— Свет, ну куда ты поедешь? Я же просил.
Голос мужа звучал глухо и раздраженно. Света аккуратно укладывала в дорожную сумку контейнеры с домашней едой и упаковку дорогих сыров.
— Я только продукты завезу, — примирительно ответила она. — Оставлю на крыльце и сразу обратно. Тебе же нужно нормально питаться.
— Я взял с собой макароны и консервы. Не усложняй ситуацию.
Света замерла посреди прихожей. Внутри всё сжалось от его холодного тона.
— Завтра привезут шлифовальную машину, — отчеканил Андрей. — Будет пыль столбом, потом начну покрывать доски лаком с едким запахом. У тебя моментально начнется аллергия.
Она прекрасно помнила свои тяжелые приступы кашля и покрасневшие глаза.
— Мне придется бросить работу и возиться с тобой, а сроки горят. Дай мне просто закончить этот ремонт.
Света глубоко выдохнула, подавляя колючую обиду. В прошлом месяце у нее посреди трассы сломалась машина. Андрей тогда без единого упрека оплатил огромный счет в автосервисе и сам забрал ее поздно ночью.
Она чувствовала себя бесконечно должной. Муж старается для их общего блага, тратит выходные на старый загородный дом.
— Хорошо, — тихо согласилась она. — Я останусь в городе.
— Вот и умница, я буду по уши в работе.
Он сбросил вызов первым.
Вечер тянулся мучительно долго. Света перемыла всю посуду, перебрала вещи в шкафах, но тревога только нарастала с каждым часом. Ей просто нужно было узнать, поужинал ли он.
Гудки шли бесконечно долго. Наконец Андрей ответил.
— Да? — его тон был резким, дыхание сбивалось.
— Привет. Как продвигаются дела?
— Я же просил не дергать меня! — рявкнул он. — Руки отваливаются, дышать в доме нечем!
В этот момент на фоне раздался протяжный металлический скрежет. Так с надрывом скрипела нижняя петля их садовой калитки, когда ее открывали до самого конца. Света знала этот звук наизусть.
— Ты на улице? — насторожилась она. — Ты же сказал, что на даче ремонт, и ты не выходишь со двора.
В трубке повисла тяжелая пауза.
— Ветер калитку дергает, — бросил муж. — Я мусор выносил.
— Ветра нет, Андрей. В городе полный штиль, а мы всего в двадцати километрах.
— Ты опять начинаешь свои допросы? — его голос стал угрожающим. — Я работаю как проклятый, а ты пытаешься контролировать каждый мой шаг!
Щеки обожгло от возмущения и стыда.
— Я просто спросила. Давай я завтра привезу нормальные респираторы?
— Только появись! — отрезал Андрей. — Если приедешь и будешь стоять над душой, я брошу ключи на стол и уеду обратно!
Короткие гудки болезненно резанули слух.
Ночью Света так и не сомкнула глаз. Утром она посмотрела на собранную сумку с продуктами в прихожей, и решение созрело моментально.
Она не скажет ему ни слова. Просто тихо оставит еду на крыльце и уедет обратно.
Дорога заняла около получаса. Осенний воздух был свежим и влажным.
Света не стала подъезжать к самому участку. Она припарковала машину за поворотом у старой подстанции, чтобы не привлекать внимание шумом мотора.
Взяла сумку и пошла пешком вдоль покосившегося забора.
Двор выглядел абсолютно безжизненным. Никакого гула строительной техники или следов древесной пыли. Вокруг царил абсолютный покой.
Она поднялась на деревянное крыльцо. Осторожно поставила сумку на ступени.
Ее взгляд случайно зацепился за широкое окно веранды с неплотно задернутыми шторами. Внутри горел мягкий желтый свет. Света подошла ближе к стеклу.
Андрей сидел за обеденным столом. На нем были чистые домашние вещи, ни единого пятна или следа от лака.
Он смеялся, запрокинув голову, и держал в руках чашку с горячим чаем. Напротив него сидела женщина.
Дыхание перехватило. Женщина повернула голову, и Света узнала этот профиль. Это была Лена. Ее родная младшая сестра.
Света застыла на месте, не веря своим глазам. Лена со звонким смехом потянулась через стол и ласково поправила волосы Андрея.
Но самое страшное было не в этом. Самым страшным была одежда на сестре.
Лена куталась в просторную фланелевую рубашку в красно-черную клетку.
Это была вещь их покойного отца. Та самая рубашка, которая до сих пор хранила неуловимый запах хвои и старой бумаги.
Света бережно прятала ее в дальнем шкафу и строго запрещала кому-либо к ней прикасаться. Это была ее личная, неприкосновенная святыня.
А теперь Лена сидела в ней, легкомысленно закатывая рукава, и кокетничала с чужим мужем.
В одно мгновение весь правильный мир Светы рассыпался в прах.
Ее бесконечная благодарность за автосервис, попытки быть понимающей женой — всё это оказалось лишь удобной ширмой для их встреч. Ими нагло и расчетливо пользовались.
Света отступила от окна. Растерянность исчезла без следа, уступив место предельной, пугающей ясности.
Она развернулась и быстрым шагом направилась обратно к машине.
Открыв багажник, она приподняла запасное колесо. На самом дне лежала толстая металлическая цепь и массивный навесной замок.
Андрей сам бросил их в ее багажник пару недель назад, когда они покупали тяжелый крепеж для колодца. Металл обжег холодом ладони, а звенья тяжело перекатывались в руках.
Она вернулась на крыльцо. Из-за стекла всё так же доносился приглушенный смех сестры.
Вход в дом был только один — через крепкую дубовую дверь, которая открывалась наружу. На полотне и дверной коробке красовались две массивные кованые ручки.
Света бесшумно накинула крайнее звено цепи на ручку двери. Протянула конец к ручке на стене.
Она обмотала металл дважды, натягивая его так туго, чтобы дверь невозможно было приоткрыть даже на миллиметр. Пальцы уверенно и крепко соединили концы.
Она достала замок и просунула толстую стальную дужку сквозь петли цепи.
Света положила ладонь на прочный корпус замка и начала медленно, до упора, сжимать стальной механизм.