Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Евангельское чтение Недели Крестопоклонной говорит нам: Христос сказал: «Кто хочет по Мне идти, да отвержется себя, возьмёт крест свой и по Мне да идёт». Крест для иудеев, к которым было обращено слово Господа нашего Иисуса Христа, – это была не абстрактная вещь. Это было страшное орудие казни, которое, как и много позже, и в другие века, совершенно обыденно стояло как орудие казни для устрашения потенциальных нарушителей порядка. Кресты легко можно было увидеть, потому что казни были публичные. Люди прекрасно понимали, что такое взять крест: когда на осуждённого на эту страшную смерть навалят крест, – и тащит он его, и никуда из-под него не может деться.
Может быть, чтобы понять всю глубину сегодняшнего Евангелия, важно ещё упомянуть о том, что незадолго до этих слов Господь спросил учеников Своих: «За кого почитают Меня люди?» И ученики начали объяснять, что кто-то за Илию, а кто-то за одного из пророков. И спросил тогда Спаситель: «А вы за кого почитаете Меня? Вы – те, кто ходите со Мною, не другие люди, которые встретились один раз, видели чудо, слышали какое-то слово; вы, те, кто со Мной ходите, видите Меня и знаете, вы за кого почитаете Меня?» И Пётр тогда отвечает исповеданием: «Ты Христос». И Спаситель начал объяснять им, что Христос пришёл не чтобы устраивать земное царствие, а чтобы быть преданным людьми, пострадать, умереть и в третий день воскреснуть. И слово это не вмещалось в учеников. И после этого Спаситель сказал вот эти самые слова: «Кто хочет идти за мною, пусть отвержется себе, возьмёт крест свой и по Мне грядет». А потом сказал: «Тот, кто постыдится Меня и моих словес, того и Сын Человеческий постыдится, когда придёт во славе Отца с ангелами». Постыдится! Слово какое неожиданное – постыдится.
Мы прекрасно знаем, что такое стыдно. Стыд – это такая эмоция социально ориентированная. Это наше очень горькое чувство, что все смотрят и видят – зря он это сделал. Не стоило ему так делать.
А ведь ради того, чтобы угодить сообществу, человек готов бывает на многие вещи. И, в частности, он бывает способен на предательство. Бывает, что человек способен от Бога отречься ради того, чтобы не быть отверженными людьми. «Что это ты такой странный? В Бога что ли веруешь?» А ему страшно, что его назовут странным и постыдится слов Иисусовых.
И что говорит Господь? Тот, кто постыдится Моих слов, того Я постыжусь. Заметьте, что Он говорит: «Я постыжусь». Не отвергну, не отвернусь от него. Нет, Он говорит: «Сын Человеческий постыдится его, когда придёт во славе Отца Своего». Посмотрите, как он вручает нам подвиг Свой! Даже не просто подвиг Свой – Себя Самого Он нам вручает, Себя доверяет нам! Как Он в буквальном смысле верит в нас, что не зря будет подвиг страшный, на который Он пришёл, который Он берёт на себя ради того, чтобы открыть нам дорогу, и мы бы пошли по этой дороге новой жизни. И если кто-то отвернулся, отвернулся и не пошёл по этой дороге, махнул рукой и остался на широком пути, который в погибель ведёт, – что говорит Господь? «Мне будет горько. Я приду во славе, и от того, кто не пошёл за Мной, Мне будет горько». Вот как Он нам говорит, вот как доверчивого Он Себя и Свой подвиг нам вручает.
Будем ревностны, ревностны в нашем исповедании, будем ревностны в наших трудах! Потому что крест, – крест, который надо взять и нести, идя за Иисусом, – это и есть те труды мира, которые валятся на нас, от которых невозможно освободиться, которые требуют нашего участия, это то, что нам нужно сделать. Это не только скорби, это не только болезни, это могут быть и те труды, которые нам нужно нести изо дня в день. Всё это можно воспринимать как крест, который мы несём, идя за Иисусом. Мы говорили в прошлый раз о труде и мы говорили в прошлый раз о добродетели трудолюбия. Трудолюбие необходимо для спасения; добродетель трудолюбия противостоит греху, страсти праздности.
Так получилось промыслом Божьим, что мы идём от проповеди к проповеди по молитве святого Ефрема Сирина: «дух праздности не даждь ми». И сегодняшняя добродетель, о которой мы должны обязательно поразмыслить в свете слов Христа о кресте, который нам надо нести, — это деятельно стремиться ко Христу, деятельно стремиться ко спасению. Такая добродетель называется трезвение. Трезвение – это добродетель, которая вырастает из внутренней тишины, которая вырастает из попытки держать под контролем ту суету мыслей, которая роится в голове, суету помыслов, суету желаний; осознавать, собирать чувства свои воедино и держать в своём внимании. Когда человек начинает так пытаться делать, он очень быстро понимает, насколько же человек слаб. Как понимает человек, что он не самодостаточен? Как много людей попробовали перед постом пообещать себе: «Сколько я всего за этот пост сделаю» – и не сделали, потому что надеялись на силу свою, что «я это буду делать»!
Против добродетели трезвения восстаёт один из тех грехов, которые перечисляет святой Ефрем Сирин в молитве. Это празднословие «Я сделаю то-то и то-то». Можно собраться даже группой и сказать: «Мы запланировали то-то, мы это сделаем». Как хорошо вместе мечтать, как мы всё сделаем. И всё. Вот как только сказал, что я что-то имею или я что-то сделаю в будущем времени, вот и всё, машинист потянул за верёвочку, паровоз задудел, и весь пар ушёл в свисток. И силы не осталось, чтобы колёса крутить.
Есть ещё одна страсть, которая против трезвения восстаёт. Это уныние. Уныние от той же самой самонадеянности растёт. Попробуй-ка ты сам что-нибудь сделай. Ты сам своею волею, свои силы добровольно потрать на то, чтобы чего-нибудь достигнуть в будущем. «Нет, нет, эти силы неизвестно на что мне могут пригодиться. Да и вообще их жалко просто в принципе отдавать». И расслабление приходит, и ничего не хочется оттого, опять же, что человек на свои силы понадеялся.
Третья страсть, которая против трезвения восстаёт, — это любоначалие. Любоначалие — это не просто когда человеку нравится другими командовать. Любоначалием может и самый скромняга страдать. Любоначалие ищет сделать так, «как знаю я, как положил себе я, как решил я». Любоначалие такое от гордыни растёт человеческой. И любоначалие это не даёт возможности увидеть лучший вариант применения своих сил, нежели придумали мы: «Вот я увидел вот так. И я упрямо начну это делать, и буду делать, и совершенно запросто потерплю неудачу». Совершенно запросто. Потому что это самая глубокая ошибка, самое глубокое поражение нашей природы в том, что мы оторванность нашу от Бога считаем нормальным состоянием, – мол, человек и должен быть таким самобытным, самостоятельным и одиноким. Нет, это неправда. Человек сделан Господом Богом таким, что Бог очень нужен ему. И без Бога человек не может во всей полноте раскрыть все те дары, которые Господь Бог ему дал. А стремление ко Господу Богу, деятельное стремление делами приблизиться к Богу, – это и есть добродетель трезвения, которая достигается достаточно простым, но требующим постоянства подвигом, – постоянной просьбой ко Господу Богу, чтобы Он помог и укрепил.
Трезвение даст возможность удержаться от празднословия, – не болтая, начать делать. Трезвение поможет против уныния: «Уныние. Унываю. Сил нет. Так их и нет. И правильно их нет от Господа Бога, потому что я их не выпросил». Становлюсь на молитву и прошу: «Господи, дай мне сил и применю их».
Трезвение укротит любоначалие: «Всё бы мне по-своему исполнить. Нет, я же за Господом иду. Мне надо, как Он говорит, делать. А как Он говорит? Евангелие! Прочитал Евангелие и понял, как мне поступать надо».
И всё это, вся вот эта победа над празднословием, любоначалием и унынием проистекает из того, что мы начнём искать трезвения. Пост движется, может быть, мы немножко ослабели на пути, так Церковь выносит нам на поклонение Крест Господень. И звучат слова, которыми заканчивается сегодняшнее Евангелие: «Истинно говорю вам, есть здесь стоящие люди, которые увидят Царствие Божие, пришедшее в силе». Это Господь говорит о том Преображении, которое увидят избранные из апостолов, о Своём Преображении. А Преображение было за 40 дней до Пасхи. Уже сейчас выходит Он на подвиг нашего спасения. И мы, укрепившись этой памятью, памятью Его любви и доверия, утвердимся и двинемся в сторону Царствия Его. Аминь.