— Салат оливье пересолила. Мясо сухое. Стол накрыт как в столовке, — Артём отодвинул тарелку, и вилка с грохотом упала на пол.
Я стояла у плиты, вытирая руки о фартук. За окнами Новый год гремел салютами, а в нашей двушке нависла такая тишина, что было слышно, как тикают ходики.
— Знаешь что, Лена? — он посмотрел на меня с брезгливостью, от которой у меня внутри всё перевернулось. — Ты просто нянька, а не женщина. Сидишь дома, детей растишь и даже за двадцать лет готовку не осилила.
— Я не просто сижу дома. Я веду хозяйство, занимаюсь с детьми, ещё и подработку...
— Подработку? — перебил он. — Ты там в интернете копейки зарабатываешь. Это не работа. Это баловство. Мои триста тысяч в месяц — вот работа. А ты так, нянька с компьютером.
Я молчала. За столом сидели наши дети — старший, Костя, уткнулся в телефон, младшая, Алиса, испуганно смотрела на отца. Я взяла её за руку под столом.
— Артём, может, не при детях? — тихо попросила я.
— А что при детях? Пусть знают правду. Мама у нас великий бизнесмен! — он хохотнул. — Ты хоть раз в жизни нормальные деньги заработала?
Я сглотнула ком в горле. Заработала. Ещё как заработала. Просто он об этом не знал.
Мы познакомились на четвёртом курсе. Артём был уверенным, красивым, из хорошей семьи. Я влюбилась как кошка. После института сразу родился Костя, через три года — Алиса. Артём к тому времени уже стал финансовым директором в крупной компании, и вопрос «работать или не работать» даже не обсуждался.
— Зачем тебе работать? — удивлялся он. — Я обеспечиваю. Ты занимаешься домом и детьми.
Первые годы меня всё устраивало. Я варила борщи, водила детей на кружки, встречала мужа с работы. Но лет через пять что-то щёлкнуло. Артём стал смотреть сквозь меня. Разговаривал, не отрываясь от телефона. На вопросы отвечал односложно. Я стала для него частью интерьера — удобным диваном, который всегда на месте.
— Тёма, может, сходим куда-нибудь? В кино?
— Я устал.
— Может, поговорим?
— О чём? У тебя что, какие-то новости? Дети здоровы? Еда есть? Ну и хорошо.
Я задыхалась. Подруги советовали найти хобби. Я перепробовала всё — вышивку, фитнес, курсы флористики. Ничто не заполняло пустоту.
А потом случайно наткнулась в интернете на статью про удалённую работу. И всё завертелось.
Сначала я просто печатала тексты для студентов. Копейки, но мои. Потом одна знакомая попросила помочь с ведением инстаграма для её маленького магазина. Пошло. Я оказалась в этом хороша. Через полгода у меня было уже пять клиентов, и я зарабатывала тысяч сорок в месяц.
— Чем ты там целыми днями щёлкаешь? — спрашивал Артём, проходя мимо моего ноутбука.
— Работаю.
— Ага, — усмехался он и уходил в комнату смотреть телевизор.
Я не спорила. Мне даже было удобно, что он не вникает. Я откладывала деньги на отдельную карту. Мало ли что. Подруга Катя говорила: «Ты что, тайник заводишь? Доверяешь мужу?». А я отвечала: «Себе не доверяю. Вдруг однажды останусь без всего».
Катя оказалась права быстрее, чем я думала.
Новый год мы всегда встречали с родителями Артёма. Свекровь, Ирина Васильевна, женщина властная и громкая, любила повторять: «Лена у нас молодец, тихая, удобная. Не то что некоторые — карьеристки, дома пусто, мужик голодный».
Я терпела. Улыбалась. Накрывала стол.
Но в этом году что-то сломалось. Может, потому что я почувствовала себя не просто «удобной», а человеком с деньгами. Со своими деньгами.
За месяц до праздника я купила Артёму подарок — новые часы, о которых он мечтал. Дорогие, за двести тысяч. Я копила полгода, откладывая с каждой зарплаты. И хотела вручить их в полночь, под бой курантов, чтобы он увидел — я не просто нянька.
А он испортил всё за час до боя.
— Тёма, я хочу тебе сказать... — начала я после той сцены с салатом.
— Лен, отстань. Иди лучше посуду помой. Ко мне сейчас Сергей с женой зайдут, соседи сверху, а у тебя тут бардак.
Я закрыла рот. Пошла мыть посуду.
Сергей с женой пришли ровно в одиннадцать. Мы чокнулись, выпили шампанского. Артём оживился, шутил, рассказывал про свои успехи на работе.
— А Лена чем занимается? — спросила Света, жена Сергея, симпатичная женщина в дорогом платье.
— Лена? — Артём хохотнул. — Лена у нас домохозяйка со стажем. Детей растит. Ну и в интернете там... — он покрутил рукой в воздухе. — В игрушки играет, наверное.
Света понимающе кивнула. А меня будто кипятком ошпарили.
— Я не в игрушки играю, — тихо сказала я. — Я веду соцсети для бизнеса. Продвижение, контент, реклама. У меня пять крупных клиентов.
— Ого, — удивилась Света. — Это же сейчас востребовано. Наверное, хороший доход?
— Ну так... — я замялась. — Хватает.
— Да брось ты, — махнул рукой Артём. — Там копейки. Ну тысяч двадцать, тридцать. Несерьёзно.
Я промолчала. Не говорить же при всех, что зарабатываю почти как он.
В полночь мы загадали желания. Я достала коробку с часами и протянула мужу.
— Это тебе. С Новым годом.
Артём открыл, посмотрел, и лицо у него вытянулось.
— Это же... Лен, это подделка? Где ты взяла?
— Оригинал. В бутике.
— Ты с ума сошла? На какие шиши? Ты мне карту кредитную не подключала? — он зло посмотрел на меня. — Ты влезла в долги ради понтов?
— Я заработала.
— Да ладно врать-то! — он швырнул коробку на стол. — Скажи честно, у матери заняла? Или мне на карту повесили?
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё закипает. Десять лет молчания. Десять лет «няньки». Десять лет невидимки.
— Ты прав, — сказала я, вставая из-за стола. — Я просто нянька. И нянька устала.
Я вышла на кухню, достала телефон и набрала сообщение своему самому крупному клиенту: «С завтрашнего дня могу работать полный день. Берите все проекты, которые были на паузе».
Ответ пришёл через минуту: «Отлично! Ждали этого. Зарплата с января — двести. Плюс бонусы».
Я ушла к Кате в ту же ночь. Сказала Артёму: «Мне нужно подумать». Он только рукой махнул — иди, мол, проветрись, завтра вернёшься.
Не вернулась.
Я сняла квартиру. Небольшую, но свою. Дети были у свекрови — Ирина Васильевна с радостью забрала их, сказав: «Пусть мамочка отдохнёт, устала, бедная, от безделья». Я не спорила.
Месяц я работала как проклятая. Вставала в шесть, ложилась за полночь. Взяла ещё трёх клиентов. К февралю мой заработок перевалил за триста пятьдесят тысяч.
Артём звонил, но редко. Спрашивал, когда вернусь. Я отвечала: «Скоро».
А потом пришло письмо от Ирины Васильевны. Длинное, гневное. «Ты почему детей бросила? Ты почему мужа не жалеешь? У него давление, работа, а ты тут выпендриваешься. Возвращайся, пока есть время, а то мы тебя воспитывать начнём».
Я не ответила.
В середине февраля позвонил Артём. Голос был странный — не обычный командирский, а какой-то сдавленный.
— Лен, привет. Надо поговорить.
— Говори.
— Не по телефону. Давай встретимся.
Я согласилась. Назначила встречу в кафе рядом с его офисом. Сама не знаю, зачем. Наверное, чтобы поставить точку.
Артём пришёл не один. С ним был какой-то мужчина в дорогом костюме, лет пятидесяти, с усталым лицом.
— Лена, это Игорь Викторович, наш новый... ну, в общем, он теперь собственник компании.
Я удивилась, но вида не подала. Мы сели за столик.
— Лена, — начал Артём, и я заметила, что он теребит салфетку. — У нас проблемы. Компанию продали, новый владелец проводит аудит. И там... в общем, нашли какие-то несоответствия в отчётности за прошлый год. Меня подозревают в финансовых махинациях.
— А ты при чём? — спросила я спокойно.
— Я финдиректор. Я отвечаю. Если докажут, что я знал... — он замолчал.
— Вы знали? — спросил Игорь Викторович, глядя на меня.
— Я вообще не работаю в вашей компании, — усмехнулась я.
— Но вы, насколько я понимаю, ведёте соцсети нескольких наших контрагентов. В частности, ООО «Стройинвест». Вы с ними сотрудничаете?
Я кивнула. «Стройинвест» был моим клиентом уже полгода.
— Мы проанализировали их отчёты. Всё чисто, прозрачно. Там ваш стиль работы — грамотно, профессионально. А вот у нас... — он развёл руками. — Артём Михайлович говорит, что вы могли бы помочь разобраться. У вас есть доступ к документам?
Я перевела взгляд на мужа. Он смотрел на меня как побитая собака.
— Лена, я не прошу прощения за тот Новый год. Я просто прошу помощи. Если меня посадят, детям будет хуже. Ты же понимаешь.
Я понимала. Я всё понимала. И ещё я понимала, что он даже сейчас не может сказать простое «прости». Ему проще прикрыться детьми.
— Я помогу, — сказала я.
Артём выдохнул, лицо его расслабилось.
— Но на одном условии.
— На каком?
— Ты попросишь у меня зарплату.
— Что?
— Ты сказал тогда: «Ты просто нянька, а не бизнесвумен. Ты хоть раз в жизни нормальные деньги заработала?». Так вот. Я заработала. И сейчас, когда я спасу твою задницу, ты сядешь и попросишь у меня зарплату. Как у своего начальника. Вслух. При свидетеле.
Игорь Викторович кашлянул, пряча улыбку. Артём побагровел.
— Ты серьёзно?
— полностью.
Он молчал минуту, другую. Я уже думала, что он встанет и уйдёт. Но он остался.
— Лена, я... — голос его дрогнул. — Можно мне... получить зарплату? За этот месяц?
— Какую сумму?
— Ну... сколько дадите.
Я достала телефон, сделала вид, что смотрю баланс.
— Триста тысяч. Аванс. Остальное — по окончанию проекта.
Игорь Викторович хмыкнул. Артём кивнул, глядя в стол.
Я перевела деньги. Прямо при нём. С карты, на которой лежало больше миллиона. Он увидел остаток. Глаза у него стали круглыми.
— Это... это всё твоё?
— Да. Заработанное за год. Пока я была нянькой с компьютером.
Артём отделался штрафом. Я нашла ему хорошего адвоката. Не потому что люблю, а потому что отец моих детей не должен сидеть в тюрьме.
Мы развелись через два месяца. Без скандалов, тихо и мирно. Он съехал к родителям, а я осталась в нашей квартире — он оставил мне её вместо алиментов.
Ирина Васильевна теперь звонит каждую неделю. Спрашивает, не нужна ли помощь. Предлагает посидеть с детьми. Голос у неё сладкий, как патока. Она даже приезжала, привозила пирожки и говорила: «Леночка, ты такая молодец, такая деловая! А мой Тёма — дурак дураком, прости господи».
Я слушаю, киваю и улыбаюсь.
Накануне открыла своё агентство. Взяла трёх девочек в помощницы. Артём приходил проситься на работу. Я сказала: «Присылай CV. Рассмотрю на общих основаниях».
Дети гордятся мной. Костя говорит друзьям: «Моя мама — бизнесвумен». Алиса рисует меня за ноутбуком и подписывает: «Мама работает».
Я вешаю рисунки на стену. Напротив зеркала.
Чтобы каждый день видеть: я не нянька. Я женщина, которая умеет всё. Даже прощать. Но только тех, кто этого заслуживает.