— Я свой мусор буду ставить у твоей двери, мне до помойки идти далеко!
Я как раз пыталась вытащить тяжелый пыльный чехол с зимней резиной из тесного лифта на нашу лестничную клетку.
От покрышки густо пахло гаражной сыростью, машинным маслом и старой слежавшейся резиной.
Оксана стояла в дверях своей квартиры в пушистом розовом халате и лениво подпиливала длинный акриловый ноготь.
Она громко чавкала жвачкой, надувая пузыри, и даже не думала придержать мне тяжелую металлическую дверь тамбура.
— В смысле у моей двери?
Я опустила тяжелое колесо на грязный кафель и выпрямила затекшую спину.
— В прямом, Нина.
Она выдула огромный пузырь, который лопнул с противным влажным звуком.
— У меня маникюр свежий, я за него три тысячи отдала, не собираюсь по лужам до контейнеров таскаться.
Она пнула ногой здоровенный черный пакет, из которого на весь тамбур разило прокисшей капустой и дешевым кошачьим кормом.
Пакет скользнул по плитке прямо к моему чистому коврику.
— Ты каждый день на работу ходишь, тебе всё равно по пути до мусорки идти.
— Подожди, ты хочешь сказать, что я должна работать твоим личным мусоропроводом?
— Ой, какие мы нежные!
Оксана презрительно скривила губы, покрытые яркой помадой.
— Мы же соседи, должны помогать друг другу. Тебе пакет захватить трудно, что ли?
Она снова громко зачавкала, не отрывая взгляда от экрана своего телефона.
— Я мать-одиночка, я устаю на работе, а ты живешь одна в свое удовольствие.
— Твоя усталость не дает тебе права устраивать помойку на моей территории.
— Моя территория где хочу, там и ставлю!
Она возмущенно уперла руки в бока, ее лицо пошло некрасивыми красными пятнами.
— Тамбур общий! Я имею полное право использовать свою половину.
Она брезгливо посмотрела на мои перепачканные пылью джинсы.
— У тебя вон пенсия через пять лет, должна уже о душе думать и людям помогать.
— Давай считать, Оксана.
Я сняла грязные рабочие перчатки и бросила их поверх колеса.
— В прошлом месяце мы собирали по три тысячи рублей на новый замок для металлической двери в тамбуре.
Я сделала шаг к ее вонючему пакету.
— Ты отказалась скидываться, заявив, что тебе это не нужно.
— Замок оплатила я одна. А ты каждый день пользуешься ключами и открываешь эту дверь.
— Это другое! — Оксана покраснела и нервно дернула плечом. — У меня непредвиденные расходы были!
— Твои непредвиденные расходы — это новые нарощенные ресницы и маникюр.
— Не считай мои деньги! — она затряслась от злости, от нее потянуло приторным сладким парфюмом.
— А ты не распоряжайся моим временем и чистотой моего порога.
— Я каждый месяц плачу восемь с половиной тысяч рублей за коммунальные услуги.
Я указала рукой на чистые стены тамбура.
— В эти деньги входит уборка подъезда, за которую мы платим управляющей компании.
— И что?
— А то, что я плачу эти деньги не для того, чтобы дышать твоими гниющими отходами в закрытом помещении.
— Ты мне копейками будешь попрекать?!
Оксана перешла на пронзительный визг, размахивая своей пилочкой.
— У меня ребенок маленький, мне некогда по помойкам бегать!
Она ткнула пилочкой в мою сторону.
— Совесть ты потеряла, Нина! На шею никому не сажусь, просто попросила по-соседски!
— По-соседски просят, а не ставят перед фактом.
Я посмотрела прямо в ее наглые бегающие глаза.
— Моя зарплата бухгалтера позволяет мне оплачивать свои счета, но в мои обязанности не входит обслуживание наглых соседок.
— Да ты просто старая жадная баба!
Оксана презрительно сплюнула жвачку прямо в свой пакет с мусором.
— У тебя ни мужика, ни детей, вот ты и бесишься от злости!
Она поправила пояс своего розового халата.
— Я тебе еще раз говорю, мой пакет будет стоять здесь.
— Убирай пакет. Прямо сейчас.
— И не подумаю!
Она нагло усмехнулась и отступила в свою квартиру.
— Будешь выпендриваться, я тебе каждый день по два мешка буду выставлять!
Она с силой захлопнула свою металлическую дверь.
Грохот эхом разнесся по подъезду, заставив вздрогнуть лампочку на потолке.
Я осталась стоять в тамбуре наедине с черным мешком, из которого на мой коврик начала сочиться мутная липкая жижа.
Я не стала стучать в ее дверь и устраивать истерики.
Я просто занесла свое колесо в квартиру и вымыла руки с мылом.
Утром я проснулась ровно в шесть часов.
Я оделась, вышла в тамбур и натянула плотные хозяйственные резиновые перчатки.
Вонючий пакет Оксаны всё так же стоял у моей двери, источая невыносимый смрад на весь коридор.
Я аккуратно взяла его за завязки, стараясь не испачкаться в натекшей луже.
Я спустилась на лифте во двор.
Белая Киа Рио Оксаны стояла прямо у подъезда, нагло перегородив половину пешеходного тротуара.
Я подошла к ее машине.
Я размахнулась и с силой опустила тяжелый пакет с мусором прямо на центр лобового стекла.
Тонкий пластик не выдержал удара.
Мешок с громким треском порвался пополам.
Полинявшие картофельные очистки, окурки, слипшийся кошачий наполнитель и остатки прокисшего супа живописно растеклись по стеклу и белому капоту.
Жирная мутная жижа медленно поползла под дворники, забиваясь в щели вентиляции.
Я спокойно сняла перчатки, выбросила их в урну у подъезда и пошла на автобусную остановку.
В девять часов утра на работе мой телефон разразился истеричным звонком.
На экране высветился номер Оксаны.
Я сбросила вызов.
Она начала строчить сообщения в мессенджере одно за другим.
— Я уже звонила участковому! — надрывалась Оксана в голосовом сообщении. — Он сказал, что это хулиганство! Я напишу на тебя заявление!
Она орала, что я поцарапала ей капот и теперь должна оплатить полировку за пятнадцать тысяч рублей.
Я набрала короткий ответ.
— Пиши. Заодно объяснишь участковому, почему твоя машина стоит на тротуаре и перекрывает проезд скорой помощи.
Я нажала кнопку отправки сообщения.
— У нас во дворе мест нет! Куда мне ее ставить?! — мгновенно прилетел ответ.
— Это проблемы владельца машины, а не пешеходов.
— Ты мне за мойку заплатишь! Две тысячи рублей! У меня весь салон теперь этой кислятиной воняет!
— Считай это платой за услуги курьера по доставке твоего мусора до твоей же собственности.
Я отправила сообщение и добавила еще одно.
— Камеры на подъезде работают исправно. Полиция с удовольствием посмотрит, как ты паркуешься.
Я видела, как она набирает текст, но потом стирает его.
Оксана замолчала, перестав записывать свои истеричные аудио.
Я поставила точку в нашем диалоге.
— Следующий пакет окажется на крыше твоей машины. А потом я вызову эвакуатор за парковку на тротуаре.
Я заблокировала экран телефона и отпила горячий кофе из кружки.
Больше сообщений от нее не поступало.
Вечером я вернулась домой уставшая после квартального отчета.
Тамбур сиял идеальной чистотой.
Мой коврик был вымыт до блеска, а пол пах хлоркой и дорогим лимонным средством для мытья полов.
Дверь Оксаны была плотно закрыта.
С тех пор свой мусор она выносила исключительно сама.
И даже начала здороваться со мной в лифте, опуская глаза в пол.