— Думаете ей понравится? Волнуюсь, — говорил он, выбирая огромный букет. А потом спокойно добавил: — И ещё один букетик, символически. Для жены. Три розы будет достаточно. — Затем он разделил оплату: наличкой — на самую большую любовь, картой — на ту, что ждёт дома...
Два букета
В небольшом цветочном магазине на углу Старопарковой улицы всегда пахло одновременно свежестью и чуть умирающей красотой. Запахи смешивались так плотно, что к концу смены у продавщиц начинала кружиться голова. Но девушки привыкли. Они уже знали: если сильно вдохнуть через нос и медленно выдохнуть ртом — легче.
В тот четверг, ближе к семи вечера, когда уже зажглись фонари, а витрину подсвечивали тёплые жёлтые лампы, дверь тихо звякнула.
Вошёл мужчина лет сорока, может чуть больше. Высокий, аккуратно подстриженный, в тёмно-синем пальто хорошего кроя. Ухоженный, видно, что любим женой. На лице — та самая улыбка, которую женщины обычно называют приятной и доброжелательной.
— Добрый вечер, — сказал он мягко, почти виновато. — Можно посмотреть, что у вас здесь?
Аня, старшая смены, кивнула и улыбнулась привычно-дежурно.
— Конечно. Всё, что вашей душе угодно.
Он прошёл вдоль медленно, как будто боялся спугнуть цветы. Останавливался, наклонялся, без преувеличения рассматривал каждый стебель каждого цветка. Не торопился. Не тыкал пальцем, не говорил: а подешевле ничего у вас нету?Просто внимательно и долго смотрел, изучал выбор.
Через минут пять остановился у самой большой композиции — бордовые пионы, белые розы сорта акварель, эвкалипт, немного маттиолы для запаха и тонкие веточки гипсофилы, будто дымка. Букет был тяжёлый, дорогой. Один из трёх самых дорогих в магазине за последние полгода.
— Вот этот, пожалуйста, — сказал он тихо. — Можно чуть поправить ленту? Чтобы она была шире и сзади завязывалась бантом.
Аня кивнула, позвала Леру — ту, что лучше всех делала банты.
Пока Лера возилась с атласом, мужчина подошёл к стойке с открытками.
— А можно посмотреть все? — спросил он.
— Все-все, — ответила Света, младшая, и выложила перед ним штук сорок.
Он читал каждую. Именно вдумчиво читал. Иногда качал головой, иногда чуть улыбался. В итоге выбрал кремовую, с одним-единственным крупным пионом в акварельной технике и почти прозрачной надписью «Ты — моё самое красивое чудо».
— Подпишете, пожалуйста? — попросил он. — У меня почерк… ну, сами понимаете. Хочу, чтобы было красиво.
Аня взяла золотистую ручку и спросила:
— Что писать?
Он задумался на секунду, потом заговорил тихо, но очень чётко:
«Моя самая главная. Каждый день без тебя — это день, в котором чего-то не хватает даже воздуху. Ты не просто любовь. Ты — мой способ дышать. Спасибо, что существуешь. Всегда твой, до последней клетки».
Света, которая стояла рядом и делала вид, что протирает прилавок, тихо ойкнула и отвернулась. Лера перестала завязывать бант и посмотрела на Аню огромными глазами. Даже стажёрка Катя, которая обычно ничего не замечала, замерла с секатором в руке.
Аня аккуратно вывела последние слова. Поставила точку. Подумала и добавила крошечное сердечко-закорючку в правом нижнем углу.
Мужчина взял открытку, прочитал. Губы дрогнули.
— Спасибо, — сказал он. — Очень… очень похоже на то, что я чувствую.
Все четверо внутри уже мысленно позавидовали той женщине. Надо же, какая любовь! Уже представляли, как она сейчас откроет дверь, увидит этот букет и заплачет от счастья. Уже почти полюбили его за то, как он старается.
Он достал кошелек, чтобы оплатить.
— И ещё… — вдруг сказал он, будто вспомнил что-то незначительное. — Ещё один букетик, пожалуйста. Любой. Вот с этой витрины можно взять. Неважно какой. Небольшой. Символически.
Аня чуть замялась.
— Какой примерно бюджет?
— Без разницы. Три розочки пусть будет. Главное, чтобы симпатично выглядело, без фанатизма.
Лера, всё ещё держа готовый букет с пионами, посмотрела на него с лёгким недоумением.
— Это… для мамы? — спросила она осторожно. Интерес победил.
Мужчина улыбнулся — всё той же мягкой, приятной улыбкой.
— Нет. Для жены.
Тишина рухнула и разбилась, как стекло.
Он продолжил, будто ничего особенного не сказал:
— Открытку тоже можете сами выбрать. Что-нибудь любовное. Ну, стандартное. «Любимой жене», «С любовью» — что вы там обычно пишете.
Света уже не притворялась, что протирает прилавок. Она стояла с тряпкой в руке и смотрела на него так, будто он только что пнул котёнка.
Аня медленно спросила:
— То есть… тот большой — это…
— Это для неё, для любимой, — он кивнул на букет с пионами. — А этот маленький — для жены. Я сегодня же и отвезу оба. Сначала к ней, потом домой.
Он полез в бумажник.
— Большой я наличными оплачу. А маленький — картой можно? У меня просто это, лимит по карте остался небольшой, а наличка как раз…
Никто не ответил.
Лера положила готовый букет на прилавок. Очень аккуратно. Как будто боялась, что он сейчас развалится от одного её движения.
Аня взяла самый простой букет — три красныее розы, немного зелени, бежевая крафт-бумага. Самый обычный. Тот, который обычно покупают, когда забыли про годовщину или когда надо просто чтоб было.
Открытку выбрала самую дешёвую — белую с золотой надписью «Любимой жене». Внутри пусто.
Она протянула ручку ему.
— Может, сами подпишете?
Он покачал головой.
— Да ну… мой почерк. Лучше вы. Просто « С любовью, Саша» или что-то такое. Как обычно. Или можно вообще ничего не писать. На ваше усмотрение.
Аня написала. Буквы вышли какие-то деревянные.
Он посмотрел, кивнул.
— Нормально. Спасибо.
Оплатил маленький букет картой. Большой — отсчитал наличкой. Очень аккуратно, по тысяче. Даже погладил купюры, прежде чем отдать.
— Хорошего вечера, девочки, — сказал он напоследок. — Вы замечательные. Правда. Спасибо, что помогли.
Дверь звякнула снова. Уже тише. Они стояли молча секунд сорок.
Потом Лера очень тихо сказала:
— У меня сейчас такое чувство… будто мне только что плюнули в душу, а я даже не поняла, когда именно.
Света шмыгнула носом.
— А мне кажется, он специально это сделал. Чтобы мы увидели. Чтобы мы поняли. Зачем?
Аня смотрела на дверь.
— Может, и не специально. Может, он уже так живёт… что для него это нормально. Большие чувства — туда. Маленькие — сюда. И всё по полочкам.
Катя, которая всё это время молчала, вдруг сказала:
— А я бы тот букет… который для любовницы… я бы его в мусорку выкинула. Прямо при нём.
— Не выкинула бы, — ответила Аня. — Потому что цветы не виноваты.
Лера посмотрела на неё.
— А ты бы… если бы тебе принесли три розочки, а другой женщине.. такой большой букет…
Аня пожала плечами.
— Не знаю. Наверное, я бы просто перестала дышать тем воздухом, которым дышала до этого.
Они ещё постояли.
Потом Света сказала:
— Девочки, давайте закроемся пораньше сегодня. Я больше не могу улыбаться.
Они закрылись в 20:37 вместо 21:00. Каждая хотела подумать о чем-то своём.