Следующий день: Прогулка с Гонщиком и разговоры о будущем
Утро следующего дня началось с неожиданной тишины. Маршал проснулся от того, что не слышал привычного уже шума голосов и топота полицейских ботинок. Он открыл глаза, прислушался — ничего. Только где-то далеко лаяли щенки Понго и Пердиты, резвящиеся во дворе.
— Лаки, — позвал он. — Ты спишь?
— Уже нет, — донеслось с соседней кровати. — А что случилось?
— Майор уехал, кажется.
Они встали, подошли к окну. Действительно, машины майора на месте не было. Только пара полицейских патрулировала территорию, да у автозака стояла охрана.
— Наверное, документы поехал оформлять, — предположил Лаки. — Он же говорил.
Маршал кивнул. Он посмотрел на автозак, темнеющий вдалеке, и вдруг почувствовал острое желание поговорить с Гонщиком. Не через решетку, не в допросной, а просто так. По-свойски.
— Лаки, — сказал он. — Пойдем к автозаку. Хочу с Гонщиком прогуляться.
— Думаешь, пустят?
— Попробуем.
Они оделись — вернее, просто натянули штаны, чтобы катетеры и бинты не болтались, хотя катетеры уже сняли, но привычка осталась. Маршал посмотрел на свои зеленые цифры на паху, чуть прикрытые тканью, и вышел на улицу.
До автозака дошли быстро. У входа стояли двое полицейских — те самые, которые уже знали Маршала.
— Привет, щенок, — сказал один. — Чего хотел?
— Поговорить с Гонщиком хочу, — ответил Маршал. — Можно его вывести на прогулку? У меня карта есть, ключи.
Он достал из кармана ID-карту, которую дал ему майор, и ключи от камеры. Полицейский взял карту, внимательно изучил, сравнил фото с оригиналом.
— Ладно, — сказал он. — Но сначала досмотр. Правила есть правила.
Маршал вздохнул и поднял лапы вверх.
— Обыскивайте.
Полицейский провел руками по его шерсти — по спине, по бокам, по животу. Металлодетектор запищал, когда коснулся ортеза на лапе.
— Это что?
— Ортез, — ответил Маршал. — Лапа сломана.
— А это? — детектор пискнул возле паха.
— А это чип и зеленые цифры, — усмехнулся Маршал. — Металл в чипе есть, поэтому и пищит.
Полицейский кивнул, закончил досмотр.
— Проходи.
Маршал опустил лапы.
— Слушайте, — сказал он. — Я понимаю, правила. Но я не волк, чтобы в шерсти оружие проносить. У меня даже карманов нет.
— Правила есть правила, — повторил полицейский. — Иди уже.
Маршал прошел внутрь. Лаки остался снаружи — решил, что не будет мешать разговору.
В автозаке пахло металлом, бензином и собаками. Маршал прошел по узкому коридору между камерами, нашел нужную дверь, вставил ключ. Замок щелкнул.
Гонщик сидел на скамье в углу камеры. Увидев Маршала, он поднял голову. В его глазах была усталость, но не было прежней злобы.
— Пришел, — констатировал он.
— Пришел, — кивнул Маршал. — Выходи, прогуляемся.
Гонщик встал. На нем были те же кандалы — наручники на передних лапах, отдельные на задних, соединенные цепью вокруг живота с навесным замком. Маршал сглотнул. Каждый раз, видя друга в таком виде, он чувствовал вину.
— Руки за голову, — сказал он тихо. — Лицом к стене.
Гонщик усмехнулся, но послушно повернулся и заложил скованные передние лапы за голову. Маршал подошел сзади, провел руками по его бокам, по спине, по животу. Формальный обыск, который нужно было провести перед выводом.
— Непривычно, да? — спросил Гонщик, не оборачиваясь. — Приказывать лучшему другу лапы за голову ставить.
— Непривычно, — признался Маршал. — И тяжело.
— Представляю.
Обыск закончился. Маршал надел на Гонщика дополнительную цепь — для страховки, как требовали правила — и вывел из камеры. На выходе их снова досмотрели, сверили документы, и только потом выпустили наружу.
На улице светило солнце. Гонщик зажмурился, привыкая к свету после темной камеры. Маршал шел рядом, прихрамывая на ортез. Лаки присоединился к ним, и они втроем медленно побрели по территории фермы.
— Как ты? — спросил Маршал.
— Отлично, — горько усмехнулся Гонщик. — Сижу в клетке, в кандалах, с чипом под кожей. Мечта, а не жизнь.
— Чип поставили? — Маршал знал ответ, но спросил.
— Ага. В холку, — Гонщик дернул плечом. — Скандалил, конечно. Орал, что я не подопытный кролик. Но они были непреклонны. Либо чип, либо никакого перелета. Пришлось согласиться. Рокки тоже поставили. Он тоже возмущался, даже чуть не укусил сотрудника. Но вовремя остановился.
— Знаю, — кивнул Маршал. — Майор рассказывал.
Гонщик посмотрел на него.
— А тебе куда ставили?
— В пах, — ответил Маршал и, не стесняясь, спустил штаны, показывая зеленые цифры. — Сам выбрал. Чтобы видно было.
Гонщик уставился на надпись. Потом перевел взгляд на Лаки.
— И тебе туда же?
— Ага, — довольно кивнул Лаки и тоже продемонстрировал свой пах. — Мы теперь братья по цифрам.
Гонщик покачал головой.
— Вы ненормальные.
— Нормальные, — возразил Маршал. — Просто не стесняемся.
Они прошли еще немного. Маршал думал, как сказать о самом главном. Наконец решился.
— Слушай, Гонщик. Насчет перелета. Майор сказал, что есть вероятность, что нас отправят в багажное отделение. В переносках.
Гонщик остановился.
— В багаж? Как чемоданы?
— Как животных, — поправил Маршал. — В переносках, с пеленками. Чтобы мы могли писать и какать во время полета.
Гонщик поморщился.
— Писать на пеленку? Это унизительно.
— Знаю. Но выбора нет.
Они пошли дальше. Гонщик молчал, переваривая информацию. Потом спросил:
— А что потом? Ты знаешь, что будет потом?
Маршал пожал плечами.
— Майор сказал, что остальных щенков, кроме нас троих, отправят обратно в Бухту Приключений. А мы — ты, я и Рокки — летим в Россию.
— И где мы там будем жить? — Гонщик посмотрел на него. — В приюте? В клетке? В какой-нибудь лаборатории?
— Не думаю, — покачал головой Маршал. — Майор вроде нормальный. Думаю, он нас к себе возьмет. Или квартиру снимет. Он говорил что-то про то, что придется привыкать к людской жизни.
— К людской жизни? — переспросил Гонщик. — Это как?
— Ну, — Маршал задумался. — Ходить в туалет на унитаз. Пользоваться общественными туалетами. Жить в квартире. Спать на кровати, а не на подстилке.
Гонщик представил это и усмехнулся.
— А граждане России? Они как к нам отнесутся? Разумные собаки среди людей? Это же странно.
— Странно, — согласился Маршал. — Но мы не первые. И не последние. Где-то же живут другие разумные животные. Привыкнут.
— А если мы в общественный туалет зайдем? — продолжил Гонщик. — Люди же офигеют. Собака на унитазе — это зрелище.
Маршал засмеялся.
— Будут офигевать. Но нам-то что? Главное, чтобы туалет был чистый.
Лаки, слушавший их разговор, вставил:
— А я слышал, что в России туалеты платные. Иногда.
— Платные? — удивился Гонщик. — То есть мы еще и платить должны будем за то, чтобы посидеть на унитазе?
— Видимо, да, — вздохнул Маршал. — Жизнь.
Гонщик покачал головой.
— С ума сойти. Сначала чипы, потом багаж, потом платные туалеты. Что дальше?
— Дальше — Россия, — ответил Маршал. — Большая, загадочная, непредсказуемая.
Они прошли еще круг по территории. Гонщик смотрел по сторонам, на зелень, на небо, на облака.
— Знаешь, Маршал, — вдруг сказал он. — Я, наверное, начинаю понимать, почему ты так поступил.
— Почему?
— Потому что ты хотел, чтобы мы все остались живы. Даже ценой свободы.
Маршал промолчал. В горле встал ком.
— Я не злюсь уже, — продолжил Гонщик. — Обидно, больно, унизительно — да. Но не злюсь. Ты делал то, что считал правильным.
— Спасибо, — прошептал Маршал.
— Не за что. — Гонщик остановился и посмотрел ему в глаза. — Но если в России будет хреново — я тебе это припомню.
— Договорились, — улыбнулся Маршал сквозь слезы.
Лаки, стоявший рядом, тоже улыбался.
— Какие-то вы сентиментальные, — сказал он. — Прямо как девчонки.
— Заткнись, — хором ответили Маршал и Гонщик и засмеялись.
Прогулка подходила к концу. Маршал отвел Гонщика обратно к автозаку, снова провел обыск, сдал охране. Когда камера закрылась за другом, он стоял и смотрел на металлическую дверь.
— Все будет хорошо, — сказал Лаки, ткнувшись носом в его плечо. — Вот увидишь.
— Надеюсь, — ответил Маршал. — Очень надеюсь.
Они пошли обратно в дом. Вечер опускался на ферму, окрашивая небо в оранжевые тона. Где-то лаяли щенки, где-то переговаривались полицейские. А Маршал думал о России. О новой жизни. О туалетах и унитазах. И о том, что даже в самой сложной ситуации можно найти что-то хорошее. Главное — чтобы друзья были рядом.