Когда «дай» убивает дружбу: история длиною в 10 лет
— Мам, а где Жанночка? — вдруг спросила меня сегодня дочка, и у меня внутри всё сжалось.
История по комментарию
Жанночка… Подруга с 2015 года. Мы столько всего прошли вместе: рожали детей — я вторую дочку, она первенца. Забавно, что между нашими детьми разница всего 45 минут: её сын появился на свет прямо на моих глазах. Тогда я и подумать не могла, что это начало дружбы, которая однажды так горько закончится.
С самого первого дня нашего знакомства из уст Жанны звучало одно и то же слово: «Дай».
— Лен, дай картошечки с огорода? — просила она.
— Конечно, бери, — улыбалась я.
Потом просьбы становились всё настойчивее:
— Ленусь, а можно я на выходных к тебе на дачу? Подышу воздухом, отдохну…
— Да без проблем, Жанна, приезжай!
И она приезжала — ела, пила, спала, как на бесплатном курорте. Однажды я даже выделила ей несколько грядок под посадки — думала, порадуюсь за неё. А в ответ услышала:
— Да на фиг мне эти грядки, Ленка! Лучше носки моему сыночку свяжи, у тебя так здорово получается.
Носки, платочки, пелёнки, памперсы — список рос, как снежный ком. Деньги взаймы? Конечно, дам. А вот вернуть их — это уже целая драма.
— Жанн, может, вернёшь хотя бы часть? — осторожно спрашивала я.
— Леночка, ну ты что? У меня же сейчас совсем туго… Пожалей меня! — следовали слёзы и уговоры.
Мой муж — инвалид, мы с ним за 10 лет вместе пережили столько бед и болезней, что каждый рубль на счету. Но я всё равно давала — по крохам, из того, что он зарабатывал. И каждый раз чувствовала, как внутри что‑то надламывается.
Десять лет. И опять это бесконечное «дай».
В последний раз я твёрдо сказала:
— Жанна, я очень прошу — верни то, что брала. Мне сейчас правда нужны эти деньги.
Через пару дней на карту пришло ровно столько, сколько я одолжила ей за последний год. Наверное впервые. А следом — сообщение в ВК: «Жри».
Я застыла, глядя на экран. «Жри»? Не «спасибо», не «извини, что так вышло», а вот это грубое, хлесткое слово. Как пощёчина.
— Как мне, 39‑летней женщине, это «жри»? — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Это моё право — давиться или нет. Эти деньги мой муж приносит домой, мы их зарабатывали потом и кровью. Я не обязана спонсировать кого‑то под такое «жри» и ждать месяцами возврата долгов.
С этого дня у меня началась другая жизнь без Жанны. Было тяжко, ведь я взамен на ее "Дай", так же брала от нее общение по интересам, которого мне первое время очень не хватало. Она пыталась снова сесть мне на шею, но в этот раз я уже не прогнулась и заблокировала ее везде, чтобы ни что не напоминало мне про нее.
И вот прошло время. А дочка своим вопросом: "Мам, а где Жанночка?" опять всколыхнула во мне душу.
— Нет для нас теперь Жанночки, дочка. И ты запомни милая, что когда вырастишь, никогда не давай денег в долг, потом сама же окажешься виноватой — жадной и жестокой. Какой стала я.
Она кивнула, обняла меня:
— Мам, я поняла. Но мне так жаль, что из‑за каких‑то копеек разрушилась ваша дружба…
- Не было никакой дружбы! Это я считала ее своей подругой. А она считала меня дойной коровой, которую можно использовать без отдачи.
А я бы давала и дальше — от души, с радостью. Но когда руку, которую протягиваешь с добром, начинают грызть… тут уж ничего не поделаешь. Дружба, которая когда‑то казалась вечной, рассыпалась, как старый забор на ветру.