— Извиниться? — тихо спросила она. — Знаешь что, Боря... Извинись сам. А я пойду собирать вещи.
— Да куда ты пойдешь на ночь глядя? — Боря растерялся.
— К подруге. В хостел. На вокзал. Куда угодно, лишь бы от вас подальше!
Инна Руслановна победно улыбнулась невестке в спину.
— Это что, забастовка или художественная инсталляция? — Неля стояла посреди узкого коридора, указывая на три таза с мокрым бельем, которые преграждали путь в ванную.
Инна Руслановна, поправляя на переносице очки в роговой оправе, даже не повернула головы. Она сосредоточенно перетирала полотенцем и без того чистую тарелку.
— Это стирка, Нелечка. Твои джинсы в машинке подождут. А полотенца — вещь первой необходимости, они должны сохнуть естественным путем. Чтобы запаха не было!
— Они не будут сохнуть так, как вы хотите, потому что на балконе нет места! — Неля разозлилась. — Я же сказала полчаса назад, что мне нужно постирать вещи к завтрашнему дню. У меня завтра важная встреча в университете.
— Ну, дорогая, — свекровь наконец обернулась, одарив невестку приторно-сладкой улыбкой. — В этой жизни нужно уметь расставлять приоритеты. Либо твои джинсы, либо чистая кухня. Я вот решила, что кухня важнее.
— Приоритеты? — Неля шагнула вперед, едва не наступив в таз. — Вы специально это сделали. Стоило мне нажать на кнопку «Пуск», как вы тут же побежали замачивать свои бесконечные скатерти.
— Какое коварство ты мне приписываешь, — вздохнула Инна Руслановна, прижимая полотенце к груди. — Это просто совпадение.
В этой квартире, знаешь ли, все по расписанию, которое, кстати, ты никак не выучишь.
Неля резко развернулась и ушла в свою комнату, захлопнув дверь. Вслед ей донеслось негромкое, но отчетливое:
— Петли-то побереги. Не за твои деньги двери эти куплены!
***
Сразу после свадьбы Боря, гордо выпятив грудь, заявил, что настоящий мужчина должен обеспечивать свою семью отдельным жильем. И обеспечивал — снял маленькую однушку на окраине.
Боря пропадал на работе, Неля грызла гранит науки, готовясь к диплому. Они ели макароны с дешевым сыром, зато могли ходить по квартире хоть на головах.
ёГлавной целью было доказать Инне Руслановне, матери Бори, что они взрослые.
Но жизнь внесла свои коррективы в виде внезапного повышения стоимости обучения на последнем курсе. Сбережения, отложенные на аренду, растаяли, как первый снег.
— Нель, ну это же временно, — уговаривал Боря, пакуя коробки. — Мама сама предложила. У нее две комнаты, она там одна скучает. Полгода, максимум год — и мы снова съедем.
— Боря, твоя мама не знает слова «временно», — мрачно отозвалась тогда Неля. — Она знает слово «навсегда».
— Не преувеличивай. Она тебя любит. По-своему, конечно.
И вот, спустя месяц жизни под одной крышей, Неля поняла, что «любовь» Инны Руслановны выражается в методичном ее уничтожении.
***
Утро началось с раскатистого баритона известного шансонье, которого Неля органически не переваривала.
Звук шел из кухни, где Инна Руслановна с упоением жарила сырники.
— Доброе утро, Нелечка! — пропела свекровь, когда невестка появилась на пороге, жмурясь от яркого света. — Слышишь, какая песня? Душевная. Не то, что твои завывания…
— Инна Руслановна, семь утра, — Неля потянулась к чайнику. — Почему так громко?
— Музыка должна наполнять пространство, — наставительно произнесла женщина. — Она задает ритм дню.
Тебе бы поучиться у этого исполнителя харизме, а то Боренька совсем какой-то тихий стал.
Неля молча достала телефон, подключила его к портативной колонке и выкрутила громкость на максимум.
Кухню заполнил агрессивный, ритмичный поп-хит с абсолютно бессмысленным текстом.
— Это что еще за безобразие? — Инна Руслановна выронила лопатку. — У меня голова заболит!
— Это мой ритм дня, — невозмутимо ответила Неля, стараясь перекричать басы.
— Выключи немедленно! Ну что за г...дость!
— А для меня г...дость — ваш шансон про нелегкую судьбу. Будем слушать вместе?
— Ну хорошо, — Инна Руслановна первой потянулась к своему радиоприемнику и щелкнула тумблером. — Тишина — тоже хорошо.
— Согласна, — Неля выключила колонку.
В этой тишине они провели ровно десять минут. А потом снова началось…
И вечером продолжилось.
— Опять ты эти макароны варишь? — Инна Руслановна критически заглянула в кастрюлю Нели. — Бореньке нужен белок.
Я вот тефтельки в сметанном соусе сделала. Его любимые, с укропчиком.
— Боря просил пасту с морепродуктами, — отрезала Неля, нарезая чеснок. — Ему нравится итальянская кухня.
— Итальянская кухня — это баловство. Мужчина должен есть домашнее. То, на чем он вырос.
Когда Боря вернулся с работы, на столе его ждали две тарелки. Одна — с пастой, пахнущей базиликом и пармезаном, другая — с горкой тефтелей и пышным пюре.
— Ого, — Боря нерешительно замер у стола. — Праздник какой-то?
— Просто ужин, сынок, — Инна Руслановна заботливо пододвинула свою тарелку поближе к нему. — Ешь, пока горячее. Весь день, небось, на сухомятке.
— Боря, попробуй сначала пасту, я соус сама делала, — мягко сказала Неля.
Боря перевел взгляд с матери на жену.
— А можно мне... э-э... всего понемногу? — пробормотал он, осторожно садясь на стул.
— Нет уж, выбери что-то одно, — в один голос произнесли женщины.
— Слушайте, — Боря положил вилку. — Я на работе устал как собака. Я просто хочу поесть. Почему ужин вечно превращается в какой-то экзамен?
— Да что ты, милый, — Инна Руслановна сложила руки на груди. — Просто хочу знать, ценятся ли мои труды в этом доме.
— Твои труды всегда ценятся, мам. Но Неля тоже старалась.
В итоге Боря съел одну тефтелину и две вилки макарон, после чего сослался на внезапную тяжесть в желудке и сбежал в комнату под предлогом срочных отчетов.
— Видишь, — вздохнула свекровь, убирая тефтели в холодильник. — Перекормила ты его своими деликатесами. Желудок сорвешь парню.
Неля молча вывалила свою пасту в мусорное ведро. Аппетит пропал окончательно.
***
История с бельем на балконе стала последней каплей.
Когда Неля увидела, что Инна Руслановна снова заняла единственную веревку своими гигантскими полотенцами, она просто молча сняла их.
Мокрые, тяжелые полотнища она сложила в таз и вынесла на улицу, развесив на общей перекладине для ковров.
— Что ты сделала? — взвилась свекровь.
— Вынесла сушиться на свежий воздух, — Неля спокойно развешивала свои футболки на освободившемся месте. — Там ветерок, быстрее высохнет.
— Ты с ума сошла! Там же пыль! Машины ездят! Собаки бегают! Мои белые полотенчики станут серыми!
— Зато мои вещи высохнут к утру. У нас одна веревка, Инна Руслановна. Мы должны делить ее как-нибудь...
— Делить мое в моем же доме?! — взвилась Инна Руслановна. — Ты здесь гостья, милочка, не забывайся!
— Я здесь живу, — Неля повернулась к ней. — Мы платим вам половину коммуналки и покупаем продукты. Мы семья.
Или вы хотите, чтобы мы относились к вам как к арендодателю?
Тогда я завтра же составлю договор и потребую ключ от моей комнаты.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать? Боря! Боря, иди сюда!
Боря тут же выскочил на балкон.
— Что опять?
— Посмотри, что твоя жена творит! — мать ткнула пальцем в сторону двора. — Она мое белье на улицу выбросила! На растерзание прохожим!
— Я не выбросила, а вынесла, — уточнила Неля. — Потому что на балконе закончилось место.
— Девчонки, ну вы чего? — Боря страдальчески поморщился. — Из-за тряпок воевать? Нель, ну могла бы подождать пару часов.
— Я не хочу ждать пару часов, — отрезала Неля. — Я не хочу ждать, пока освободится плита, пока мне разрешат поставить кастрюлю туда, где ей место. Я хочу жить спокойно!
— Боренька, она меня совершенно не уважает, — мать театрально прижала руку к сердцу. — Я ей крышу над головой, а она...
— Мам, успокойся, — Боря приобнял ее за плечи. — Никто тебя не выгоняет. Нель, ну извинись, человек же старается.
Неля посмотрела на мужа.
— Извиниться? — тихо спросила она. — Знаешь что, Боря... Извинись сам. А я пойду собирать вещи.
— Да куда ты пойдешь на ночь глядя? — Боря растерялся.
— К подруге. В хостел. На вокзал. Куда угодно, лишь бы от вас подальше!
Инна Руслановна победно улыбнулась невестке в спину.
***
Уже два дня Неля жила у однокурсницы. Боря звонил по десять раз в день, но она не брала трубку. На третий день все же ответила.
— Нель, ну возвращайся. Мама так больше делать не будет. Она даже ту музыку больше не включает…
— Боря, дело не в музыке. И не в твоей маме.
— А в чем?
— В том, что ты стоишь посередине, между нами. А мне нужен человек, который будет стоять рядом со мной.
— Я рядом! Я просто не хочу ссориться с матерью...
— А я — твоя жена. Чувствуешь разницу?
Вечером Боря приехал к ней.
— Я поговорил с ней, — сказал он, присаживаясь на край дивана в съемной комнате подруги. — Серьезно поговорил.
— И?
— Она обиделась. Сказала, что я неблагодарный сын.
Но я сказал, что так больше продолжаться не может. Либо мы живем по четким правилам, либо мы уезжаем. Прямо сейчас.
Даже если придется брать кредит на жилье.
Неля внимательно посмотрела на него.
— И что она ответила?
— Сказала, что правила — это для казармы. Но... она согласилась на график. И на то, что кухня в твое распоряжение переходит по вечерам полностью.
— Боря, это не сработает. Она через неделю забудет про все графики.
— Не забудет. Потому что я уже нашел подработку. Мы съедем через два месяца, Нель.
Я уже присмотрел маленькую студию. Она совсем крошечная, зато там балкон только наш. И ни одного радиоприемника.
Неля вздохнула и уткнулась лбом в его плечо.
— Знаешь, — прошептала она. — Твоя мама вчера прислала мне сообщение в мессенджере.
— Да ладно? И что там? Проклятия?
— Нет. Рецепт тех самых тефтелей. Написала: «Запиши, пригодится».
Боря рассмеялся.
***
Через три месяца Боря и Неля все-таки переехали в свою студию.
Инна Руслановна долго плакала на пороге, суя им в руки банки с соленьями и запасные пододеяльники.
Любить невестка и свекровь друг друга не стали, но ссориться перестали.
Неля прекрасно понимала, что на ругани далеко не уедешь. И Борю перед выбором она тоже больше не ставила.
Ну как можно отказаться от матери? Да никак, какой бы она не была.
