Мадемуазель Грета, женщина запредельной эмоциональности, обладала редчайшим талантом раздувать бытовую искру до масштабов древнегреческой трагедии. Каждая мелочь в ее исполнении становилась бенефисом.
Например, когда соседка купила шляпку – обычный кусок фетра с полями – Грета узрела в этом мистический манифест. Для нее это был не аксессуар, а комета, возвещавшая гибель Помпеи в масштабах их тихого квартала.
А ведь когда-то Грета была железобетонным скептиком. Эзотерика казалась ей чем-то вроде веры в единорогов на соседней лужайке. Девушка жила с маниакальной привычкой винить во всем себя: от проваленного зачета до смерти кошки Китти, которая была даже старше самой хозяйки. «Опять я все испортила», – вздыхала юная мадемуазель, заламывая руки.
Все изменил подслушанный в парке спор о «коварных кукловодах-планетах». В тот же вечер Грета сдула пыль с пособия по астрологии, и ее скептицизм испарился. Ретроградный Меркурий и суровый Сатурн вошли в ее жизнь как идеальные козлы отпущения.
– Это не я завалила тест, – лучезарно сообщала она друзьям, – это Меркурий пятится назад! А личная жизнь на дне, потому что Венера заблудилась в чужом доме.
Когда за хроническую неуспеваемость ее все-таки выставили из университета, Грета даже не поправила прическу.
– Что ж, – произнесла она с загадочной улыбкой, – звезды сегодня просто не в настроении.
После этого она, словно сойдя со страниц дамского романа, отправилась в парк. Солнечные блики и игривый ветерок трепали ее кудри так же легкомысленно, как сама судьба. Грете казалось, что небесные светила подмигивают ей свысока: кто знает, какие бездны страсти прописаны между строк ее новой астрологической главы?
С годами впечатлительность мадемуазели росла пропорционально ее вере в эзотерическую ересь (видимо, отсутствие высшего образования создало для этого идеальный вакуум). Как-то раз у цветочной лавки Грета стала свидетельницей «эпического» события: наглая кошка ворвалась в магазин и опрокинула вазу. Мадемуазель тут же закатила глаза, схватилась за сердце и выдала сокрушительный по своей экспрессии монолог:
– Боже мой! Это же неоспоримое знамение! Розы – кровь любви! Кто-то сгорает от страсти ко мне, но томится в оковах молчания!
На шум сбежались соседки, ожидавшие увидеть как минимум ограбление, но Грета, не дав им вставить ни слова, обрушила на них лавину своих любовных мемуаров. В ее воображении каждый прохожий был героем-любовником, а жизнь – сплетением роковых интриг. Даже кусок торта, когда-то преподнесенный соседом, превратился в ее рассказах в «дар, едва не доведший до обморока своей сакральной значимостью».
Но апогей драмы наступил, когда Грета решила организовать дома «светский раут». Планы были наполеоновские: закуски должны были покорить сердца, а наряд – добить выживших.
Мадемуазель облачилась в шелковое нечто, мерцавшее всеми оттенками радуги при каждом вздохе. Длинные рукава, больше похожие на крылья подстреленной жар-птицы, были расшиты мандалами и оккультными знаками. Они загадочно светились в сумерках, напоминая гостям то ли о далеких звездах, то ли о том, что хозяйка окончательно потеряла связь с реальностью.
Талию мадемуазели стягивал монументальный кожаный пояс, усыпанный цитринами и аметистами. По заверениям гадалок, эти камни гарантировали мудрость и изобилие, но пока лишь довели Грету до одышки. Этот аксессуар служил ей не только корсетом, но и магическим щитом, придавая хозяйке уверенность женщины, точно знающей, в какой фазе находится Луна.
Голову Греты венчала сложная инженерная конструкция из полевых цветов и пахучих трав, в недрах которой притаились защитные амулеты от сглаза и дурных вибраций. Обувь на головокружительной платформе, щедро расшитая бисером, при каждом шаге издавала звон, больше похожий на перестрелку в посудной лавке.
– Звените, мои дорогие, призывайте гармонию! – дирижировала ногой Грета, и ботинки послушно вызванивали лихорадочный ритм грядущего торжества.
Впрочем, гармония дала трещину в первую же минуту. Не хватало двух свечей, и хозяйка впала в священный ужас.
– Без них не будет страсти! – вскричала она, бросаясь к зеркалу с таким видом, будто в комнате выключили кислород. – А страсть – это как мущина: она должна заставлять сердце колотиться, а не вяло тлеть!
Когда гости наконец заполнили гостиную, Грета, пылая от нервного возбуждения, вскинула бокал для программной речи. Но пальцы, дрожащие от избытка «космической энергии», подвели: хрусталь встретился с полом, разлетевшись на тысячи искр. В наступившей гробовой тишине Грета не дрогнула.
– Это знак! – провозгласила она, воздев руки к потолку. – Старая форма разрушена! Моя страсть отныне не знает границ и сосудов!
Публика, уже привыкшая к перформансам хозяйки, ответила дружным хохотом и звоном уцелевшей посуды. Вечер мгновенно сорвался в штопор безудержного веселья.
Мадемуазель Грета, подхваченная вихрем собственного истерического восторга, пустилась в пляс. Она двигалась с такой неистовой силой, что ее многослойный наряд, казалось, вот-вот сдетонирует, не выдержав напора хозяйки. Гости, зараженные этим стихийным безумием, втянулись в пляску, превращая чинный раут в шабаш, где здравый смысл окончательно уступил место астрологическому экстазу.
В какой-то момент неукротимое воображение окончательно катапультировало Грету из тесной гостиной в полумрак средневекового замка. Здесь время застыло в ожидании. Она видела себя призрачной девой в тончайшем кружеве, чье лицо скрывала венецианская маска, превращая ее живую мимику в застывшую тайну.
Грациозно скользя вдоль бесконечных галерей, Грета ловила на себе взгляды предков с потемневших полотен, словно разыскивая среди них ключ к своей сокровенной истине. Воздух был густым от запаха старого воска и терпких духов, а сердце билось в такт мистическим шепотам, сквозившим из потаенных ниш.
Внезапно путь ей преградила массивная дверь, затянутая вековой паутиной. Грета решительно толкнула ее, шагнув в бархатную тьму, пронзенную искрами далеких звезд. Ей чудилось, будто невидимые руки звездных кукловодов касаются ее кожи, вызывая священный трепет.
Когда раут наконец подошел к финалу, хозяйка – измотанная танцами, но лучащаяся абсолютным счастьем – обратилась к гостям:
– Ну что ж, мои дорогие! Пусть нам не хватило пары свечей, но с тем пожаром, что бушует в наших сердцах, любовь просто не посмеет погаснуть! Она будет пылать в этом квартале еще очень долго!
Гости единодушно кивали, понимая: мадемуазель Грета – их личный, незаменимый реактор хаоса и вдохновения. И пусть ее театральные истерики порой ставили в тупик, именно этот неистовый темперамент превращал серые будни в захватывающий сериал, где скука была единственным грехом, который Грета никогда бы себе не позволила.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях впечатлительной Греты.