«Этот человек мне нужен. Он умеет драться».
Авраам Линкольн сказал это про Улисса Гранта в ответ на жалобы советников, которые пытались убедить президента убрать генерала с командования. Советники жаловались разное: пьёт, неопрятен, нет светских манер, офицеры из старых семей его не уважают.
Линкольн ответил с той же сухой точностью, с которой Грант составлял свои ультиматумы.
К 1864 году президент перепробовал несколько главнокомандующих. Макклеллан — методичный, осторожный, блестяще организовавший армию и категорически отказывавшийся её в дело пускать. Бернсайд — честный человек, проигравший Фредериксберг с чудовищными потерями. Хукер — самоуверенный, разгромленный Ли при Чанселорсвилле. Мид — победил при Геттисберге и не преследовал отступавшего противника.
Грант воевал иначе. Он не просил разрешения атаковать. Он атаковал — и докладывал о результатах.
Хирам, ставший Улиссом: как путаница с документами изменила имя
Родился он Хирамом Улиссом Грантом в 1822 году в Огайо. Отец держал кожевенную мастерскую — дело небогатое, но надёжное. Военной традиции в семье не было.
В Вест-Пойнт его записал отец — не столько из военных амбиций, сколько потому, что военное училище давало образование за казённый счёт. При поступлении чиновник допустил ошибку в документах: вписал вместо «Хирам Улисс» — «Улисс Симпсон», где «Симпсон» была девичья фамилия матери. Исправлять ошибку было хлопотно, и Грант махнул рукой: пусть будет Улисс Симпсон.
Так случайная канцелярская ошибка дала одному из самых знаменитых американцев то имя, под которым он вошёл в историю.
В Вест-Пойнте Грант учился средне — исключение составляли верховая езда и математика. В верховой езде он поставил рекорд высоты прыжка, продержавшийся в академии двадцать пять лет. Математика давалась легко. Военная история и стратегия — тоже.
Зато дисциплинарный рейтинг был невысоким. Мундир нередко выглядел так, будто его владелец только что вернулся с полевых работ.
Мексика и первый урок: как воевать против своей совести
Война с Мексикой 1846–1848 годов была для США войной, которую значительная часть американского общества воспринимала с неловкостью. Молодая республика нападала на более слабого соседа — в значительной мере для того, чтобы расширить территорию за счёт рабовладельческих штатов. Конгрессмен Авраам Линкольн выступал против этой войны. Молодой капитан Грант воевал в ней исправно.
Впоследствии он написал в мемуарах, что считал эту войну «одной из самых несправедливых, которые когда-либо вела сильная нация против слабой». Но в 1846-м выполнял приказы.
При Монтеррее его отличили за разведку под огнём: он вёл свою лошадь в галоп, свесившись с седла на индейский манер — с одной стороны, чтобы уменьшить видимую цель. При Чапультепеке его подразделение затащило орудие на крышу здания, откуда вело огонь по позициям противника. Мелочи войны, которые заметили командиры.
Но главное, что дала Мексика, — наблюдение. Грант внимательно смотрел на то, как воюют обе стороны, как работает логистика в условиях отсутствия нормальных дорог, как армия живёт за счёт реквизиций в чужой стране. Всё это он применит пятнадцать лет спустя в долине Миссисипи.
Годы на дне: торговый клерк с военным прошлым
После Мексики Грант продолжал служить в гарнизонах на северо-западном тихоокеанском побережье — далеко от семьи, которая осталась на востоке. Переписка, тоска, долгое безделье в провинциальном форту Гумбольт в Калифорнии.
Он подал в отставку в 1854 году. Официальной причины названо не было, но современники и позднейшие биографы сходятся: начались проблемы с алкоголем. Командир потребовал либо объяснений, либо рапорта. Грант выбрал рапорт.
Следующие семь лет — сельское хозяйство в Миссури: неурожаи, долги, хозяйство не шло. Потом — клерк в кожевенном магазине отца в Иллинойсе. Тридцать восемь лет, семья, минимальная зарплата, никаких перспектив.
Когда в апреле 1861 года грянули первые выстрелы у форта Самтер и Север начал формировать добровольческие части, Грант пришёл предложить услуги. Его поначалу приняли равнодушно: отставной капитан с сомнительной репутацией из Мексиканской кампании. Он написал несколько писем в Вашингтон — ответа не последовало.
В конце концов губернатор Иллинойса дал ему полк добровольцев, которых надо было привести в боеспособное состояние. Грант занялся этим методично.
Через два месяца он получил бригаду. Через шесть — стал самым известным генералом Севера.
«Никаких условий, кроме немедленной и безоговорочной капитуляции»
Форт Донелсон на реке Камберленд в феврале 1862 года стал первым событием войны, заставившим весь Север говорить об одном человеке.
Стратегия Гранта в той операции была проста до прозрачности: зайти с суши, заблокировать речными канонерками с воды, не давать гарнизону снабжения и резервов, ждать. Командующий флотилией адмирал Фут выполнял роль, которую сам Грант называл «правой рукой армии»: речные бронированные канонерки были диковиной нового времени, и применение их в связке с пехотой стало американским изобретением этой войны.
Гарнизон форта насчитывал около пятнадцати тысяч человек — в три раза больше, чем принято думать при слове «небольшой форт». Они сделали дерзкую вылазку и едва не прорвали осадное кольцо. Грант в этот момент был на речных переговорах с раненым адмиралом Футом. Вернувшись, он оценил обстановку и немедленно атаковал там, где конфедераты ослабили позиции ради прорыва.
Когда командир гарнизона генерал Бакнер запросил условия капитуляции, Грант ответил фразой, которая немедленно разлетелась по газетам: «Никаких условий, кроме немедленной и безоговорочной капитуляции». Инициалы US Grant превратились в прозвище: «Unconditional Surrender Grant» — «Грант безоговорочной капитуляции».
Север, который к тому моменту почти год не мог похвастать ни одной убедительной победой, получил наконец то, что хотел.
Шайло: ночь после разгрома и утро контрудара
В апреле 1862 года под Шайло произошло то, что могло стоить Гранту карьеры.
Конфедераты под командованием генерала Джонстона атаковали его армию внезапно — рано утром 6 апреля. Северяне не ожидали удара такой силы: несколько дивизий были сломлены и откатились к реке. К вечеру первого дня положение Гранта было катастрофическим. Штаб находился под огнём. Часть командиров предлагала переправиться за реку и закрепиться на другом берегу.
Шерман — впоследствии главный соратник Гранта — нашёл его поздно ночью под дождём у реки. Шерман собирался сказать что-то о необходимости отступить. Грант заговорил первым.
«Завтра мы их разобьём», — сказал он.
Шерман промолчал и ушёл готовить войска.
Утром подошли подкрепления Буэлла. Грант атаковал. К вечеру второго дня конфедераты отступали. Джонстон к тому моменту погиб в бою — первый из командующих армиями, павший в Гражданской войне. Шайло стал первым крупным сражением, показавшим, что эта война будет долгой и кровопролитной: обе стороны потеряли суммарно более двадцати тысяч человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести.
Грант устоял. Но крики об отставке в Вашингтоне стали громче. Линкольн произнёс свою фразу — и крики стихли.
Виксберг: 330 километров за 19 дней и разрезанная Конфедерация
Виксбергская кампания 1863 года остаётся одним из самых изучаемых эпизодов американской военной истории — и одним из наиболее показательных примеров того, как Грант думал о войне.
Виксберг стоял на высоком берегу Миссисипи и контролировал судоходство на реке. Пока он держался, Конфедерация сохраняла связь со своими западными штатами — Техасом, Луизианой, Арканзасом. Взять его было технически крайне сложно: крутые берега, болота, мощные укрепления.
Грант попробовал несколько подходов и отказался от каждого, когда стало ясно, что они не работают. Затем сделал то, что его штаб счёл безумием: переправил армию ниже города по реке, высадился на восточном берегу без нормальных линий снабжения — и двинулся в глубь вражеской территории.
Следующие девятнадцать дней армия жила реквизициями — тем самым опытом из Мексики. Три тысячи фургонов с фуражом, захваченным в округе, заменили тыловые склады. За этот срок — пятьсот километров маршей и пять выигранных сражений, включая Чемпион-Хилл, где была разбита главная полевая армия конфедератов в регионе.
Гарнизон Виксберга оказался в изоляции. Осада длилась сорок семь дней. 4 июля 1863 года — ровно в день американской независимости — генерал Пембертон капитулировал с тридцатью тысячами человек.
На следующий день после сдачи Виксберга флот северян прошёл Миссисипи от Мемфиса до Нового Орлеана без единого выстрела. Конфедерация была разрезана пополам.
Война на истощение: метод, который Грант понял раньше других
Когда в марте 1864 года Грант принял общее командование всеми армиями Севера, он немедленно сформулировал стратегию, принципиально отличавшуюся от всего, что делали его предшественники.
Прежние командующие воевали за города и территории. Грант решил воевать за армии противника.
Идея была проста: Юг не может восполнять потери с той скоростью, с которой это делает Север. Людские ресурсы Конфедерации конечны. Значит — нужно атаковать одновременно везде, не давая противнику перебрасывать резервы с одного участка на другой. Армия Ли на востоке, Джонстон в Джорджии, войска в долине Шенандоа — все должны быть под давлением одновременно.
Шерман двинулся на Атланту — и взял её в сентябре 1864 года, затем совершил знаменитый «марш к морю», пройдя через всю Джорджию и уничтожив промышленную и транспортную инфраструктуру Конфедерации.
Шеридан зачистил долину Шенандоа — житницу Виргинии.
Сам Грант давил на Ли на восток, не позволяя Вирджинской армии отдышаться.
Кампания в Дикой местности (Уайлдернесс) и Спотсильвания стоила северянам огромных потерь — за месяц более шестидесяти тысяч человек убитыми и ранеными. Газеты называли Гранта «мясником». Он продолжал наступать. Потому что понимал: потери Ли пропорционально хуже — у Конфедерации нет резервов, чтобы их восполнить.
Питерсберг и подземный взрыв: провал, который мог стать победой
Осада Питерсберга с июля 1864 по апрель 1865 года — девять месяцев позиционной войны, которую историки иногда называют предвестником Первой мировой.
Обе армии зарылись в землю. Сотни километров траншей, подземные ходы, заграждения, снайперы. Это было совершенно непохоже на ту подвижную войну манёвра, которую Грант предпочитал.
В конце июля 1864 года один из офицеров предложил нестандартный план: прорыть под конфедератскими укреплениями длинный подкоп и заложить туда порох. Грант дал разрешение. На протяжении нескольких недель шахтёры-угольщики из Пенсильвании рыли туннель длиной более пятисот метров — непосредственно под бастионом Пегрема.
30 июля 1864 года заложили четыре тонны пороха и подожгли шнур.
Взрыв образовал воронку шириной около пятидесяти метров и глубиной восемь метров. Это был один из самых мощных взрывов в истории до промышленного применения взрывчатки. Гарнизон бастиона погиб мгновенно.
И тут всё пошло не так.
Атакующие бригады северян не получили чёткого приказа обходить воронку — они пошли в неё. В яме скопилось несколько тысяч солдат. Конфедераты, пришедшие в себя быстрее, чем ожидалось, открыли огонь сверху по толпе. Штурм провалился. Потери атакующих — около четырёх тысяч человек.
Грант назвал этот эпизод «самым прискорбным делом за всю войну». Он провёл расследование, несколько офицеров были отданы под суд. Но осаду не снял.
Аппоматокс: день, когда закончилась война
9 апреля 1865 года в небольшом здании суда в деревне Аппоматокс-Корт-Хаус два генерала встретились для оформления капитуляции.
Ли приехал в парадном мундире с золотой шпагой. Грант явился в полевой форме, покрытой дорожной пылью — он не успел переодеться, получив сообщение о согласии Ли на переговоры, и поехал как был.
Условия капитуляции Грант предложил великодушные — вопреки ожиданиям многих на Севере. Офицеры оставляли личное оружие. Солдаты, давшие слово не воевать против США, отпускались по домам. Кони и мулы, принадлежавшие солдатам лично, оставались с хозяевами — «чтобы весенняя пахота не пропала».
Когда конфедераты начали складывать оружие, северяне приготовились торжествовать. Грант запретил.
«Противник теперь наши соотечественники», — сказал он.
Это решение впоследствии историки назовут одним из факторов, позволивших стране сохраниться после войны — без той жестокости победителей, которая разрывает общество на десятилетия вперёд.
После войны: мемуары написанные в долг и на смертном одре
Президентство Гранта (1869–1877) историки оценивают невысоко: два срока, запятнанные коррупционными скандалами в окружении президента — хотя лично к нему большинство обвинений не прилипало. Человек, умевший выбирать генералов, оказался плохим судьёй на гражданской службе.
После президентства — банковский бизнес в Нью-Йорке, стремительное банкротство в результате мошенничества партнёра. Грант потерял почти всё.
В 1884 году у него обнаружили рак гортани. Он понял, что умирает — и сел писать мемуары, чтобы хоть что-то оставить семье.
Работал быстро, через боль, диктуя или записывая от руки. Марк Твен — его издатель и друг — торопил, потому что видел, как угасает автор. За несколько дней до смерти Грант поставил точку.
«Личные мемуары Улисса С. Гранта» вышли в 1885 году — через несколько недель после его смерти. Они разошлись тиражом более трёхсот тысяч экземпляров и принесли семье около четырёхсот пятидесяти тысяч долларов. Марк Твен считал их лучшими военными мемуарами на английском языке после «Записок о Галльской войне» Цезаря.
Грант успел это сделать. Это была последняя его кампания — и он её выиграл.
Улисс Грант — один из тех редких людей, чья биография выглядит как две разные жизни: первая, неудачная, до сорока лет — и вторая, исключительная, после. Это ставит вопрос, который историки задают снова и снова: была ли первая жизнь потраченным временем — или именно она сделала из него того человека, который умел принимать решения там, где другие колебались?