Я с трудом вытаскивала тяжелый, насквозь промокший рулон испорченного ковролина на лестничную клетку.
От грязной ткани густо несло подвальной сыростью, плесенью и дешевым кошачьим кормом.
Светлана стояла на пороге своей квартиры этажом выше, лениво облокотившись на перила.
Она громко лузгала семечки, сплевывая шелуху прямо на ступеньки, и не отрывалась от экрана своего телефона.
— Да, мы вас затопили, и чё? Платить за ремонт не будем, мы многодетные. Вот, что вы нам сделаете?!
— В смысле платить не будете?
Я бросила тяжелый рулон на бетонный пол и выпрямила ноющую спину.
— В прямом, Галина.
Светлана выдула пузырь из жвачки и громко лопнула его на весь подъезд.
— У меня четверо детей, я живу на детские пособия. Государство нас защищает.
Она поправила засаленный халат на необъятной талии.
— А ты живешь одна в своей двушке. Тебе этот ремонт вообще не нужен был, и так бы обошлась.
— Подожди, ты хочешь сказать, что твой статус многодетной дает тебе право уничтожать чужое имущество?
— Я тебе ничего не должна!
Светлана возмущенно уперла руки в бока, ее лицо покрылось некрасивыми красными пятнами.
— Подумаешь, стиральная машинка потекла! Могла бы и простить по-соседски, не чужие люди.
Она брезгливо посмотрела на мои перепачканные грязью руки.
— У тебя пенсия четырнадцать тысяч, на что ты там ламинат покупала? Сама виновата, что дорогие полы стелишь.
— Давай считать, Светлана.
Я вытерла руки о старую тряпку и начала подниматься к ней по ступенькам.
— Месяц назад вы забыли закрыть кран в ванной и уехали на все выходные в деревню.
Я смотрела прямо в ее бегающие, злые глаза.
— Ржавый кипяток лился в мою квартиру двое суток без остановки.
Я достала из кармана джинсов сложенный лист бумаги.
— Мой новый ламинат обошелся мне в сто двадцать тысяч рублей.
Я развернула документ перед ее лицом.
— Натяжной потолок, испорченная проводка и разбухшая мебель — это еще двести тридцать тысяч рублей.
— Я не буду это оплачивать!
Светлана перешла на пронзительный визг, размахивая перед моим носом рукой с зажатыми семечками.
— У меня дети голодают, а ты со своими потолками носишься! Совесть ты потеряла, Галина!
Она брызгала слюной, пытаясь взять меня на испуг.
— На шею государству села со своей пенсией, а теперь с бедной матери-одиночки деньги тянешь!
— Бедная мать-одиночка каждый день ездит на белом Киа Рио и покупает дорогой алкоголь в супермаркете.
— Не считай мои деньги!
Светлана затряслась от злости, от нее потянуло дешевым табаком и прокисшим супом.
— Я на тебя в опеку пожалуюсь! Скажу, что ты моим детям угрожаешь!
— Жалуйся куда хочешь.
Я спокойно сложила бумагу обратно в карман.
— Ты месяц пряталась за своей железной дверью и не открывала ни мне, ни участковому.
— Мой дом — моя крепость! Я имею полное право никого не пускать!
Она нагло усмехнулась, демонстрируя желтые зубы.
— Я законы знаю! Никто меня не заставит платить!
— Твоя крепость не спасла тебя от независимой экспертизы.
Я сделала еще один шаг вверх.
— Эксперт зафиксировал все повреждения. Суд прошел на прошлой неделе без твоего участия.
Я ткнула пальцем в сторону ее квартиры.
— Суд постановил взыскать с тебя триста пятьдесят тысяч рублей с учетом судебных издержек и морального ущерба.
— Да подавись своей бумажкой!
Светлана рассмеялась мне прямо в лицо, обнажив десны.
— У меня все банковские карты пустые! С меня нечего взять!
Она снова закинула в рот горсть семечек.
— Я многодетная, меня закон бережет! Приставы мне ничего не сделают!
— Закон бережет тех, кто его соблюдает.
Я услышала тяжелые шаги на первом этаже и звон ключей.
— А приставы уже здесь.
Светлана осеклась.
По лестнице поднимались двое мужчин в строгой форме Федеральной службы судебных приставов.
Следом за ними шли двое понятых из соседнего подъезда.
— Гражданка Светлана Иванова? — громко и четко спросил старший пристав, подойдя к нашей площадке.
— Вы кто такие?! — она попятилась к своей двери, выплевывая шелуху прямо на бетонный пол.
— Я буду жаловаться! Вы не имеете права!
— У нас на руках исполнительный лист о взыскании с вас долга в размере трехсот пятидесяти тысяч рублей.
Пристав открыл красную папку.
— Поскольку добровольно погашать задолженность вы отказываетесь, мы приступаем к описи имущества.
— Какого имущества?! У меня ничего нет!
Светлана попыталась захлопнуть дверь, но второй пристав ловко подставил ногу в тяжелом ботинке.
— Ваша машина марки Киа Рио, припаркованная у подъезда, уже арестована и грузится на эвакуатор.
Пристав спокойно достал бланки актов.
— Сейчас мы опишем вашу бытовую технику: телевизор, компьютеры и микроволновую печь.
Светлана побледнела так сильно, что стал виден четкий контур ее дешевого тонального крема.
— Вы не можете забрать телевизор! Дети мультики смотрят!
Она завыла в голос, сползая по косяку своей железной двери.
— Оставьте мою машину! Я детей в школу вожу! Вы изверги!
— Вы могли избежать этой ситуации, если бы вышли на связь с потерпевшей стороной и договорились о рассрочке.
Пристав отодвинул ее в сторону и прошел в квартиру вместе с понятыми.
Вся наглость соседки и ее уверенность в собственной безнаказанности исчезли за одну секунду.
Она сидела на грязном полу лестничной клетки и рыдала, размазывая тушь по пухлым щекам.
Соседи из других квартир открыли двери и с нескрываемым удовольствием наблюдали за этой сценой.
Светлана регулярно портила жизнь всему подъезду своими пьянками и криками.
Я молча спустилась на свой этаж.
Я взяла рулон испорченного ковролина и потащила его к мусорным контейнерам во двор.
Мой новый ламинат и испорченная мебель будут оплачены до последней копейки.
А многодетной хамке теперь придется смотреть в пустую стену вместо плазменного телевизора и возить своих детей на автобусе.