Жил-был человек, который боялся лифтов. При виде их закрывающихся дверей его организм буквально устраивал внутренний шабаш — такой себе корпоратив гормонов стресса, где адреналин отплясывал польку на позвонках, сердце пускалось вприсядку, ладони становились влажными, а в глазах темнело.
История наших страхов похожа на луковицу, которая застряла в бессознательном, превратившись в симптом. В работе «Этюды об истерии» ( 1895 год) Фрейд обнаружил, что патогенный материал (те самые воспоминания, которые вызывают фобические симптомы) организован в сложную архитектуру многослойного напластования, которая работает как система защиты. Психика «архивирует» травму тремя слоями упорядочивания и множеством «покрывающих воспоминаний», чтобы уберечь наше сознание от боли. Расскажу.
Первый слой (хронологический)
Это самый поверхностный, «рекламный» слой, в котором воспоминания расположены в строгом временном порядке. Это красивая упаковка удобных поводов, в которую психика заворачивает проблему, чтобы легализовать иррациональный страх. Например, «Я два года назад застрял в лифте, свет погас и мне стало плохо. С тех пор я хожу пешком». Логично? Логично. Но это не причина, а «кашемировый шарфик» на шее у настоящего чудовища.
Второй слой ( тематический)
Это промежуточный слой. Здесь память работает не по календарю, а по «тегам». Это как гиперссылки в Википедии. Ты кликаешь на слово «Лифт» и проваливаешься в кроличью нору, где перемешаны события десятилетней давности и вчерашний вечер, а физическая теснота лифта связывается с социальной «теснотой» отношений и обстоятельств, в которых также невозможно вздохнуть полной грудью. И если покопаться в жизненном багаже, то можно увидеть, что лифты пугали тебя всегда. Просто раньше этот страх маскировался под «боязнь замкнутых пространств» и имел при себе целый штат заместителей. В детстве это была «боязнь темноты», в школе — «ужас перед унижением у доски», а в юности — «экзистенциальная тоска» в переполненном автобусе, где чужие локти и спины давили со всех сторон, как стены лифта. Страх просто менял костюмы, как опытный шпион, чтобы его не рассекретили раньше времени. А лифт стал финальной точкой сборки.
Третий слой (логическая связность)
Это самый сложный слой, который Фрейд называет «логической цепью». Это не временная и не тематическая связь, а путь, по которому движется мысль от симптома к причине. Это бункер. Самый глубокий и тщательно охраняемый уровень, где лежит не просто воспоминание, а чистый, нерасфасованный ужас — тот самый первобытный крик, который когда-то не смог вырваться наружу. Это про что-то фундаментальное: про встречу с небытием, про внезапное осознание своего полного одиночества во враждебной вселенной или про предательство того, кто должен был тебя защищать. Например, внутри этого слоя, в самом пыльном углу памяти может валяться одно забытое воспоминание о том, как маленький мальчик, лет пяти, играл в прятки во дворе, и старшие пацаны, чтобы подшутить, заперли его в сарае с инструментами. Было темно, пахло ржавым железом и мышами, а главное — было безумно стыдно закричать и показать свой страх. И он стоял там, сжимая кулаки, глотая слезы и этот дурацкий страх, как невкусную кашу…
Вот это и есть ядро, тот самый маленький, твёрдый комочек, вокруг которого наросла вся многотонная луковая конструкция фобии. Здесь «патогенная идея» (бессилие + запрет на крик) нашла свою «чистую форму». Старый детский аффект не исчез в никуда — он просто залёг на дно психического океана и терпеливо ждал пароля. Ждал, когда появится что-то похожее: темнота, замкнутость, чувство, что ты в ловушке и нельзя пикнуть. А когда дождался, весь законсервированный ужас встрепенулся, козырнул и махнул удостоверением: «Пароль принят. Симптом активирован». И все. Детский запертый испуг из старого сарая с инструментами «переехал» в новый лифт, открыв филиал по производству панических атак.
Знаете, наши страхи, словно старая луковица, могут годами прорастать сквозь этажи психики, пока не пробивают асфальт сознания. Травма «архивируется» слоями упорядочивания и множеством «покрывающих воспоминаний». И можно всю жизнь провести в бегах от лифта, не замечая маленького мальчика, который до сих пор стоит в темноте и боится заплакать. А можно, добравшись до «ядра травмы», однажды взять его за руку, нажать кнопку и по-взрослому сказать: «Смотри, мы едем к свету, и я больше никому не дам тебя в обиду»…
Ольга Караванова,
Психолог, влюбленный в психоанализ