Предыдущая часть:
Тем временем Дмитрий и его любовница с каждым днём становились всё более раздражёнными и нервными. Время шло, а старый «дедуля», как они его называли между собой, упорно не желал отправляться на тот свет. Более того, Наталья Сергеевна, наблюдая за мужем, начинала подозревать, что сиделка колет ему что-то совсем не то, что прописано в её инструкциях. Отчего-то он же не просто не угасал, а, кажется, начинал потихоньку выздоравливать, вопреки всем их коварным планам.
— Нет, я так больше не могу и не желаю, — заявила Наталья Сергеевна любовнику во время очередного ночного свидания, расхаживая по комнате в дорогом пеньюаре. — Твоя благоверная меня уже просто бесит своим идиотским усердием. Пора решительно избавляться от этой сиделки.
— Ну так уволь её, какие проблемы? — лениво протянул Дмитрий, развалившись в кресле. — Придумай какой-нибудь пустячный повод, скажи, что она грубит или плохо ухаживает, и дело с концом. Это же просто прислуга, много таких желающих найдётся.
— Ах, какой же ты иногда бываешь наивный! — Наталья Сергеевна раздражённо фыркнула. — Мой муженёк, как ни странно, к ней невероятно привязался. Если я её уволю без веской причины, это будет выглядеть крайне подозрительно в глазах прислуги и, чего доброго, дойдёт до его друзей. И потом, все же вокруг видят, что она возится с ним как с писаной торбой, чуть ли не за маму с папой. Ну какая может быть убедительная причина для увольнения? Обвинить её в краже? Да это же смешно, у сиделки доступа нет ни в какие другие помещения, кроме его комнаты.
— И что же ты предлагаешь? — Дмитрий приподнялся в кресле, почувствовав в её тоне нечто новое и пугающее.
— Я предлагаю убрать её физически, — Наталья Сергеевна кровожадно усмехнулась, сверкнув глазами. — Подстроить всё так аккуратно, чтобы это выглядело как добровольный уход из жизни на почве депрессии. Знаешь, что? Ты приедешь сюда накануне, устроишь прилюдно грандиозный скандал, будешь орать про свои дурацкие кредиторы и про то, что она тебе совсем не помогает, бросила на произвол судьбы. А на следующий день наша бедняжка, не выдержав позора и давления, тихо и печально завершит свои счёты с жизнью. Надеюсь, прямо на глазах у старика и помрёт. Это, кстати, и его добьёт окончательно, сердце-то у него слабое.
— Наташа, да ты просто гений! — Дмитрий смотрел на неё с неприкрытым восхищением, в котором, впрочем, проскальзывал и страх. — Это же идеальный план.
— Просто ждать уже надоело, — отрезала любовница. — Её дурацкими стараниями мой муженёк ещё лет десять здесь проваляется, а мне нужны деньги и свобода уже сейчас.
На следующий день они приступили к разыгрыванию своего гнусного спектакля. Дмитрий, изображая пьяного и отчаявшегося человека, ломился в ворота особняка, требуя встречи с женой и выкрикивая угрозы в адрес кредиторов. Лена от стыда и унижения готова была сквозь землю провалиться, она стояла во дворе, заливаясь краской и не зная, куда девать глаза. Наталья Сергеевна, выйдя на крыльцо, с плохо скрываемым торжеством наблюдала за этой сценой, а затем язвительно намекнула растерянной сиделке, что такое поведение мужа — позор для всего дома и веская причина для увольнения. Она почти довела Лену до истерики, наслаждаясь её беспомощностью. Сергею Петровичу в этот момент стоило невероятных усилий сохранять полную неподвижность и каменное выражение лица, но он понимал, что любое неосторожное движение может разрушить всё, ради чего они так долго и рискованно играли свои роли. Он сдержался и, как оказалось, не зря.
Пока Лена, всхлипывая, пыталась успокоить разбушевавшегося мужа и выпроводить его за ворота, в комнату к хозяину бесшумно вошла горничная Татьяна с серебряным подносом, на котором был сервирован изящный чайный прибор. Сергей Петрович мгновенно притворился крепко спящим, прикрыв глаза и расслабив мышцы лица. Вслед за горничной в комнате тут же появилась и сама хозяйка. Дождавшись, когда Татьяна выйдет, Наталья Сергеевна приблизилась к столику и, бросив быстрый взгляд на неподвижного мужа, принялась быстро сыпать что-то из маленького бумажного пакетика в одну из чашек, тихо приговаривая себе под нос:
— Это чудодейственный успокоительный чаёк, моя дорогая. Выпьешь — и успокоишься навсегда, обещаю.
Через несколько минут Наталья Сергеевна ввела в комнату совершенно расстроенную, опустошённую Лену. Та машинально тёрла покрасневшие, опухшие от слёз глаза, не в силах совладать с эмоциями. Хозяйка же мгновенно сменила гнев на милость и заворковала, как ласковая кошечка, усаживая сиделку в кресло у столика:
— Леночка, голубушка, выпейте скорее чашечку успокоительного чая, и всё сразу пройдёт, поверьте моему опыту. Смотрите, пациент пока спит, и вы тоже немного передохнёте, придите в себя после этого кошмара.
— Хорошо, спасибо вам, Наталья Сергеевна, вы очень добры, — Лена всхлипнула, с благодарностью глядя на хозяйку, и потянулась к чашке.
— Ну что ты, что ты, я ведь тоже женщина и прекрасно понимаю, как порой бывает тяжело с мужьями, — ласково проворковала Наталья Сергеевна, не сводя с неё напряжённого взгляда.
В этот момент за их спинами раздался оглушительный грохот, и на пол с шумом полилась вода. Это Сергей Петрович, собрав все силы, скинул с тумбочки тяжёлый стеклянный кувшин с лимонной водой, стоявший в изголовье кровати. Он бешено вращал глазами, пытаясь привлечь внимание Лены, и едва заметно мотнул головой в сторону чашки. Лена, уже взявшая её в руки, замерла, проследив за его взглядом, и только сейчас заметила на дне чашки едва растворившиеся белые крупинки, которые осели тонким слоем на стенках. Пока Наталья Сергеевна, чертыхаясь, металась по комнате и громко призывала прислугу привести всё в порядок, Лена, воспользовавшись суматохой, просто вылила содержимое своей чашки прямо в горшок с тем самым многострадальным фикусом, который уже однажды сослужил им добрую службу. Очередное отравление не удалось.
Вечером того же дня Наталья Сергеевна с подозрением и явным разочарованием разглядывала живую и здоровую Лену, словно ожидая увидеть её бездыханное тело. Но Лена, следуя строгому наказу отца, больше не прикасалась ни к еде, ни к питью, которые предлагались ей в этом доме, если они не были приготовлены её собственными руками.
Поняв, что план с ядом провалился с треском, Наталья Сергеевна, не теряя времени, придумала новую пакость. Следующим вечером в комнату к мужу, громко топая огромными, тяжёлыми ботинками, ввалился молодой мужчина крайне неприятной наружности. Вокруг него, как мотылёк вокруг фонаря, радостно вилась хозяйка дома.
— Здорово, отец, — с порога гаркнул детина, не обращая внимания на лежачего больного. — Мы теперь, считай, почти родня. Я Костя, погостить к вам приехал на неопределённый срок.
— Это мой племянник, — поспешила пояснить мужу Наталья Сергеевна, бросив на него быстрый взгляд. — У моего старшего брата сын, из-за границы только вчера вернулся, совсем отвык от наших суровых реалий.
По общему и безоговорочному мнению Сергея Петровича и Лены, этот «племянник» гораздо больше походил на человека, который только вчера освободился из мест не столь отдалённых, где, видимо, и приобрёл свои специфические манеры, а точнее — их полное отсутствие. Во рту у него поблёскивали дорогие металлокерамические коронки, сам он был одет в довольно дорогой, но безвкусный спортивный костюм, а взгляд имел тяжёлый и наглый.
С этого злополучного дня жизнь Лены в особняке превратилась в настоящий ад. Стоило ей только пересечь порог комнаты больного, как рядом тотчас же оказывался вездесущий и навязчивый Костя. Он норовил схватить её за талию, отпускал грязные, сальные шуточки, а однажды, поймав в коридоре, чуть не затащил силком в тёмную кладовку. Лену спасло лишь то, что на её отчаянный крик прибежал Александр, проходивший мимо. Под его ледяным, тяжёлым взглядом Костя как-то сразу стушевался и поутих, но Лена понимала, что это лишь временное затишье.
Вскоре в доме произошло ещё одно неприятное событие. С разрешения хозяина у садовника в домике при оранжерее жила небольшая белая дворняжка по кличке Жулька — смешная, добрая и совершенно безобидная собачонка, которую все в доме, кроме хозяйки, тихонько подкармливали. Наталья Сергеевна животных на дух не переносила, поэтому Жульку старались лишний раз не показывать ей на глаза и не пускать бегать по территории одну. С появлением Кости всё стало ещё сложнее. Он, от нечего делать, вздумал дразнить собаку, кидать в неё камнями и дёргать за хвост. В конце концов Жулька, доведённая до отчаяния, не выдержала и цапнула наглеца за палец. Поднялся жуткий скандал, Костя орал на весь дом, требуя немедленно усыпить «бешеную тварь». А на следующее утро Жулька бесследно исчезла.
Лена в тот день отпросилась ненадолго в аптеку — заканчивались шприцы для уколов. С Сергеем Петровичем осталась Наталья Сергеевна, которая теперь при каждом удобном случае норовила побыть с мужем наедине, надеясь, видимо, что он вот-вот испустит дух. При ней он старался выглядеть совершенно беспомощным, едва шевелил веками и не подавал признаков жизни.
Лена уже купила всё необходимое и спешила обратно в особняк, как вдруг, проходя мимо соседнего участка, отделённого от владений Серебрякова высоким кирпичным забором, она услышала слабый, жалобный писк. Она подняла голову и обомлела: наверху, на ограде, запутавшись в мотке колючей проволоки, натянутой поверх стены, висела маленькая белая собачонка. Это была Жулька, вся израненная, обессилевшая и жалобно скулившая от боли и страха. Лена, не раздумывая ни секунды, опрометью бросилась обратно к воротам. Она побежала к домику садовника. Вдвоём они притащили к стене тяжёлую садовую лестницу. Александр полез первым — он был сильным и ловким. Но его грубые, мозолистые пальцы никак не могли распутать тонкую проволоку, не поранив собаку ещё сильнее. Тогда Лена, не обращая внимания на опасность, решительно вскарабкалась по лестнице сама и, действуя осторожно и умело, освободила Жульку из проволочного плена, бережно передав её в руки садовника, который ждал внизу.
А вечером Александр, удачно воспользовавшись тем, что Наталья Сергеевна укатила на какую-то шумную вечеринку в город, появился на пороге комнаты хозяина, бережно держа в руках завёрнутую в полотенце Жульку.
— Лена, выручайте, — смущённо пробормотал Александр, переминаясь с ноги на ногу. — Ей бы укол сделать, а я всё купил, как ветеринар сказал, и шприцы есть, а сам делать боюсь — не умею, трясутся руки, как бы хуже не сделать. Не поможете?
— А, конечно, давайте сюда, — Лена тут же перехватила собачку из его рук и осторожно положила на чистую простыню, расстеленную на кушетке. — Проходите, Саш, не стесняйтесь, сейчас мы её быстренько подлечим, всё сделаем как надо.
— Вот, смотрите, чует она хорошего человека, — с улыбкой заметил Александр, наблюдая, как Жулька, несмотря на боль, потянулась носом к Лениной руке и лизнула её. — А плохого она сразу норовит цапнуть, как этого Костю, например.
— А он, кстати, сильно вас достаёт? — Александр перевёл взгляд на Лену, и в его глазах мелькнуло искреннее беспокойство.
— Ну да, — Лена вздохнула, делая собаке укол. — Прилипала хуже банного листа, проходу не даёт, всё какие-то намёки дурацкие отпускает. И вообще, знаете, странный он какой-то, этот племянник. Не похож он на человека, который за границей жил, манеры не те.
— Нам бы побольше про него разузнать, — задумчиво произнёс Александр, почесывая затылок. — Может, хоть документы какие сфотографировать получится, если вдруг доступ к его вещам появится. Я, если что, бывший следователь, хозяин может подтвердить, так что в этом деле кое-что смыслю.
— А знаешь, Саша, включи-ка ты для начала глушилку сигнала, которую недавно приобрёл, — неожиданно подал голос Сергей Петрович, который до этого момента молча лежал на кровати, притворяясь спящим. — А то нас тут, оказывается, наблюдать вздумали, камеру вон в датчик дыма вмонтировали. Вот тогда и поговорим спокойно, без лишних ушей.
— О, точно, сейчас принесу, — метнулся из комнаты Александр, и уже через минуту вернулся с небольшим электронным приборчиком. Он аккуратно поставил его на стол, включил, а потом с надеждой и преданностью посмотрел на Сергея Петровича — словно верный пёс, ожидающий команды.
— Это ты хорошо придумал насчёт разведки, — одобрительно кивнул Серебряков, присаживаясь в кресло. — Вот только комната этого типа наверняка постоянно заперта. Лена, ты ведь уже проверяла, да? Отпирает он её, только когда сам дома находится, и ключ с собой таскает. Нужно как-то потоньше действовать, хитростью брать.
— Да у меня, вообще-то, уже кое-какой компромат имеется, — неожиданно заявил Александр, хитро прищурившись. — И на жену вашу, и на мужа Лениного. Вы уж меня извините, конечно, за прямоту, но человек он никчёмный и подлый, это даже без всяких расследований видно.
— Она уже в курсе, можешь не стесняться в выражениях, — хозяин усмехнулся и с видимым наслаждением, разминая затекшие мышцы, принялся расхаживать по комнате, чем вызвал у Александра удивлённый взгляд. — Ты, Саша, теперь тоже будь постоянно начеку. Неровен час, задумают этих двоих прибрать к рукам, а нас с тобой, чего доброго, физически устранят. Ты тогда хоть дочку мою сбереги, Леночку. Пистолет-то, что я тебе дарил, ещё при тебе?
— Так точно, наградной, — Александр машинально вытянулся по стойке смирно. — Его ведь при увольнении не отбирают, он моя личная собственность.
— Вот и славно, — удовлетворённо кивнул Серебряков. — А сейчас, кстати, очень бы поесть хотелось. Честно говоря, смертельно устал я питаться этими детскими пюре и жидкими кашами, организм требует нормальной, человеческой еды.
А через пару дней Лене, наконец, выпал уникальный шанс проникнуть в комнату Кости. Тот, видимо, собираясь в душ, вышел в коридор в одном полотенце и, заметив проходившую мимо Лену, отпустил в её адрес очередную сальную шуточку, прозрачно намекая, что она вполне могла бы к нему присоединиться, чтобы «помыть спинку». Лена брезгливо отшатнулась и поспешила скрыться за углом, но, убедившись, что Костя скрылся в ванной комнате, она бесшумно, как тень, проскользнула в его спальню. Действуя быстро и осторожно, она нашла в его вещах, небрежно брошенных в единственную дорожную сумку, паспорт, дрожащими руками сфотографировала все страницы на телефон и так же незаметно выскользнула обратно в коридор.
Вечером того же дня они с Александром тайком встретились в саду, чтобы обсудить разведданные, но и без того было понятно: в доме под видом родственника находится наглый самозванец. Согласно паспорту, незнакомца звали Константином Борисовичем Лариным. Александр, используя свои старые связи, сумел оперативно пробить этого человека по полицейским базам. Выяснилось, что Ларин — неоднократно судимый уголовник без определённого места жительства и работы, специализирующийся на вымогательстве и разбое. Никакого родства с Натальей Сергеевной у него, разумеется, не обнаружилось.
— Его явно наняли, чтобы тебя изводить и запугивать, — мрачно подытожил Александр, пряча телефон в карман. — А возможно, и для более грязных дел. Есть серьёзное подозрение, что это не просто бандит, а самый настоящий киллер, умеющий тихо и профессионально устранять неугодных.
— Ты меня сейчас до смерти напугаешь, — Лена побледнела и инстинктивно схватила Александра за руку. — Неужели ты думаешь, что они всерьёз задумали лишить меня жизни?
— Ну, конечно, ты, похоже, очень сильно им мешаешь, и это очевидно, — Александр сочувственно посмотрел на неё. — Наши любовники наивно полагали, что хозяин долго не протянет, а он, благодаря твоим стараниям, уже два месяца живёт и даже пошёл на поправку. Их планы рушатся, и они в отчаянии. Я буду постоянно начеку, а ты держи мой номер на быстром наборе. Звони в любое время дня и ночи, если почувствуешь малейшую опасность. Я перед тобой в долгу, ты Жульке жизнь спасла.
— Да ладно, чего уж там, — Лена смущённо улыбнулась. — А вообще, Жулька совсем не похожа на полицейскую собаку, такая домашняя, уютная.
— Она моей мамы была, — Александр тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула застарелая боль. — После её смерти осталась. Ну не выбрасывать же родное существо на улицу. Эта маленькая собачка так по ней горевала, так тосковала, как, наверное, не все люди умеют горевать по ушедшим.
— Ох, прости, Саш, я не хотела бередить старые раны, — Лена виновато коснулась его плеча. — Я очень рада, что смогла помочь Жульке. Но как она вообще оказалась на той стене? Сама же она, маленькая, ни за что бы туда не запрыгнула.
— Да этот гад её нарочно туда зашвырнул, — в голосе Александра зазвенела едва сдерживаемая ярость. — Я потом специально сходил к соседям, у них камеры на доме стоят, нашёл запись. Там отчётливо видно, как он её сначала подманивал, а потом схватил и со всей силы швырнул в колючую проволоку, чтобы помучилась. Ненавижу таких тварей, кто над слабыми издевается.
Александр ушёл, а Лена, стараясь успокоиться, отправилась нести свою привычную вахту у постели больного, но мысли о возможной опасности не покидали её.
Продолжение :