Ушла эпоха: Прощаемся с Джуди Пейс, королевой стиля, убивавшей лягушек и разбивавшей сердца *#

Господа синефилы, присядьте. У нас тут грустные новости из Марина-дель-Рей, но мы не будем разводить сырость, потому что наша героиня этого бы не одобрила. Джуди Пейс, женщина, которая умела быть жесткой в Peyton Place и чертовски стильной, даже когда на экране творился полный абсурд, покинула нас во сне. Ей было 83 года. Ушла тихо, по-английски, пока гостила у родственников. Идеальный финал для леди, которая знала толк в драматических паузах.

Давайте честно: если вы не помните Джуди, то вы, вероятно, родились, когда кино уже снимали на зеленых экранах, а не на пленку, пахнущую химикатами и амбициями. Эта элегантная уроженка Лос-Анджелеса была настоящей штучкой. В 1968 году она устроила «секс-забег» (да, именно так это называли критики тех лет) в фильме Three in the Attic с Кристофером Джонсом. А потом — и это мой любимый момент — она снялась в культовом экологическом хорроре Frogs (1972). Вы только вдумайтесь: Рэй Милланд (тот самый, что получил «Оскар» за The Lost Weekend, а потом скатился до борьбы с резиновыми земноводными) и наша Джуди пытаются выжить среди квакающих монстров. Это было настолько плохо, что стало гениально.

Но не лягушками едиными. Джуди была пионером, и я сейчас не про галстуки. В Brian’s Song — телефильме, который в 1971 году посмотрело 55 миллионов человек (половина всех телевизоров США, на минуточку!), она сыграла жену Гейла Сэйерса. Его играл Билли Ди Уильямс — да-да, будущий Ландо Калриссиан, который тогда еще не продал Хана Соло Империи, а был просто чертовски обаятельным парнем. Там еще был Джеймс Каан, пока не ставший Сонни Корлеоне. В общем, компания подобралась знатная, и рыдали над этим фильмом все, от домохозяек до дальнобойщиков.

Пейс вообще любила ломать стереотипы. В мыльной опере Peyton Place она играла не какую-нибудь скучную жертву обстоятельств, а Вики Флетчер — дамочку с Гарлема, беременную, бегущую от копов и шантажирующую доктора. «У меня такие же проблемы, как у всех, только я не леди из пригорода», — говорила она Роджеру Эберту. И это звучало как манифест.

А как она была хороша в Cotton Comes to Harlem (1970)! Айрис Браун, подружка преподобного, с языком таким острым, что им можно было резать стекло. «Мне нравилась эта жара — от гламура до мордобоя и тюрьмы», — вспоминала она позже. Вот это я понимаю — актерский диапазон! Не то что нынешние звезды, которые боятся испортить маникюр.

Немного светской хроники для любителей покопаться в белье (исключительно историческом). Джуди была первой чернокожей холостячкой на шоу The Dating Game в 1965 году. Именно там её заприметил бейсболист Кёрт Флад. У них закрутилось не сразу — сначала она вышла замуж за Дона Митчелла из Ironside (еще один привет любителям старых процедуралов), развелась, и только в 1986 году сказала «да» Фладу. Кстати, Кёрт был не просто спортсменом, а человеком, который судился за права игроков так яростно, что Джуди потом годами добивалась его включения в Зал славы. Пока безуспешно, но эта женщина умела ждать.

Она начинала у Уильяма Касла в 13 Frightened Girls (1963) — Касл, если кто забыл, это тот гений маркетинга, который страховал зрителей от смерти со страху. Потом были Batman, Bewitched и даже I Dream of Jeannie. Она была везде, где требовались стиль, харизма и тот особый блеск в глазах, который не нарисуешь на постпродакшене.

Джуди также основала фонд Kwanza Foundation вместе с Нишель Николс. Да, той самой лейтенантом Ухурой из Star Trek. Эти дамы знали, что держаться нужно вместе.

Джуди Пейс оставила нам не только фильмы, где она бегает от лягушек или строит козни в мыльных операх. Она оставила нам пример того, как быть крутой, когда индустрия еще не знала, что с тобой делать. Спи спокойно, королева. Надеюсь, там, куда ты отправилась, нет ни одной жабы, а только джаз и хорошее шампанское.