекала вода. Дима, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость, глухо спросил:
— Это ты родила Варю?
— Я... — она всхлипнула, вытирая лицо мокрыми руками. — Да, я... Только, пожалуйста, не надо истерик, Дима. Я всё объясню.
— Я так и знал, — выдохнул он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — У Алины же ни одной растяжки, ни одной царапины после родов. Она к Варе вообще как к чужой вещи относится. А отец? Кто отец, Ира?
Ира икнула, шмыгнула носом и тихо, еле слышно, произнесла:
— Вы, Дмитрий...
Дмитрий выпучил глаза, не веря своим ушам.
— В смысле «я»? Как это возможно?
— В прямом, — она обхватила себя руками, словно ей стало холодно. — Вы же сами заранее всё сдали, когда с Алиной обследовались. Вы тогда думали, что у неё просто не получается забеременеть, и сдали свой материал. А Алина... она просто меня уговорила. Я видела Варю только минуту после рождения, а потом её сразу увезли.
Дмитрий медленно опустился на мокрую после полива ступеньку рядом с ней. В голове был полный сумбур. Точно, они действительно проходили обследование, он сдавал анализы, а Алина всё тянула. Он сейчас даже не мог вспомнить — сделала она это в итоге или нет.
— Ещё один вопрос, — выдавил он из себя, справившись с шоком. — Почему ты согласилась? Зачем тебе это было нужно?
— Она уговорила, — повторила Ира, вытирая слёзы. — Сказала, что не может забеременеть, что вы очень хотите ребёнка, что развалится семья. Предложила большие деньги, обещала помочь с поступлением в институт, с жильём. Я про суррогатное материнство читала, думала, что смогу, что это просто... процедура. А оно вон как вышло. Не знала я, что это так больно будет — отдавать своего ребёнка.
— Собирай вещи, — твёрдо сказал Дима, поднимаясь.
Ира испуганно отшатнулась.
— Куда? Зачем?
— Как это куда? К дочери, конечно, — он посмотрел на неё, и в его взгляде читалась непреклонная решимость. — Я думаю, ты будешь относиться к ней в тысячу раз лучше, чем та, кто сейчас называет себя её матерью.
— Но Алина... — Ира замотала головой. — Я же обещала, что никто ничего не узнает! Я слово дала! Она меня убьёт.
Дмитрий усмехнулся, и усмешка вышла нехорошей.
— Ты, Ира, пять месяцев на сохранении лежала?
— Нет, — прошептала она, отступая на шаг от его тяжёлого взгляда.
— А вот Алина лежала, — жёстко отрезал Дима. — Такие обманы я не прощаю. Поехали.
Алина, увидев на пороге мужа и бывшую домработницу, побледнела так, что даже помада на губах показалась неестественно яркой.
— Ты зачем её привёз? — выпалила она, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Господи, ну истерика какая-то! Суррогатная мать родила, подумаешь. Сейчас полмира так делает. Это наш ребёнок, Дима, не забывай!
— А ты, Алиночка, сейчас сядешь и посчитаешь, сколько ты мне должна, — спокойно, но с металлом в голосе произнёс Дмитрий, проходя в гостиную. — Все деньги, которые я платил за твоё фальшивое «лежание», за эту авантюру, ты вернёшь мне до копейки. Иначе я пойду в полицию и расскажу о мошенничестве. У тебя вообще есть свои деньги? Ах да, откуда же. Ира, иди к Варе. Нам тут с этой женщиной нужно серьёзно поговорить.
Через час, когда Алина, собрав чемодан, наконец уехала, хлопнув дверью, Дмитрий заглянул в детскую. Нина Васильевна уже ушла, убедившись, что Ира вполне справится с малышкой сама. Дима прислонился плечом к дверному косяку, боясь нарушить ту хрупкую гармонию, что царила в комнате. Ира сидела в кресле-качалке спиной к нему и тихо напевала какую-то нежную, тягучую мелодию, а Варя, лёжа у неё на руках, согласно гукала и теребила пуговицу на её кофте. Столько материнской любви и тепла было в этом простом, будничном моменте, что у Димы защипало в глазах. Он не стал мешать, тихонько отошёл.
Оставалось ещё одно дело. Нужно было навестить того самого доктора, что вёл «беременность» Алины.
Увидев Дмитрия на пороге своего кабинета, врач заметно побледнел и даже привстал, словно собираясь упасть на колени. Дима не дал ему и рта раскрыть.
— Кто настоящая мать Вари? — спросил он ледяным тоном. — И советую тебе не врать. Мне терять нечего.
— Понимаете, Дмитрий, там такая ситуация... — залепетал врач, вытирая платком выступившую на лбу испарину. — У вашей супруги обнаружились некоторые проблемы, чисто женские. Ей нужно было пролечиться, прежде чем беременеть. Но она очень торопилась, убедила меня, что время не ждёт. Алина — женщина убедительная, знаете ли... И я... я пошёл на должностное преступление. Использовал биоматериал той девушки, вашей бывшей домработницы. Алина считала, что эмбрион создан из её собственной яйцеклетки, но я, воспользовавшись её анализами, подменил материал. Она об этом даже не догадывается.
Дмитрий медленно выдохнул и опустился на стул, чувствуя, как напряжение последних часов отпускает его. В кабинете повисла тяжёлая тишина.
— За это, — наконец произнёс он, глядя врачу прямо в глаза, — я должен бы посадить тебя в тюрьму. Но, видимо, так распорядилась судьба. Если хочешь жить спокойно и дальше работать — уезжай из города. Сегодня же. И чтобы я тебя больше никогда не видел.
Выйдя из клиники, Дима остановился на крыльце и глубоко вдохнул вечерний воздух. Он вдруг с невероятной ясностью осознал, что получил какой-то невероятный, бесценный подарок. Судьба, вопреки всему, распорядилась так, как было нужно. Истина, какой бы горькой она ни была, оказалась лучше самого красивого обмана.
Дома было тихо и уютно. Дима тихонько заглянул в спальню. Его девчонки спали. Ира, утомлённая переживаниями, примостилась на самом краю широкой кровати, а Варя, раскинув в стороны крошечные ручки и ножки, безмятежно сопела ровно посередине, занимая стратегически важное положение.
Дима осторожно, стараясь не разбудить, переложил дочку в её кроватку, поправил одеяльце. Потом вернулся к кровати и накрыл Иру пледом. Она вздрогнула, приоткрыла сонные глаза.
— Спи, спи, — прошептал Дима, улыбаясь. — Я здесь, всё хорошо. Варя в кроватке, я пригляжу. Отдыхай.
Они не спеша узнавали друг друга заново, уже в новом качестве. Няня, конечно, оказалась больше не нужна — Ира с радостью взяла на себя и заботы о Варе, и домашние хлопоты, хотя Дмитрий сначала настаивал на помощнице. В итоге они нашли компромисс.
А еШесть лет брака — срок немалый, но для Дмитрия и Алины он пролетел как одно мгновение, наполненное, впрочем, не только радостью, но и гулом накопившихся друг к другу претензий. Дима, человек домашний и всей душой мечтавший о детях, с каждым днём всё острее чувствовал: их брак, который они六年 строили вместе, дал опасную течь, и под ногами неумолимо прибывает холодная вода. Алина же, напротив, словно наконец-то нашла себя — в шумных компаниях, тусовках, бесконечных сборах по салонам, оставляя мужа одного с его тоской по так и не наступившему счастью: по детскому смеху, возне по выходным, планам, в которых есть место наследникам. Очередная размолвка, вспыхнувшая, казалось бы, на пустом месте, грозила перерасти в нечто большее, чем просто ссора, — могла разрубить гордиев узел их отношений одним решительным ударом.щё спустя полгода, тёплым летним днём, они наконец сыграли свадьбу. Скромно, но очень душевно. И Варя, сидя на руках у счастливой мамы, радостно гукала в такт музыке.
Дмитрий пристально посмотрел на жену, и в его взгляде читалась не столько злость, сколько смертельная усталость от бесконечных недомолвок.
— Аль, ну посуди сама, тебе ведь уже тридцать, — начал он, стараясь говорить спокойно, но в голосе проскальзывала горечь.
— О господи, Дима, ты мог бы не напоминать мне об этом с таким завидным постоянством, каждые полчаса? — огрызнулась Алина, закатывая глаза. — Я в курсе своей даты рождения, спасибо.
— Я не про дату, Аля, — Дима покачал головой, чувствуя, как раздражение жены передаётся и ему. — Я о том, что время идёт, а мы с тобой так и не стали родителями. Мы женаты шесть лет, и каждый год я слышу от тебя обещания, что скоро, вот-вот, а воз и ныне там. Я устал ждать.
— То есть ты хочешь сказать, что я должна превратиться в наседку и забыть про себя? — Алина всплеснула руками. — Ты вообще представляешь, как я буду выглядеть с животиком и в бесформенных платьях? Все мои подруги следят за собой, выглядят шикарно, а я что?
— Для меня ты в любом виде будешь самой красивой, — устало возразил Дима. — Или тебе важно мнение кого-то другого, а не мужа?
Алина фыркнула, резко отвернувшись к окну. Она всегда так делала, когда хотела скрыть, что его слова задели её всерьёз. «Мнение мужа», — про себя передразнила она. Для него это мнение теперь было равносильно обвинению в том, что она плохая жена. И тихо, но с вызовом бросила уже вслух:
— Ну вот, началось. Снова ты про то, что я тобой не дорожу. Это просто смешно.
Дмитрий глубоко вздохнул, чувствуя, что терпение на исходе. Он подошёл к ней, пытаясь заглянуть в глаза.
— Значит, так. Если мы не можем прийти к общему решению, если для тебя вечеринки важнее, чем наша семья, то я, видимо, подам на развод. Я больше не вижу смысла в этом беге по кругу.
Алина резко обернулась, на её лице отразилось искреннее изумление.
— Ты что, с ума сошёл? Из-за каких-то детей, которых ещё и нет, разводиться? — она повысила голос. — Дима, тебе, наверное, к психологу нужно, а не разводом мне угрожать. У нас с тобой всё хорошо было, пока ты не зациклился на этом.
— Хорошо было? — переспросил мужчина, не веря своим ушам. — У меня, Аля, были совершенно другие планы на семью. Я рассчитывал, что мы будем вместе строить дом, растить детей, а не то, что ты будешь пропадать неизвестно где до утра, а я буду гадать, когда ты соизволишь вернуться. Мне нужна нормальная жена, а не подружка по клубам.
— Знаешь что, Дмитрий?.. — начала Алина, но он жестом остановил её.
— Знаю, — твёрдо произнёс он. — Я всё уже сказал.
Не говоря больше ни слова, Алина вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью спальни. Через минуту хлопнула входная дверь, и во дворе взревел мотор её машины.
Дима устало опустился на диван и провёл рукой по лицу.
— Ну вот, опять до утра, а потом явится как ни в чём не бывало, — пробормотал он себе под нос. — Хватит. Пора заканчивать этот цирк.
Он прошёл на кухню, чувствуя полный раздрай в мыслях. Открыл бар, достал бутылку коньяка и поставил на стол. Рядом бесшумно появилась Ирина, девушка, которая жила у них уже пару месяцев, помогая по хозяйству. Она быстро, но аккуратно достала из холодильника нарезку сыра и колбасы, соорудила пару бутербродов и поставила перед ним.
— Спасибо, Ир, — Дима благодарно кивнул, но тут же отодвинул тарелку. — Что-то совсем не хочется.
— Оно и понятно, что не хочется, — мягко, но с ноткой настойчивости ответила девушка. — Только если вы не поедите, ваши нервы вас совсем доконают. Моя бабушка, царствие ей небесное, всегда говорила: «Хоть потоп, хоть камни с неба, а человек должен есть, иначе сил не останется ни на что, даже на переживания».
Дима невольно улыбнулся, глядя на неё.
— Мудрая у вас бабушка была, судя по всему, — заметил он, придвигая тарелку обратно.
— Очень мудрая, — с теплотой в голосе подтвердила Ира. — В нашей деревне её все уважали и за советом приходили.
Ирина появилась в их доме не так давно, и её история тронула Дмитрия. Она приехала из далёкой глухой деревни с твёрдым намерением поступить в медицинский институт. В школе она окончила учёбу с медалью, но из-за смерти бабушки, которая её воспитывала, опоздала с подачей документов. Возвращаться в опустевший деревенский дом не хотелось, и она решила остаться в городе, найти работу на год, а потом снова попытать счастья в приёмной комиссии.
Ира сразу пришлась Диме по душе. Она была исполнительной, всё делала быстро и с душой, но главное — в ней не было ни капли той искусственности, что он так часто замечал в современных девушках, в том числе и в своей жене. Все они сейчас словно под копирку: накачанные губы, наращённые ресницы, худоба, граничащая с болезненностью. Ира же была абсолютно натуральной, не пользовалась косметикой, и от неё веяло каким-то забытым домашним уютом. Правда, Алина с первого дня её невзлюбила и при каждом удобном случае старалась уколоть или придраться, хотя поводов для этого Ира не давала.
— Ир, присядь со мной на минутку, — предложил Дима, кивая на стул напротив. — Коньяку налью?
— Ой, что вы! — Ира даже руками замахала. — Я такое вообще не пью, никогда не пробовала и не тянет. Я лучше чайку себе сделаю, если позволите.
Она налила себе чай и присела напротив. Они проговорили почти до полуночи. Ира рассказывала о деревенской жизни, о смешных историях, связанных с их соседом, дедом Иванычем, который, несмотря на пристрастие к самогону, оставался добрейшей души человеком. Дима слушал и ловил себя на мысли, что уже давно не чувствовал себя так спокойно и уютно. Никаких нервов, один сплошной позитив и душевное тепло. Вот бы всегда так...
Алина вернулась, когда за окном уже начало светать. Дима слышал, как хлопнула дверь, как она прошла в свою комнату (последнее время они спали в разных), но вставать и выяснять отношения не стал. Утром он заглянул к ней и, поморщившись от запаха перегара и сигарет, окончательно утвердился в своей правоте. Нет, не будет у них нормальной семьи. Если для женщины важнее собственная фигура и ночные гулянки, то ребёнок ей попросту не нужен.
Весь день Дмитрий провёл в тяжёлых раздумьях. Он вспоминал, как они начинали, как перед свадьбой обсуждали будущее. Тогда Алина была совсем другой — простой, искренней девчонкой, которая смотрела на него с восхищением и тоже говорила о детях. Они решили немного подождать, год-другой, чтобы она могла увидеть мир, попутешествовать. Дима хотел показать ей самые красивые уголки планеты. Но что-то пошло не так. В какой-то момент Алину словно подменили: из скромной девушки она превратилась в светскую львицу, помешанную на брендах и тусовках. Он и сам не заметил, когда это произошло, но сейчас, оглядываясь назад, понимал, что его, кажется, просто провели, как наивного мальчишку. Слишком уж быстро и органично Алина вписалась в эту новую для неё жизнь.
Ближе к обеду раздался звонок. Дима взглянул на экран — жена.
— Дима, что за дела? — с ходу набросилась она. — Я в салоне красоты, хочу расплатиться, а моя карта не работает!
— Пусть мастер пришлёт мне счёт, я оплачу, — спокойно ответил Дмитрий. — И впредь, Аль, давай договоримся: я буду перечислять тебе определённую сумму в месяц, и ты уже сама будешь планировать свои расходы. Как-то так.
— Чего-чего? — голос Алины взвился до визга. — Какую ещё сумму? Ты там совсем с ума сошёл? Это мои деньги, между прочим!
— Аля, мы вчера с тобой всё обсудили, — твёрдо произнёс Дима. — Я прекрасно понял твою позицию, ты, надеюсь, услышала мою. На развод пока подавать не буду, но если в ближайшее время ничего не изменится, к осени мы к этому разговору обязательно вернёмся.
Алина разразилась гневной тирадой, но Дмитрий, не дослушав, нажал отбой. И сразу почувствовал, как на душе стало паршиво, хотя он знал, что поступил правильно.
Однако следующие два месяца стали для него неожиданностью. Алина практически не выходила из дома. Она была ласковой, заботливой, каждый вечер готовила ужин и ждала его с работы. Дима даже начал думать, что, возможно, зря он накрутил себя, что вот же она — семья, о которой он мечтал. Они несколько раз ходили в кино, ужинали в ресторанах и даже однажды просто гуляли по парку, взявшись за руки. Дима позволил себе поверить, что всё наладилось.
А потом случилось то, что он никак не ожидал.
Однажды, вернувшись с работы, он застал дома не только Алину, но и незнакомого мужчину в строгом костюме. Алина выглядела взволнованной, но счастливой.
— Дим, присядь, пожалуйста, — попросила она, указывая на кресло.
— Ты заболела? Что-то случилось? — Дмитрий насторожился, переводя взгляд с жены на доктора.
— Я бы сама тебе всё рассказала, но думаю, будет лучше, если это сделает специалист, — Алина грустно улыбнулась и села рядом с ним на диван, взяв его за руку. — Хотя... знаешь, после того, что ты услышишь, возможно, тебе и правда лучше будет подать на развод и найти другую женщину, которая сможет дать тебе здорового ребёнка.
Доктор начал свой рассказ, из которого следовало, что из-за особенностей организма Алины выносить ребёнка будет очень сложно. Но, учитывая её огромное желание стать матерью, их клиника готова взять на себя сопровождение беременности на всех этапах.
— А это насколько опасно? — спросил Дима, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги за жену.
— Опасность для жизни пациентки минимальна, — успокоил его врач. — Основная сложность — моральная. Алине придётся провести в стационаре под постоянным наблюдением очень много времени. Как только плод сформируется и начнёт активно расти, ей нужно будет лечь на сохранение. По сути, большую часть беременности она проведёт в больнице.
Дмитрий повернулся к жене, всё ещё сжимая её ладонь.
— Я правильно понял? Ты сама, добровольно, захотела ребёнка, зная обо всех рисках? — в его голосе звучало изумление и зарождающаяся гордость.
— Да, Дим, — тихо ответила Алина, и в её глазах блеснули слёзы. — Я много думала эти два месяца... и поняла, что ты был прав. Семья не может быть настоящей без детей, без общего будущего. Я просто... я просто очень испугалась, что не смогу, что испорчу себе жизнь, а теперь... теперь я хочу попробовать. Ради нас.
— Что? Что ещё? — Дима почувствовал подвох в её паузе. — Говори уже, не пугай.
— Это не опасно для меня, — поспешила успокоить его Алина. — Но чтобы исключить малейшую угрозу для малыша, мне придётся лечь в больницу месяца на пять. Может, и больше. И это... это бешеные деньги, Дим. Очень дорого.
Дмитрий облегчённо выдохнул и привлёк жену к себе, обнимая за плечи.
— Глупая, — прошептал он ей в волосы. — Об этом даже не думай. Деньги — это полная ерунда по сравнению с тем, что ты решилась на это. Я всё улажу.
Прошёл примерно месяц. Беременность протекала относительно нормально, но Алина стала очень раздражительной. Как-то вечером Дима, вернувшись домой, застал её на диване в слезах.
— Что стряслось? — он тут же подошёл к ней, присаживаясь рядом.
— Дим, я сама не понимаю, что со мной происходит, — всхлипывая, начала Алина. — Я как будто сама не своя. Я накричала на Иру, наговорила ей гадостей и уволила её. А сейчас даже не могу вспомнить, за что я на неё так взъелась. Просто какая-то волна накрыла, и я не смогла сдержаться. А потом накатило снова, и вот я уже час рыдаю и не могу остановиться. У меня что-то с нервами, да? Может, мне к врачу?
Дима крепко обнял жену, гладя её по спине.
— Всё нормально, малыш, — прошептал он успокаивающе. — Завтра же съездим к твоему доктору, пусть посмотрит. А Иру... Иру, конечно, жалко, она хорошо работала и была хорошим человеком. Но что теперь поделать... Главное, чтобы ты была спокойна и здорова. Всё остальное решим.
Дмитрий сидел в коридоре перинатального центра, уставившись в одну точку на кафельной плитке пола. Мысли путались, сменяя одна другую: от радостного предвкушения до липкого, противного страха. Наконец дверь кабинета открылась, и вышла Алина. Вид у неё был какой-то потерянный, словно она сама не до конца понимала, что только что услышала. Она молча опустилась на стул рядом с мужем и уставилась в стену.
— Ну что там? — Дима осторожно коснулся её руки, пытаясь заглянуть в глаза. — Говорят что-то? Всё нормально?
Алина медленно повернула к нему голову, и в её взгляде читалась растерянность, смешанная с лёгкой иронией.
— Говорят, что это, оказывается, только цветочки, — тихо произнесла она, криво усмехнувшись. — А вот что дальше будет — то самое интересное.
— В каком смысле «интересное»? — Дима нахмурился, ничего не понимая. — Аль, ты можешь говорить конкретнее? Меня уже трясёт от твоих загадок.
— Я беременна, Дим, — выдохнула она, и в её голосе послышались нотки обречённости. — Четыре недели всего. И всё это безумие, все мои истерики, слёзы, увольнение Иры — это всё из-за беременности. Врач сказал, что у меня гормональный шторм и дальше будет только веселее.
Дмитрий сначала замер, переваривая услышанное, потом открыл рот, снова закрыл, чувствуя, как по лицу расползается глупая, счастливая улыбка. Он схватил её ладони в свои и прижал к груди.
— Аль... Алёнка... Да ты же просто чудо! — заговорил он сбивчиво, захлёбываясь эмоциями. — Да я всё стерплю, слышишь? Всё, что угодно! Хоть шторм, хоть ураган, хоть что! Только бы ты и малыш были здоровы.
Последующие пять месяцев превратились для Дмитрия в бесконечную череду серых, однообразных дней, наполненных лишь работой и тревожным ожиданием. Жену он видел всего несколько раз, да и то мельком, через окно больничной палаты, когда привозил передачки. Врачи были непреклонны: Алине категорически запрещалось покидать стерильную палату и контактировать с кем-либо, кто мог бы стать источником инфекции. Условия стоили безумных денег, буквально сжирающих его немалый заработок, но Дима и не думал жалеть о потраченном. Единственной его отрадой становились снимки УЗИ, которые ему время от времени передавала медсестра. Каждый вечер он подолгу рассматривал их, смахивая набегающие слёзы умиления.
— Аль, ты только посмотри, какая она у нас красивая, — шептал он, водя пальцем по очертаниям крошечных пальчиков на экране планшета, когда им наконец разрешили вернуться домой. — Совершенство простое.
В этот день они наконец-то приехали домой. Алина, обессиленная и бледная, сразу же опустилась на диван в гостиной, прикрыв глаза. Рядом в переносной люльке мирно посапывала их новорождённая дочка Варя.
— Дима, ты, надеюсь, уже нашёл нам нормальную няню? — устало спросила Алина, не открывая глаз. — Я себя чувствую просто выжатым лимоном, сил совсем нет. Ближайшие дни я вообще не смогу заниматься ребёнком. Мне нужно просто отлёживаться и приходить в себя.
— Да, конечно, Аль, не переживай, я всё уладил, — закивал Дмитрий, подходя к ней. — Только вот... кормить-то её как? Ты пробовала?
Алина поморщилась и даже слегка передёрнула плечами, словно от неприятного прикосновения.
— Нет молока, Дим, — ответила она с ноткой раздражения в голосе. — Врач сказал, что такое случается. Я надеюсь, ты не считаешь это моим преступлением? Я и так столько вытерпела из-за этого ребёнка.
— Что ты, что ты, Алёнка, конечно, нет, — поспешил успокоить её Дима. — Ты прости, глупый вопрос. Отдыхай, ради бога. Я сам всё решу.
Он бережно подхватил на руки дочку и вышел из комнаты, чувствуя себя при этом самым счастливым человеком на земле. Ему казалось, что сейчас он готов простить всё и вся, лишь бы эта кроха была рядом.
Через пару дней в доме появилась пожилая женщина, Нина Васильевна, опытная няня с мягким голосом и добрыми глазами. Она быстро взяла в свои руки все заботы о Варе, полностью освободив от них и без того не слишком обременявшую себя Алину. По вечерам Дима забирал дочку к себе в комнату, подолгу держал на руках, разговаривал с ней, но каждый раз ловил себя на мысли, что жена как-то странно равнодушна к малышке. Она могла мельком взглянуть на Варю, но никогда не тянулась к ней, не просилась подержать. Дима гнал от себя мрачные мысли, успокаивая себя тем, что у Алины просто ещё не проснулся материнский инстинкт, что это дело времени.
Прошло три месяца. Алина уже несколько раз уезжала встречаться с подружками, выглядела вполне здоровой и цветущей, но ни разу за всё это время самостоятельно не поменяла дочке подгузник и не покормила её из бутылочки. Все заботы по-прежнему лежали на Нине Васильевне и на самом Дмитрии.
Однажды днём няня ушла гулять с Варей в парк, и Дима, решив, что момент подходящий, направился в комнату жены, чтобы наконец поговорить по душам. Он тихонько постучал, приоткрыл дверь и обнаружил, что комната пуста. Из ванной доносился шум воды. Дима присел в кресло, машинально взял в руки пульт от телевизора и тут же услышал негромкий писк — на журнальном столике завибрировал телефон Алины. Он бросил беглый взгляд на экран и вдруг почувствовал, как внутри всё похолодело. На дисплее высветилось сообщение от Ирины, их бывшей домработницы: «Аль, привет! Как там наша маленькая Варя? Не могла бы ты прислать её фотку? Понимаю, что глупо и неправильно, но я очень по ней скучаю».
Дмитрий несколько секунд смотрел на экран, пытаясь осмыслить увиденное. Как Ира может скучать по Варе, если она, по его убеждению, ни разу в жизни её не видела? Она уволилась задолго до родов и, как он думал, уехала обратно в свою деревню. Что-то здесь было не так. Какая-то крошечная деталь не давала покоя, ускользала, не позволяя мыслям сложиться в цельную картину. Не говоря ни слова, он выскользнул из комнаты.
Через минуту Дмитрий уже сидел в машине и выруливал со двора.
— Так, надо всё выяснить раз и навсегда, — пробормотал он, набирая в навигаторе адрес Ирины, который чудом сохранился в старой переписке. — Нужно просто поговорить с ней. Она не сможет соврать, потому что... потому что в тот вечер, когда мы сидели на кухне и разговаривали, между нами возникло что-то особенное. Невидимая связь, чувство доверия.
Откуда он вообще взял, что Ира уехала в деревню? Он сам себе не мог ответить на этот вопрос.
Дорога до нужной деревни заняла около часа. Дмитрий нашёл дом — самый обычный, деревенский, с палисадником и покосившимся забором. Он заглушил мотор, вышел из машины и медленно направился к калитке. И тут же увидел её. Ира сидела на крыльце, обхватив голову руками, и казалась такой маленькой и беззащитной в своей старой футболке и выцветших джинсах.
— Ира! — окликнул он её, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Девушка вздрогнула, резво вскочила на ноги. Её лицо, когда она узнала его, исказилось от испуга и какой-то невыносимой внутренней боли. Она открыла рот, но из груди вырвался лишь сдавленный хрип.
— Простите меня... — прошептала она побелевшими губами. — Я не смогла... Не могу я всё это забыть, понимаете? Не могу забыть Варю... Она же моя... Моя кровиночка...
А потом она зарыдала. Так горько и отчаянно, что Дмитрий на мгновение растерялся. Он попытался успокоить её словами, но она продолжала рыдать, трясясь всем телом. Тогда он лихорадочно огляделся, увидел рядом с крыльцом ведро с водой и ковш, которым Ира, видимо, поливала цветы. Схватив ковш, он, недолго думая, вылил его содержимое прямо на голову девушки.
Ира ахнула, захлебнулась, замолчала и уставилась на него круглыми от изумления глазами, с которых стекала вода. Дима, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость, глухо спросил:
— Это ты родила Варю?
— Я... — она всхлипнула, вытирая лицо мокрыми руками. — Да, я... Только, пожалуйста, не надо истерик, Дима. Я всё объясню.
— Я так и знал, — выдохнул он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — У Алины же ни одной растяжки, ни одной царапины после родов. Она к Варе вообще как к чужой вещи относится. А отец? Кто отец, Ира?
Ира икнула, шмыгнула носом и тихо, еле слышно, произнесла:
— Вы, Дмитрий...
Дмитрий выпучил глаза, не веря своим ушам.
— В смысле «я»? Как это возможно?
— В прямом, — она обхватила себя руками, словно ей стало холодно. — Вы же сами заранее всё сдали, когда с Алиной обследовались. Вы тогда думали, что у неё просто не получается забеременеть, и сдали свой материал. А Алина... она просто меня уговорила. Я видела Варю только минуту после рождения, а потом её сразу увезли.
Дмитрий медленно опустился на мокрую после полива ступеньку рядом с ней. В голове был полный сумбур. Точно, они действительно проходили обследование, он сдавал анализы, а Алина всё тянула. Он сейчас даже не мог вспомнить — сделала она это в итоге или нет.
— Ещё один вопрос, — выдавил он из себя, справившись с шоком. — Почему ты согласилась? Зачем тебе это было нужно?
— Она уговорила, — повторила Ира, вытирая слёзы. — Сказала, что не может забеременеть, что вы очень хотите ребёнка, что развалится семья. Предложила большие деньги, обещала помочь с поступлением в институт, с жильём. Я про суррогатное материнство читала, думала, что смогу, что это просто... процедура. А оно вон как вышло. Не знала я, что это так больно будет — отдавать своего ребёнка.
— Собирай вещи, — твёрдо сказал Дима, поднимаясь.
Ира испуганно отшатнулась.
— Куда? Зачем?
— Как это куда? К дочери, конечно, — он посмотрел на неё, и в его взгляде читалась непреклонная решимость. — Я думаю, ты будешь относиться к ней в тысячу раз лучше, чем та, кто сейчас называет себя её матерью.
— Но Алина... — Ира замотала головой. — Я же обещала, что никто ничего не узнает! Я слово дала! Она меня убьёт.
Дмитрий усмехнулся, и усмешка вышла нехорошей.
— Ты, Ира, пять месяцев на сохранении лежала?
— Нет, — прошептала она, отступая на шаг от его тяжёлого взгляда.
— А вот Алина лежала, — жёстко отрезал Дима. — Такие обманы я не прощаю. Поехали.
Алина, увидев на пороге мужа и бывшую домработницу, побледнела так, что даже помада на губах показалась неестественно яркой.
— Ты зачем её привёз? — выпалила она, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Господи, ну истерика какая-то! Суррогатная мать родила, подумаешь. Сейчас полмира так делает. Это наш ребёнок, Дима, не забывай!
— А ты, Алиночка, сейчас сядешь и посчитаешь, сколько ты мне должна, — спокойно, но с металлом в голосе произнёс Дмитрий, проходя в гостиную. — Все деньги, которые я платил за твоё фальшивое «лежание», за эту авантюру, ты вернёшь мне до копейки. Иначе я пойду в полицию и расскажу о мошенничестве. У тебя вообще есть свои деньги? Ах да, откуда же. Ира, иди к Варе. Нам тут с этой женщиной нужно серьёзно поговорить.
Через час, когда Алина, собрав чемодан, наконец уехала, хлопнув дверью, Дмитрий заглянул в детскую. Нина Васильевна уже ушла, убедившись, что Ира вполне справится с малышкой сама. Дима прислонился плечом к дверному косяку, боясь нарушить ту хрупкую гармонию, что царила в комнате. Ира сидела в кресле-качалке спиной к нему и тихо напевала какую-то нежную, тягучую мелодию, а Варя, лёжа у неё на руках, согласно гукала и теребила пуговицу на её кофте. Столько материнской любви и тепла было в этом простом, будничном моменте, что у Димы защипало в глазах. Он не стал мешать, тихонько отошёл.
Оставалось ещё одно дело. Нужно было навестить того самого доктора, что вёл «беременность» Алины.
Увидев Дмитрия на пороге своего кабинета, врач заметно побледнел и даже привстал, словно собираясь упасть на колени. Дима не дал ему и рта раскрыть.
— Кто настоящая мать Вари? — спросил он ледяным тоном. — И советую тебе не врать. Мне терять нечего.
— Понимаете, Дмитрий, там такая ситуация... — залепетал врач, вытирая платком выступившую на лбу испарину. — У вашей супруги обнаружились некоторые проблемы, чисто женские. Ей нужно было пролечиться, прежде чем беременеть. Но она очень торопилась, убедила меня, что время не ждёт. Алина — женщина убедительная, знаете ли... И я... я пошёл на должностное преступление. Использовал биоматериал той девушки, вашей бывшей домработницы. Алина считала, что эмбрион создан из её собственной яйцеклетки, но я, воспользовавшись её анализами, подменил материал. Она об этом даже не догадывается.
Дмитрий медленно выдохнул и опустился на стул, чувствуя, как напряжение последних часов отпускает его. В кабинете повисла тяжёлая тишина.
— За это, — наконец произнёс он, глядя врачу прямо в глаза, — я должен бы посадить тебя в тюрьму. Но, видимо, так распорядилась судьба. Если хочешь жить спокойно и дальше работать — уезжай из города. Сегодня же. И чтобы я тебя больше никогда не видел.
Выйдя из клиники, Дима остановился на крыльце и глубоко вдохнул вечерний воздух. Он вдруг с невероятной ясностью осознал, что получил какой-то невероятный, бесценный подарок. Судьба, вопреки всему, распорядилась так, как было нужно. Истина, какой бы горькой она ни была, оказалась лучше самого красивого обмана.
Дома было тихо и уютно. Дима тихонько заглянул в спальню. Его девчонки спали. Ира, утомлённая переживаниями, примостилась на самом краю широкой кровати, а Варя, раскинув в стороны крошечные ручки и ножки, безмятежно сопела ровно посередине, занимая стратегически важное положение.
Дима осторожно, стараясь не разбудить, переложил дочку в её кроватку, поправил одеяльце. Потом вернулся к кровати и накрыл Иру пледом. Она вздрогнула, приоткрыла сонные глаза.
— Спи, спи, — прошептал Дима, улыбаясь. — Я здесь, всё хорошо. Варя в кроватке, я пригляжу. Отдыхай.
Они не спеша узнавали друг друга заново, уже в новом качестве. Няня, конечно, оказалась больше не нужна — Ира с радостью взяла на себя и заботы о Варе, и домашние хлопоты, хотя Дмитрий сначала настаивал на помощнице. В итоге они нашли компромисс.
А ещё спустя полгода, тёплым летним днём, они наконец сыграли свадьбу. Скромно, но очень душевно. И Варя, сидя на руках у счастливой мамы, радостно гукала в такт музыке.