Воскресным утром, когда Омела с Мадиной готовили себе завтрак, дали свет. А через несколько минут, Мурад позвонил дочери и сообщил, что дорогу завалило камнями, а в объезд очень далеко ехать, поэтому он остался на работе. Мадина, в свою очередь, рассказала ему про протекшую крышу на кухне и про Резеду, которая сильно напугала Омелу.
Мурад вздохнул и сказал:
– Все испытания от Аллаха. Как только дорогу освободят, я сразу приеду. Зарабатываю себе выходные, пока что. А Магомед так и есть у Зухры?
– Да. Мы туда даже не ходили. Сейчас покушаем и пойдём. А Мунир в городе...
– Это я знаю, Лена говорила. Так что, уповайте на Всевышнего. Я работаю. – перебив дочь, сказал Мурад.
После завтрака, Омела сказала:
– Я пойду до Зухры, за одно и на школу посмотрю, что и как узнаю. Ты тут всё закрой и никого не пускай. Я позвоню тебе, когда мне открыть. Ладно?
– Не боишься? Вдруг, опять Резеду встретишь? – спросила Мадина.
– Не боюсь. Хотя она и страшнее чёрта, но Бог сильнее. – ответила Омела и ушла.
Мадина закрыла двери, взяла дома карандаши и альбом, вышла из дома и села на лавочке в беседке, рисовать двор.
Омела быстро дошла до дома Зухры, поинтересовалась Магомедом, которому очень понравилось у этой доброй бабушки.
– Папа тебя заберёт, когда приедет с работы. Там не проехать пока. – сказала Омела Магомеду, не удержалась и поцеловала его в маковку.
– Замуж тебе надо скорее выходить. Хорошая мать из тебя будет. – сказала Зухра Омеле.
– Жених в армии. Возможно, так и дальше служить будет. – вздохнула Омела. – Я учиться буду.
– Голову свою береги, не напрягайся сильно. Чаще гуляй, фрукты кушай. – посоветовала ей Зухра.
Омела только улыбнулась.
Затем, она дошла до школы. К счастью, там было всё в порядке.
И тут, на Омелу накатило. Она села на лавочку во дворе школы и заплакала, сама не понимая, из-за чего. Сторож, вышедший из своей кондейки, подошёл к ней и сел рядом.
– Кто тебя обидел? – спросил он Омелу.
– Никто. Просто слёзы сами хлынули. Я не знаю, что это значит. Просто так. С головой проблемы. – всхлипывая и улыбаясь, ответила она.
– Эээ, ну ясно тогда. Конфеты будешь? Хочешь, принесу?
– Нет, Халид-хаджи, не буду. Я пойду домой. – встав с лавочки, сказала Омела.
– Осторожнее иди. Мало ли что, камней на дороге много, веток всяких. А ты без очков, вся в слезах.
– Спасибо за заботу. Как-нибудь дойду.
Омела шла домой медленно, потому что плакала. Дойдя, наконец, до ворот родного дома, она резко перестала лить слёзы, будто бы и вовсе не плакала. Лёгкие всхлипывания – не в счёт. Она достала из кармана телефон и позвонила Мадине. Та, в это время, была уже дома и жарила картошку. Вышла она быстро, открыла дверь и спросила, взглянув на Омелу:
– Ты чего вся красная? Ревела, что ли?
– Да. Без причины. Просто так, нашло на меня. Не спрашивай, я хочу спать. Двери запри. Нет, Резеду я не видела, но на всякий случай. – ответила Омела и пошла в дом.
Зайдя в свою комнату, она разделась до гола, оставшись в одних трусах, ибо было жарко. Сходила в ванную, приняла душ. Вышла оттуда довольная, но её клонило в сон. Надев ночнушку, она легла на кровать, прикрывшись простыней. Омела быстро уснула.
Проснулась она в больнице, в Махачкале. И ей сообщили, что уже середина октября...
Омела не могла понять, почему прошло столько времени. Ей казалось, что она уснула только вчера. После пробуждения, врачи продолжили её лечить. Выписали только через две недели.
Забрал домой её Мурад, специально приехал. Это было в самом начале осенних каникул.
По пути, Омела несколько раз просила мужа мачехи остановиться. Её тошнило на каждом повороте, которых было множество.
На одной из остановок, была довольно жуткая картина, Вокруг одни скалы, с торчащими камнями, которые вот-вот сорвутся и завалят дорогу и машины. Омела же, попросила Мурада сфотографировать её возле одной из них.
Мурад выполнил желание Омелы и сказал:
– Садись, поехали. Мало ли, что.
– Скажи, а Резеда дома? – спросила Омела, садясь в машину.
– Дома. Всё нормально. Говорит, что сожалеет о своём поведении, что ей тебя жалко. – ответил Мурад.
– Не верю. Что хочешь думай. Не могу я в эти сказки верить. Она уже много раз передавала доверие. Если ты исправился, то она ни на секунду. Это враньё, что она говорит. Если снова ей поверить, то это значит, что согласиться с её грехами, стать адвокатом в аду. – резко высказалась Омела.
– Да, ты права... Но, я не мог ничего сделать. Видимо, везде за неё заплатили. Давай, лучше, с ней не связываться. Не провоцировать. Были же у нас хорошие моменты. Даже по полгода без скандалов жили. Так что, Леночка, бесполезно воевать. – вздохнул Мурад.
– Хрен с вами, как хотите. Я с ней вообще не буду разговаривать. Постараюсь даже не пересекаться. – сказала Омела.
Мурад только кивнул.
Домой они приехали ближе к вечеру. Мунир, по традиции, кинулся обниматься и целоваться с Омелой, называя её любимой. Мадина тоже обрадовалась. Магомед и вовсе стишок рассказал.
Когда Омела зашла на кухню, то увидела там Резеду, готовящую ужин. Она сделала вид, что обрадовалась и хотела было обнять Омелу. Но, та быстро убежала в свою комнату и заперлась там.
На следующий день, Омела собрала необходимые вещи и ушла к Зухре.
В тот же день, она сходила в школу, умоляя учителей, чтобы разрешили ей написать все контрольные за первую четверть, после того, как она всё изучит, то есть, до нового года. Директор вздыхал и предостерегал, что излишняя нагрузка может опять "ударить по мозгам". Омела взяла всю ответственность за своё здоровье на себя. В итоге, он согласился и сказал об этом остальным учителям.
Так, всю вторую четверть, Омела жила у Зухры и занималась учёбой. Перед новогодними каникулами, у неё уже не было никаких долгов по предметам.
30 декабря она вернулась жить домой.
Всё было спокойно, но Омела не могла сдержать слёз, которые лились сами по себе. Из-за этого, она не могла ничего делать, только сидела в своей комнате.
В новогоднюю ночь, Омела решила прогуляться по селу. Позвонив Салихат, она обрадовалась, что подруге разрешили пойти с ней гулять ночью.
Постоянные слёзы мешали Омеле нормально видеть. Она держала Салихат за руку. Они шли к схимонаху Иоанну.
Придя к его дому, Салихат заметила там двоих молодых людей, которые стояли у двери. Они тоже заметили девушек.
– Эй, парни! Нам нужен хозяин дома! Что вы тут делаете? – крикнула Салихат.
– Мы тоже к нему хотим! Он там мою маму исповедует. Мы ждём. – ответил один из них.
Салихат помогла Омеле спуститься по лесенкам вниз. Парни, увидя её, переглянулись. Потом, второй из них, сказал:
– Мы вас пропустим, вам нужнее.
– Да, конечно. – кивнул первый.
Салихат держала Омелу возле себя, а та принималась к подруге и говорила какие-то несвязные слова, чуть не падая. Парни, в один голос, сказали:
– Ей плохо?!
Они тут же подхватили её и посадили на лавочку.
В этот момент, из дома вышел отец Иоанн и сразу же глянул на Омелу, сказав:
– А я-то думаю, что вдруг так сердце защемило. Это ж надо, Леночка тут!
– Ей плохо, батюшка. – сказала Салихат.
– Я вижу. Святой водички сейчас ей дам. Минуточку! – сказал схимник и поспешил в дом.
Вскоре, он вышел и дал Омеле стакан с водой. Она смогла выпить и ей немного полегчало.
– В больницу ей надо, прямо сейчас! Можно даже санавиацию вызвать. Срочно прямо! – сказал, нервничая, отец Иоанн.
Салихат позвонила в скорую, но ничего не смогла толком объяснить. Видя это, схимонах выхватил у неё из рук телефон и стал разговаривать сам. Конечно, вертолёт вызвать не получилось. Но, хотя бы, обещали, что скорая будет через десять минут, так как машина в селе есть.
Ждали, конечно же, дольше. За это время, усилиями парней, Омелу смогли поднять по лестнице вверх, к дороге. Идти она не могла, ничего не понимала, а слёзы не прекращались.
Салихат, с телефона Омелы, позвонила Мураду и сказала, что Омелу забирает скорая.
– Это она опять перенапряжение словила! Нельзя так мучить себя учением, если голова не может! – негодовал Мурад.
– Я ей говорила, но бесполезно. Она же хочет ЕГЭ сдать, хочет медаль получить. – вздохнула Салихат.
– Сдала ЕГЭ, получила медаль... И на инвалидность, да? – нервно сказал Мурад.
– Кстати, а почему ей до сих пор её не дали, инвалидность? Явно же, что болеет постоянно. – спросила Салихат.
– Эээ, это не так просто. Кто-то, будучи здоровым, делает себе бумажку, чтобы получать от государства пособия, а на самом деле, кто болеет, не могут пройти комиссию, потому что не дают взятку. И ещё, ей 18 ещё нет. Тут сложнее, с несовершеннолетними. Не буду тебе всё объяснять. Скажу одно, что я пытался что-то сделать, но сумму мне загнули... Нет уж, я лучше лекарства ей сам куплю, дешевле выйдет. – сказал Мурад.
– Ясно. Жаль. – сказала Салихат.
В это время, Омелу уже занесли в карету скорой помощи. Пока Салихат бежала по лесенкам вверх, машина с Омелой уже уехала. Её телефон остался в руках у подруги.
Парни спустились вниз, дожидаться мать одного из них.
Салихат быстро пошла домой. Дойдя до дома Омелы, она зашла в открытую в воротах дверь, потом постучала в дом. Вышел Мурад. Она отдала ему телефон подруги и быстро убежала домой.
– Новый год... ёлки-палки... – проговорил Мурад и пошёл в комнату Омелы. Он собрал кое-какие её вещи, между которыми положил телефон и зарядное устройство. Постояв немного там, он вышел с собранным пакетом и понёс его в машину.
– Папа, ты куда? – спросил его Магомед, выйдя из гостиной.
– Вы там что делаете, мультики смотрите? С новым годом! Вот и смотрите, пока разрешаю! – выдавив улыбку, ответил ему отец.
Магомед ушёл обратно. Мунир и Мадина сидели на диване и переключали каналы. Магомед, подойдя к ним, громко сказал:
– Папа куда-то поехал. Ничего не сказал.
– А мама где? – спросил Мунир.
– Спит уже, сверху там. – ответил Магомед.
Мунир подошёл к окну и увидел, что Мурад ещё только открывает ворота. Поняв, что успеет, он поспешил выбежать из дома.
– Ты куда? Что-то случилось? – спросил Мунир, подбегая к Мураду.
– Твою любимую скорая забрала. Поеду, догоню. Вещи нужные передам и телефон. – ответил Мурад.
– Можно, я с тобой поеду, а? – попросился Мунир.
– Нет. Ты тут оставайся, за главного мужика. Хорошо? Я один съезжу, так лучше будет, быстрее. – сказал Мурад.
– Хорошо, как скажешь. – согласился Мунир и ушёл домой.
Мурад ехал довольно быстро. Скорую он догнал недалеко от райцентра, так как она ехала медленно.
Из районной больницы, Омелу, уже на вертолёте, доставили в Махачкалу. Мурад решил лететь с ними, как сопровождение, припарковав свою машину возле больницы.
К счастью, дежурил доктор, который лечил Омелу уже несколько раз. Он рассказал Мураду, что Лена страдает внутричерепным давлением, что у неё проблемы с кровоснабжением мозга; что ей нельзя испытывать стресс, нельзя сильно напрягаться, нельзя сильно затягивать головной убор, а лучше вообще от него отказаться и подстричь волосы; надо спать не меньше восьми часов, надо хорошо питаться и заниматься каким-нибудь хобби.
Мурад слушал и кивал.
*****
Все зимние каникулы, без двух дней, Омела провела в больнице. Перед выпиской, медсестра уговорила её сделать стрижку.
Когда за Леной приехал Мурад, она была готова идти в парикмахерскую. Приехав туда, Омела сказала парикмахерше:
– Подстригите, пожалуйста, по плечи. Не жалейте, это по медицинским показаниям.
В итоге, причёска оказалась очень даже симпатичной. Однако, платок она надела, но уже по-русски, без боньки. Все волосы, всё же, спрятала, привычка...
Очки она уже не снимала, чтобы не доставлять глазам и мозгу лишних трудностей.
Ехали они с Мурадом домой спокойно, её не тошнило, голова не болела.
– Таблетки опять... Много таблеток... – вздыхала Омела, по пути домой.
– Обязательно принимай. И ещё, я не разрешаю тебе больше жить у Зухры. Ты там до трёх ночи над учебниками торчишь. Дома за тобой будут следить. Резеда не будет тебя касаться, не волнуйся. – сказал ей Мурад.
– Да, я сама во многом виновата... – сказала Омела, с сожалением.
Доехали до дома они уже к ночи ближе.
Как только Мурад закрыл ворота, прозвучал азан на ночной намаз. Он решил, что будет имамом для своей семьи.
Пока все молились, Омела мылась в ванной. Закончив, она, ещё какое-то время, смотрела на себя в зеркало. Там была худенькая, бледная девушка, вызывающая отвращение. И она сказала сама себе:
– Так. Надо есть три раза в день и спать по восемь часов в сутки. Послезавтра в школу. Мне надо получить медаль и сдать ЕГЭ на отлично. Помимо русского языка и математики, я буду сдавать обществознание и историю. Я смогу. И не надо меня стращать. Слышь, мозг, не возжелай больше больницы!
Выйдя из ванной, она прошла на кухню, где Резеда уже раскладывала по тарелкам ужин. Омела смотрела на неё с чувством, которое граничило между страхом и злостью. Но, она смогла подумать о ней в другом ключе, как о несчастной женщине, в плену дьявола. На этом, Омеле стало легче находиться рядом с ней. И ещё, Резеда очень вкусно готовила, что окончательно успокоило Омелу.
Продолжение следует...
Про ошибки и опечатки, пожалуйста, сообщите мне в комментариях.