В 1245 году папа Иннокентий IV отправил в сердце Монгольской империи группу францисканских монахов. Их задача была ясна: выяснить, кто эти "тартары", чего они хотят от Европы и можно ли с ними договориться. Главой миссии стал итальянец Джованни де Плано Карпини - человек в возрасте, но с железной волей. В его свите был Бенедикт Поляк. Оба оставили весьма известные записки о своем путешествии.
Но помимо этого, есть еще и отчет некоего брата Ц. де Бридиа, составленный в 1247 году. У историков нет точного ответа, кто этот человек. Возможно, он входил в свиту Карпини. Но может быть, он просто составил компиляцию на основе сведений, привезенных вернувшейся миссией францисканцев.
В любом случае, именно отчет де Бридиа сохранил для нас самое подробное описание монгольских погребальных обрядов XIII века. То, что мы изложим ниже, целиком основано на сведениях, включенных в этот отчет.
Когда болезнь стучится в юрту
Отношение к смерти и болезни у монголов было окутано строгими запретами и магическими действиями. Серьезная болезнь кого-либо из соплеменников превращала стойбище в закрытую зону. Возле юрты страдающего водружали высокий шест, достигавший девяти локтей, и обматывали его черным войлоком. Этот знак служил суровым предупреждением для всех посторонних. Нарушать обозначенные границы чужак не смел под страхом немилости духов или сурового наказания от живых.
Сама смерть становилась моментом глубокого одиночества.
"Когда же [у умирающего] начиналась агония, редко кто-нибудь остается возле него, потому что никто [из] тех, кто присутствовал при смерти, не смог бы войти в орду какого-либо вождя и [тем более] императора до начала нового лунного месяца".
Очищение огнем и водой
Все вещи, принадлежавшие покойному, все люди и даже животные требовали сурового очищения. Для этого монголы проводили сложный ритуал с двумя кострами. Рядом с огнем вертикально вкапывали два шеста, соединяя их верхушки поясом. К этому поясу прикрепляли куски букерана, особой ткани.
Между кострами, под этим подобием ворот, должны были пройти люди, животные и даже провезти юрту умершего. По обе стороны шестов стояли две заклинательницы, совершавшие магические пассы. Они брызгали водой и произносили древние заклинания, изгоняющие скверну. Если в процессе очищения повозка ломалась или какая-то вещь падала на землю, эти предметы тут же переходили в собственность жриц по их непреложному праву.
Особого отношения удостаивались люди, убитые грозой. Молния считалась особым знаком небес.
"Если кто-либо умирает, пораженный громом, то все, что он имел, всячески отвергается всеми [как нечистое] до тех пор, пока не будет очищено упомянутым образом".
Тайное погребение
Для монгола, владевшего богатством, смерть означала начало великого путешествия. Хоронили его со всем необходимым для достойной жизни в ином мире. Процесс этот окружала глубочайшая тайна. В поле выбирали укромное место, куда помещали юрту усопшего. Сам покойник восседал в ней, словно живой хозяин своего вечного жилища.
Рядом ставили деревянное корытце, наполненное мясом, и чашу с кобыльим молоком. Сбруя, лук, колчан со стрелами, узда и седло дополняли снаряжение воина. Но забота о будущем благополучии простиралась дальше. Вместе с хозяином в последний путь отправляли кобылицу и жеребенка, чтобы в ином мире у него было свое молочное стадо. Коня для верховой езды также приносили в жертву. Друзья и сородичи съедали его мясо, совершая поминальную тризну. Шкуру же коня набивали сеном и поднимали на деревянных опорах, чтобы дух животного тоже следовал за хозяином. Золото и серебро, сопровождавшие умершего, подтверждали его статус и богатство в вечности.
Смерть более знатного человека требовала особых мер предосторожности. Обычные люди довольствовались тайным погребением, но для вождей и императоров монголы изобрели сложнейшую систему обмана. Истинную могилу начинали готовить в глубокой тайне. В поле скрытно рыли яму с квадратным малым отверстием, которую затем расширяли внутри, создавая погребальную камеру. Это походило на строительство подземного дома.
Но главный спектакль разворачивался на публике. Рядом со стойбищем открыто и шумно начинали рыть другую яму, ложную. Там инсценировали похороны, отводя глаза любопытным и злым духам.
Восставшие из могилы
Существовала традиция, связанная с любимым рабом умершего. Этого человека, которого господин при жизни ценил превыше других, опускали в вместе с ним в могилу. Его клали под тело покойного, оставляя вход открытым. Раб оставался в этой ледяной темноте на трое суток. Если несчастный находил в себе силы выбраться из-под мертвеца, он получал не только свободу. Такой человек становился уважаемым и могущественным во всем роду умершего, отмеченный печатью духов и собственной невероятной стойкостью.
Почему-то об этом ритуале в публицистике почти никогда не пишут, хотя все это довольно эффектно и зловеще. На всякий случай приведем вам цитату из отчета де Бридиа:
"Раба же, которого [умерший] при жизни ценил сверх остальных, кладут под мертвое тело, оставляя могилу открытой. Если [раб] на третий день из-под него в муках поднимался, то он становился свободным и во всем этом роду [т. е. роду умершего] уважаемым и могущественным".
Ну а после завершения ритуала истинную могилу тщательно зарывали. Поверхность над ней подвергали тотальному уничтожению следов. Табун кобылиц или отару овец гнали по свежему грунту целую ночь. Сотни копыт перемешивали землю до состояния первозданной степи. Чужеземец никогда не отыскал бы это место. Иногда сверху укладывали куски дерна, снятого перед началом работ, возвращая ландшафту естественный вид.
Поддержать эту статью донатом можно здесь.
__________________________
Свежие видео в нашем "Премиуме":
Царь в польской клетке. История по-девчачьи (смешно, дерзко и мило, женский голос)
Шесть поводов для развода, которые были у русичей (серьезно и подробно, мужской голос)