Особенно реакцию одиннадцатилетнего ребенка на такой сон. память у нее осталась и навыки тоже, но она ребенком стала. И вот этот ребенок увидел сон, где были мертвые глаза сестры, где самолет падал на железнодорожную станцию, где была война. А вокруг пятьдесят пятый год и не может она этого знать, но сон... — Ленка… Ленка… — шепчу я, все еще во власти сна находясь, где пикирует на станцию железнодорожную самолет. — Ленка… — Что случилось? — она уже тревожится, я вижу. — Что тебе приснилось? — но я не могу ничего сказать, потому что дрожу от перенесенного ужаса. А еще этот самый ребенок якорится на свою сестру, которая вот только что мертвой была, просто намертво. И мама ее, доктор, видит многое, у нее-то опыт военный. Мама ее помнит, как было, и понимает, что видит. И Ленка, конечно же. Она не помнит этого, не знает пока, хотя все может измениться, но пока... Пока она видит, как кардинально изменилась сестра, как намертво в нее вцепилась и просто гладит ее. И я, конечно, сразу же р