— Ты мне скажи прямо: ты собираешься отсюда вообще когда-нибудь уезжать, или мне на это не надеяться? — голос Марины дрожал.
— Опять ты за своё, — раздражённо ответила Лера.— Я же сказала: пару недель. Пока у нас ремонт доделают.
— Пару недель? — Марина усмехнулась. — Ты это говоришь уже четвёртый месяц подряд.
Сергей, муж Марины, выглянул из комнаты.
— Что опять не поделили? — спросил он.
— Мы ничего не делим, просто уточняем, сколько же еще будет проходной двор.
— Марин, да что ты завелась-то, — встряла Лера. — Я же не вечно тут!
— Да-да, конечно, а пока ты живешь здесь. В моей квартире. Ешь из моей посуды, пользуешься моим феном, и даже кофе пьешь из моей любимой кружки.
— Господи, ну не придирайся к кружке. Я что, обязана из банки пить?
— Ты обязана хотя бы уважать чужой дом!
Сергей поставил чашку на стол и, не глядя ни на одну из женщин, произнес устало:
— Девочки, хватит. Давайте спокойно.
— Девочки, тебе смешно? Я не девочка. И Лера не девочка. Мы взрослые женщины, и я устала жить в этой… коммуналке!
— Ой, ну вот опять… Я тебе чем мешаю-то? Не бухаю, не гуляю, с мужиками не таскаюсь, всё по-тихому.
— Да ты не мешаешь, ты просто вытесняешь. Вытесняешь из собственного дома.
Сергей попытался разрядить обстановку:
— Мариночка, послушай, мама же просила…
— Вот, вот! Опять мама! Она тебя просила, а страдаю я! Почему нельзя один раз подумать не о маме, не о Лере, а обо мне?
— Да перестань ты, будто я у тебя спальню отобрала. Я в зале сплю, на диване, мне и так неудобно.
— Удобно, неудобно — это не моё дело. У тебя есть родители, есть работа, значит, можешь решать свои проблемы сама.
— Да ладно тебе. Я ж не навсегда. И вообще, странно, что ты такая нервная — вроде взрослая женщина.
— Я взрослая, Лера. А вот ты — просто избалованная.
Сергей потупил взгляд. Лера демонстративно достала телефон и, хихикая под нос, принялась что-то набирать.
Когда Лера впервые появилась «временно», всё казалось безобидным. Марина даже пожалела девчонку: ремонт, трудности, куда деваться. Пару недель, максимум месяц – и всё наладится.
Прошло полгода.
За это время Лера притащила свои коробки, кастрюли, фен, лампу, даже напольную сушилку. На балконе теперь сушились её потёртые джинсы и яркие топики, в ванной – пузырьки с шампунями и баночки с масками, на кухне – чай «для женской гармонии».
Каждый уголок квартиры теперь кричал о чужом присутствии.
Марина вставала утром – и сразу ощущала, что в доме стало тесно.
Сергей же, казалось, ничего не замечал. После работы – телек, новости, ужин. Вечно с телефоном, вечно уставший.
И если Марина заговаривала об этом, он только отмахивался:
«Да подожди, скоро всё решится…»
Но ничего не решалось. Абсолютно.
В один вечер Марина вернулась с работы – промокшая до нитки, с тяжёлой сумкой, мечтая только о горячем душе и тишине.
Открыла дверь – и застыла. В прихожей стоял чемодан. Огромный, ярко-красный.
— Это что, опять?
Из комнаты донёсся голос Валентины Петровны – свекрови:
— Ой, Мариночка, привет! Не пугайся, я тут Лерке вещи подвезла. Она пока у вас поживёт, пока всё не уладится.
— Что значит – «пока у вас»?
— Да что ты, не кипятись! — улыбнулась свекровь. — Вы же семья. А девочке тяжело, негде даже переночевать. Я ж не могу её к себе взять – у меня в комнате тесно.
Марина перевела взгляд на Сергея.
— Ты знал?
— Мама говорила, что ты не против…
— Что я? Что я не против? Чтобы меня поставили перед фактом?
Он промолчал.
Лера стояла у стены, облокотившись, с видом победительницы.
— Ну, чего ты завелась? — протянула она. — Вроде умная женщина, а ведёшь себя как истеричка. Я же ненадолго.
— Знаешь, сколько раз я это слышала? «Ненадолго». Только почему-то всё время надолго.
Поздно ночью Марина сидела на кухне одна.
Сергей не вышел из комнаты ни разу.
Она смотрела на пустую кружку и думала:
«Всё. Кончилось терпение.»
Но как сказать это, чтобы не разрушить всё до конца?
На следующее утро проснулась от оглушительного звука фена.
— Лера, ты можешь потише?!
— А что я сделала? Мне на работу, а у тебя выходной! Расслабься!
Через пятнадцать минут Лера уже вышла – с ярко-красной помадой, в короткой юбке, с телефоном у уха.
— Доброе утро, хозяйка, — бросила она мимоходом. — Не скучай, вечером у нас корпоратив, поздно вернусь.
Слово «хозяйка» прозвучало так, будто было сказано с умыслом, как оскорбление.
Марина молча посмотрела ей вслед, потом пошла на кухню.
На столе – крошки, два грязных стакана, открытая упаковка творога. В раковине – посуда после вчерашнего ужина.
«Почему я должна всё это убирать? Почему я вообще должна мириться с тем, что чужой человек живёт у меня, как у себя?»
Зазвонил телефон – Валентина Петровна.
Марина вздохнула и ответила.
— Мариночка, привет, как вы там? Всё хорошо?
— Зависит от того, кого вы имеете в виду под «вы».
— Ну что ты, я про всех! Про вас с Серёжей, про Лерочку.
— Прекрасно. Только я не Лерина няня.
— Да не говори так, она ведь молодая, у неё трудности…
— А у меня, значит, всё гладко? Работа, кредиты, коммуналка, муж, который молчит, когда в доме бардак?
— Ну не принимай близко. Надо просто подождать, пока всё уладится.
— А если не уладится?
— Уладится, куда денется! Вы же семья.
Марина отключила телефон.
«Семья» – это было любимое слово Валентины Петровны. Только вот под словом «семья» она понимала всех, кроме Марины.
К вечеру Лера вернулась с парнем.
— Марина, знакомься! Это Егор, мы вместе работаем, он меня подвёз!
Парень улыбнулся, снял куртку.
— Здравствуйте, — сказал вежливо.
— А вы надолго к нам?
— Да нет, — засмеялась Лера, — просто чай попьём!
«Чай» растянулся до полуночи.
Смех, громкая музыка, звон бокалов.
Марина терпела до последнего, потом вышла в коридор:
— Лера, у нас люди спят. Тише можно?
— Да расслабься ты, — усмехнулась Лера. — Мы же просто общаемся.
— В два часа ночи?
— Ну и что? Ты же не в детсаду работаешь.
Марина повернулась, не сказав ни слова.
Но внутри всё кипело. Она чувствовала – вот ещё чуть-чуть, и сорвётся.
Сергей сидел в спальне, делая вид, что читает новости, но пальцы у него дрожали.
Утром Марина проснулась рано.
Села за стол с ноутбуком, открыла сайт объявлений.
Написала:
«Сдам комнату в двухкомнатной квартире. Тихий район, всё есть.»
Потом посмотрела на текст, долго.
Закрыла.
«Нет, — подумала она, — не я должна уходить. Пусть уходят они.»
Когда Лера проснулась, Марина уже убирала на кухне.
— Где мои шампуни?! — возмутилась та.
— На балконе, пусть подышат свежим воздухом.
— Ты больная, что ли?!
— Нет. Просто люблю порядок.
В дверь позвонили. На пороге – Валентина Петровна, с пакетами.
— Девочки, я тут вам покушать принесла! Не ругайтесь, ладно?
— Мы не ругаемся, просто ставим вещи на место.
— Ой, ну зачем так? Лере тяжело, а ты будто враг!
— Враг – тот, кто живёт в твоём доме и делает вид, что это его дом.
— Мариночка, не говори глупостей! Мы же родные!
— Родные – это когда уважают, а у вас всё наоборот.
Сергей молчал.
Лера демонстративно закатила глаза.
На следующий день Марина проснулась с новым, тяжёлым, но решительным спокойствием. Словно за ночь всё внутри встало на свои места.
Из комнаты вышла сонная Лера в халате.
— Ты чего такая серьёзная с утра? — зевнула она.
— Думаю, — ответила Марина.
— О чём?
— О том, что у каждого человека должен быть дом. И границы.
— Господи, опять философия. Хочешь, я тебе кофе сделаю, а ты расслабься.
— Не нужно, мы поговорим позже.
Вечером Марина пришла домой. Сергей уже сидел в комнате, уткнувшись в телефон. Леры не было.
— Нам надо поговорить, — сказала Марина.
— Опять?
— Да, опять. Потому что всё стоит на месте.
— Марин, ты же знаешь, я не хочу ссор.
— А я не хочу жить как квартирантка.
— Ну что ты предлагаешь? Выставить сестру на улицу?
— Я предлагаю, чтобы ты вспомнил, кто твоя жена.
— Не начинай…
— Я не начинаю. Я заканчиваю.
Марина подошла к окну, постояла, потом обернулась:
— Я дала ей время. Полгода. Это не «пара недель». Это уже почти год вместе с её бесконечным ремонтом. Я больше не могу.
— Но мама…
— Мама не живёт здесь. Я живу.
— Ты понимаешь, что она пользуется тобой? И тобой, и твоей матерью, и мной.
— Это неправда.
— Правда, Серёж. Просто ты не хочешь видеть.
— Ладно. Поговорим с ней вечером.
Марина кивнула.
Лера вернулась около одиннадцати.
— Ну здрасьте, — сказала она, скидывая сапоги. — А чего вы как на допросе?
Сергей посмотрел на Марину – та кивнула. Он встал.
— Лер, нам надо поговорить.
Лера уселась на диван, достала телефон.
— Ну-ну, давай, говори. Только быстро, я устала.
— Слушай, — начал он, — мы тебя, конечно, не гоним, но всё-таки… пора. С ремонтом разберёшься – снимешь себе что-то, ладно?
Она подняла брови.
— Это Марина сказала?
— Мы вместе решили, — тихо ответил он.
— Ах вот как. — Лера усмехнулась. — Вместе. Ну-ну.
— Лера…
— Что «Лера»? Вы же знали, что мне пока некуда. И вдруг – «пора»?
— Уже давно пора, — вмешалась Марина. — Мы предупреждали.
— Мы, а я, значит, никто, да? Жила тут как мусор, да?
— Ты жила здесь как хозяйка. И слишком долго.
— Вот и вся правда, — усмехнулась Лера. — Не нравится, что кто-то моложе, красивее, да?
— Не смей, — резко сказала Марина.
— А что, не так? Я хоть улыбаюсь, а ты вечно как будто лимон жуёшь.
Сергей поднял руки:
— Хватит!
Но было поздно. Марина подошла ближе, глядя прямо в глаза:
— Собери свои вещи. Завтра.
— Да пошла ты, это мой брат.
— Ты – разрушила всё, что можно.
— Ладно. Уйду. Не из-за тебя, а потому что не могу дышать этой кислой моралью.
Она хлопнула дверью. Сергей долго молчал.
— Ты довольна? — тихо спросил он.
— Нет, но мне хотя бы не стыдно за себя.
Он вздохнул и ушёл в спальню.
Прошла неделя.
Лера не звонила, не писала. Марина не спрашивала у Сергея, где она. Тот молчал. Но Марина знала: сестра не пропадёт, у таких, как она, всегда есть, где приземлиться.
Дом стал тихим. Сергей поначалу ходил мрачный, потом вроде оттаял. Даже однажды купил Марине пирожные и сказал:
— Прости, что я всё запустил.
Она кивнула.
В одно воскресенье утром в дверь позвонили. Марина открыла – на пороге стояла Лера.
— Можно зайти? — тихо спросила она.
— Заходи.
Лера прошла на кухню, опустилась на табурет.
— Я ненадолго. Просто… хотела сказать, что я тогда была неправа.
— Ты сейчас про что именно?
— Про всё. Про то, что влезла. Про то, как себя вела.
Марина молчала.
Лера вздохнула.
— Я думала, ты просто вредная. А потом пожила с другими. Поняла: не вредная, просто у тебя порядок. У меня – бардак, везде, и в голове тоже.
— Ну хоть это признала, — сказала Марина.
— Признала, но, если честно, я тогда тебе завидовала. Ты живёшь, как будто всё под контролем. А у меня – хаос. Вот я и лезла, где не надо.
Марина улыбнулась.
— Контроля нет. Просто я стараюсь, чтобы он был. Иначе всё рассыплется.
— Я теперь снимаю комнату, там нормально. Работаю. Мама переживает, но я сказала – не вмешивайся.
— Правильно.
— Можно я у тебя кружку возьму? Ту, с ромашками.
— Возьми.
— Вот, — сказала она, — смешно. Всё из-за какой-то кружки началось.
— Не из-за кружки, — ответила Марина. — Из-за границ.
— Спасибо, что не выгнала тогда сразу. Хоть чему-то научилась.
— Я тоже. Научилась говорить «нет».
— Ну, теперь хоть честно.
Она встала, взяла куртку.
— Ладно. Я пойду.
— Заходи как-нибудь, но заранее звони.
— Обязательно. — Лера улыбнулась.
Марина вернулась на кухню. Сергей зашёл, посмотрел на неё.
— Она приходила?
— Приходила.
— Ну и как?
— Мирно.
— Это хорошо.
— Знаешь, я иногда думаю, что ты сильнее всех нас.
— Нет, просто я раньше начала уставать.
Он засмеялся.
Марина допила кофе, посмотрела в окно и подумала:
«Иногда порядок – это не когда всё чисто, а когда все на своих местах.»