18 марта 1965 года два советских космонавта сели в корабль, который в нормальной инженерной вселенной вообще не должен был лететь.
Он был собран в дикой спешке из проекта старого «Востока», переделан под задачу, для которой его никто не проектировал, и проверен ровно настолько, насколько успели. За три недели до старта беспилотный аналог пришлось взорвать над территорией СССР. Но времени на новый не было: американцы дышали в затылок.
Нужно было успеть первыми выпустить человека в открытый космос.
Так появился «Восход-2» - корабль, который советские инженеры буквально дособирали на бегу. Снаружи к нему приделали надувной шлюз, внутри втиснули двух человек в скафандрах, убрали часть систем безопасности и отправили всё это в космос.
То, что случилось дальше, было не просто подвигом Леонова и Беляева. Это был редкий случай, когда инженерное чудо, политическая гонка и чистое безумие сошлись в одной точке.
«Восток» - дело тонкое
«Восход-2» - не новый корабль. Главный конструктор Сергей Королёв и его команда в ОКБ-1 не имели времени на новый — и взяли старый, уже летавший «Восток», и переделали его под задачи, для которых он изначально не предназначался.
Базовый «Восток» — однокомпонентный шарообразный спускаемый аппарат диаметром 2,3 метра, рассчитанный на одного космонавта с катапультируемым креслом. В 1964 году его уже один раз серьёзно переделали: добавили ещё два сиденья, посадили троих без скафандров и получили «Восход-1» — первый в мире многоместный космический корабль. Теперь потребовался ещё один вариант, с выходом в открытый космос.
Из трёх мест оставили два. Космонавты летели в новых скафандрах «Беркут», разработанных в КБ «Звезда» в 1964—1965 годах. Всю внутреннюю компоновку пришлось переделывать под это сочетание — два человека в скафандрах, с иной системой жизнеобеспечения и с новым оборудованием. Часть аппаратуры перекраивали буквально «на живую нитку»: сроки поджимали.
Почему спешили
«Восход‑2» делали так быстро ради политического приоритета в космической гонке. Мы ее возглавили, запустив первого человека в космос. Теперь нужно было первыми в мире выйти в открытый космос, опередив американскую программу Gemini.
Главным новшеством стал шлюз. Поместить его внутрь шарообразного аппарата было физически невозможно — там просто не было места. Поэтому надувную шлюзовую камеру повесили снаружи, прямо на технологический люк спускаемого аппарата.
В сложенном состоянии она буквально «нахлобучивалась» на корпус корабля. На орбите по команде с пульта наддувалась — и превращалась в 2,5-метровый цилиндр с выходным люком диаметром 0,7 метра.
Масса — 2500 кг. И вот в чём была проблема: эта конструкция полностью меняла аэродинамику корабля при спуске и смещала центр масс. Проверить всё это на полноценной серии испытаний... не успели — причём «не успели»: просто не было ни времени, ни лишнего корабля.
Пробный старт беспилотника. Тревога усиливается
За три недели до старта запустили беспилотный «Космос-57» — проверить шлюз и автоматику посадки. Шлюз отработал штатно, но при подготовке к спуску две наземные станции одновременно послали одну команду, бортовой компьютер воспринял двойной сигнал как команду снижаться — и корабль начал сходить с орбиты не там, где нужно.
Его взорвали, чтобы обломки не достались американцам. Причину нашли за три дня, защиту поставили, но полноценных повторных испытаний уже не было — американцы готовили свой выход в космос, и ждать восемь месяцев никто не собирался.
За два дня до старта Королёв сказал Беляеву и Леонову прямо: можно строить новый беспилотник, а можно лететь сейчас. Оба выбрали второе.
На прощание Королёв подозвал Леонова в лифт и напутствовал:
«Ты там особенно не мудри — только выйди и войди».
20 минут за гранью
На «Востоке» был спасательный катапультируемый механизм, как и у Гагарина.
На «Восходе» от него отказались: два кресла в скафандрах в шарообразный аппарат просто не влезали. Добавили амортизированные сиденья и двигатель мягкой посадки — это решало спуск с орбиты, но не спасение на старте.
Есть у ракеты опасный период - его еще называют «роковым».
Речь идёт о периоде старта ракеты, когда экипаж не может быть спасён в случае аварии, потому что система аварийного спасения ещё не работает или уже отключена.
Опасный период в случае, когда экипаж беззащитен при отказе ракеты, вырос с 20 до 44 секунд. Все об этом знали. Ставки были понятны всем — и всё равно полетели.
На втором витке, над Египтом, вне зоны радиосвязи с Землёй, Леонов выплыл в открытый космос.
Снаружи — минус 100°С в тени, плюс 60°С на солнце, запас кислорода ровно на 30 минут.
Через 12 минут выяснилось: скафандр в вакууме раздулся сильнее расчётного, пальцы вышли из перчаток, стопы из сапог. И войти в шлюз ногами вперёд, как по инструкции, стало физически невозможно.
Тогда Леонов без согласования с Землёй стравил давление в скафандре до аварийного минимума.
Втиснулся в шлюз головой вперёд, нарушив инструкцию, повернулся в тесноте метрового цилиндра и закрыл за собой люк. На заседании государственной комиссии он скажет, что за эти 12 минут потерял шесть литров воды — она буквально скопилась в скафандре до колен.
Неожиданная встреча в тайге
После возвращения Леонова в корабль датчик люка показывал норму, но давление кислорода в кабине начало расти вдвое выше нормы.
Малейшая искра в электросети означала взрыв: именно так в 1961-м погиб Бондаренко, именно так несколько лет спустя сгорит экипаж американского «Аполлона-1».
Леонов и Беляев замерли, боясь двигаться, снизили температуру до 10°С и семь часов ждали, пока давление само не спало через аварийный клапан. Причина выяснилась позже: внешний люк шлюза закрылся не до конца.
Когда пришло время садиться, оказалось, что навигационная автоматика тоже не работает — пыль от отстрела шлюза накрыла датчики. Беляев отстегнулся от кресла, лёг поперёк корабля, Леонов держал его и подсказывал направление на Землю. Когда тормозной двигатель включился, оба бросились занимать кресла — времени и топлива оставалось впритык, связи с Землёй не было.
Расчётная точка посадки была в казахской степи. Корабль сел в 180 км северо-западнее Перми, в глухой тайге, при -29°С. Оба были насквозь мокрые от пота.
Содрали теплоизоляцию со стенок аппарата — алюминиевую фольгу с синтетикой — и обмотались поверх комбинезонов, перетянув парашютными стропами. Очевидцы потом говорили, что два Героя Советского Союза выглядели как гигантские сардельки.
Развели костёр и тут пришёл...медведь. Отогнали выстрелами в воздух из пистолета Макарова, другого оружия в аварийном запасе не было.
Вертолёты не могли сесть: ночь, деревья по 40 метров. Первую ночь провели у костра в одиночестве. На вторые сутки добрались лесники, срубили избушку, спасатели растопили снег в чане и усадили космонавтов отогреваться. На третий день лесорубы вырубили поляну — сел вертолёт.
«Восход-2» выиграл гонку: Эд Уайт вышел в открытый космос 3 июня 1965 года — через два с половиной месяца после Леонова.
И эта победа не только наших космонавтов, но и творцов корабля, которые буквально сделали чудо, собрав машину в столь экстремальных условиях.