Айсель Бадалова – актриса Бакинского театра марионеток. А ее сумки из бархата с аппликацией, вышивкой, винтажной инкрустацией, сделанные под брендом Ayseliáni, – хобби и любовь. Но и театр – тоже любовь. Что из этого работа, а что призвание и страсть – определить сложно.
В Театр марионеток Айсель впервые попала в детстве. Лет в шесть-семь родители привели ее на спектакль «Аршин мал алан», премьера которого состоялась в Париже. Представления шли в Старом городе, и вся бакинская творческая интеллигенция только о них и говорила. «В какой-то момент я просто забыла, что нахожусь в театре, – вспоминает Айсель. – Мне не было странно, что на сцене нет людей, что куклы разговаривают человеческими голосами. Я полностью поверила в происходящее и готова была смотреть это действо бесконечно. Только страшно хотелось помочь Аршину».
…А спустя 20 с лишним лет Айсель пришла в тот же театр на собеседование: художественный руководитель Тарлан Горчу набирал актеров для новой постановки – «Лейли и Меджнун».
В театральных институтах нет семинаров и практических занятий, посвященных куклам. Ни колледжей, ни мастерских, где обучали бы искусству управлять марионетками, не существует. Оно – в буквальном смысле – передается из рук в руки. Тарлан Горчу учил актеров с нуля, лишь бы человек был готов учиться. Айсель же, которая уже окончила факультет графического дизайна Бакинской художественной академии и даже проработала несколько лет по специальности, как раз хотела сменить профессию и попробовать нечто новое.
Она прошла отбор и начала вводиться в спектакль. Репетиции длились почти год. Первые два месяца Айсель училась только тому, чтобы кукла под ее управлением могла ходить ровно туда-сюда.
«После 12 лет работы в театре я стала супердисциплинированной, – смеется она, – потому что научилась контролировать свои движения, даже мельчайшие».
Именно эта выверенная и отшлифованная точность движений помогает ей, когда Айсель делает художественную вышивку на сумочках Ayseliáni. Каждый стежок не случаен. Бисерные листья трепещут, бисерные стебли колышутся, будто на ветру, невиданные цветы распускаются навстречу яркому солнцу. «Я вам больше скажу, – замечает Айсель, – если бы не театр, возможно, я никогда бы не начала делать сумки».
Репетируя «Лейли и Меджнуна», она постепенно понимала, как работают с тканями, как с помощью мельчайших деталей в вышивке или в принте передают характер героя и создают настроение. Это было интересно и захватывающе, но Айсель еще не знала, как скоро ей все это пригодится.
Однажды в театр пришла художница, которая делала костюм для Лейли, – принесла эскизы нарядов. И Айсель обратила внимание на ее сумку. «Нет, не так. Я не то что обратила внимание – у меня дыхание перехватило, настолько это была прекрасная сумка, расшитая бисером, украшенная какими-то аппликациями. Я глаз от нее не могла отвести, – вспоминает Айсель. – Думала, это какой-то неизвестный мне бренд. Но оказалось, художница сделала все сама».
В тот же вечер, вернувшись домой, она начала шить свою первую сумку. «Да, мне хотелось сделать ее прямо сейчас, немедленно. Это была вспышка, озарение или сумасшествие – называйте как хотите. Я погрузилась в новое занятие целиком, работала несколько часов и не могла оторваться». Ту сумку – темно-изумрудную, с пышными золотыми цветами, расшитую всеми цветами радуги, на длинной плетеной ручке – Айсель хранит до сих пор.
Сумка получилась маленькая, праздничная. В нее могли поместиться кошелек, помада, флакон духов и телефон. Идеальный аксессуар для вечерних мероприятий. Восторг, с которым ее встречали, свидетельствовал о том, что надо продолжать.
«Конечно, сейчас я вижу, – говорит Айсель, – что первая сумка сделана не так аккуратно, как хотелось бы. Ну да, я шила быстро, и опыта еще не было. Зато после нее я поняла, что нужно исправить, где улучшить».
На создание одной сумки у Айсель уходит плюс-минус месяц. Она скоро поняла, что идеальным материалом тут будет мокрый бархат: он мягкий, пластичный, тактильный, по нему приятно проводить рукой, на темном бархатном фоне бисер и стразы выглядят особенно эффектно.
Технологию осваивала методом проб и ошибок, но сейчас, доведя ее до совершенства, охотно делится: «Сначала происходит раскрой двух сторон сумки. Потом к ним добавляются клеевые прокладки. Дальше нужно найти тему для декора. У меня много тетрадей с эскизами, я набрасываю туда идеи, которые приходят в голову. Тематика разная. Космос – планеты, звезды. Floral – цветы, бутоны, листья. Японские мотивы. Но я никогда не отрисовываю в тетради весь узор досконально, 50–60 % – это импровизация».
Стразы, жемчужинки, бисеринки чаще всего находятся сами собой. У кого-то обнаруживается забытая прабабушкина брошь со сломанным замком, у кого-то – горсть бусин от давно порванного ожерелья, у кого-то сохранилась одна серьга с маленьким камушком.
И в театре, и при шитье сумок требуется полное погружение, максимальная концентрация, растворение в процессе. «Это не работа на износ, просто переход от одного любимого занятия к другому, – объясняет Айсель. – После спектаклей я не ощущаю себя опустошенной, наоборот, чувствую вдохновение».
В жизни Айсель носит не только сумки Ayseliáni. Иногда приходит на вечеринку с винтажным клатчем из бабушкиной коллекции, доставшимся по наследству. «О, что это? Как необычно и как красиво!» – слышится вокруг. И тогда Айсель думает: вот и моя внучка когда-нибудь придет на вечеринку с клатчем Ayseliáni, и подружки воскликнут: «Как красиво!» От этих мыслей становится радостно – и хочется делать новые сумки.
*Сейчас у Ayseliáni две модели: та первая, миниатюрная, с длинной ручкой, Айсель назвала ее «Касабланка», и побольше, получившая имя марокканского городка Имлиль. В планах – создать коллекцию Bride для невест: сумочки со стразами, бисером, жемчугом идеально подходят для свадебных нарядов.
Читайте еще:
Кукольный дом: режиссер Тарлан Горчу и его театр марионеток
Разглядывая оперение птиц: керамика, расписанная Айсу Мирзазаде
Текст: Яна Зубцова