Следующий день: Лаки под чип и новости о Гонщике
Утро следующего дня началось для Маршала с того, что он проснулся и первым делом посмотрел на свой пах. Зеленые цифры никуда не делись — они все так же ярко выделялись на белой шерсти, чуть выше того места, где еще виднелись следы от недавних швов. Маршал пошевелился, проверяя, не больно ли. Нет, все нормально. Чип сидел под кожей, не причиняя никакого дискомфорта, а маркировка просто слегка стягивала шерсть, когда он двигался.
— Красота, — пробормотал он себе под нос и встал с кровати.
Лаки уже не спал. Он сидел на своей кровати и с каким-то странным выражением смотрел на Маршала.
— Чего? — спросил Маршал.
— Волнуюсь, — признался Лаки. — Сегодня моя очередь. А вдруг больно?
— Не больнее, чем мне было, — успокоил его Маршал. — Я же выжил. И ты выживешь. И потом, у тебя тоже зеленые цифры на паху будут. Будем с тобой как братья по несчастью.
— По счастью, — поправил Лаки. — Мы же сами выбрали.
— Ну да, по счастью, — улыбнулся Маршал.
Через час они снова были в клинике. На этот раз Лаки был главным пациентом. Он забрался на стол, раздвинул задние лапы, как учил Маршал, и зажмурился в ожидании укола. Доктор Стивенс, уже знакомый им, быстро и профессионально сделал свое дело.
— Готово, — сказал он через минуту, выводя зеленые цифры на паховой области Лаки. — Номер такой же системы, как у Маршала. Теперь вы оба чипированы.
Лаки слез со стола и сразу подбежал к зеркалу. Он встал на задние лапы, задрал переднюю и долго рассматривал свежую надпись.
— Классно, — выдохнул он. — Прямо как у тебя. Теперь мы одинаковые.
— Почти, — усмехнулся Маршал. — У меня шрамы еще есть. А у тебя нет.
— Ну, шрамы — это опыт, — философски заметил Лаки. — Ты больше опыта набрался.
Он сфотографировал себя в зеркале, выложил фото в интернет с подписью "Теперь и я чипированный! Зеленые цифры на паху — это модно" и довольно улыбнулся.
Они вернулись на ферму уже к обеду. В доме их ждал майор, который сразу огорошил новостями.
— Гонщика и Рокки тоже чипировали, — сказал он, садясь за стол. — Только что пришло сообщение.
Маршал замер.
— Как они?
— Сложно, — честно ответил майор. — Гонщик, конечно, пытался скандалить и возмущаться. Орал, что это нарушение прав, что он не подопытный кролик, что чипы для собак, а он разумный. Пришлось объяснять, что либо чип, либо никакого перелета.
— И что? — спросил Лаки.
— Успокоился. Видимо, понял, что сидеть в клетке ему надоело больше, чем иметь чип под кожей. Рокки тоже возмущался, но меньше. Они там даже чуть не укусили сотрудника, — майор усмехнулся. — Но вовремя остановились. Видимо, сообразили, что терять им уже нечего, а кусаться — себе дороже.
Маршал вздохнул. Он представлял, как тяжело сейчас его друзьям. Гонщик, привыкший к свободе, к лидерству, к тому, что он сам принимает решения, — сейчас сидит в автозаке, скованный кандалами, и ему еще и чип под кожу засовывают. Унизительно. Обидно. Больно.
— Им тяжело, — тихо сказал Маршал. — Они были более свободны, чем я. У них не было выбора. А меня хотя бы спросили.
— Выбора нет ни у кого, — ответил майор. — Понимаю, что это тяжело. Мне бы самому такое не понравилось. Но делать тут нечего. Закон есть закон.
— А удалить потом можно будет? — спросил Лаки.
Майор покачал головой.
— Сложно. Почти невозможно. Чипы делают так, чтобы они оставались в организме навсегда. Можно, конечно, хирургически удалить, но это большая операция. И не факт, что найдутся врачи, которые согласятся.
Маршал помрачнел.
— То есть мы теперь навсегда с этими номерами?
— Возможно, — кивнул майор. — Но, с другой стороны, может, потом получится как-то иначе. Или просто привыкнете. В конце концов, это просто маркировка. Как татуировка. Многие собаки с чипами живут и не парятся.
— Многие собаки — не разумные, — напомнил Маршал.
— А вы разумные, но с чипами, — усмехнулся майор. — Жизнь сложная штука.
Он помолчал, потом добавил:
— Кстати, насчет перелета. Пока не точно, но вроде договорились, что вы полетите в салоне самолета. Как исключение. Но если даже не получится, и вас отправят в багажное отделение — никто вас не бросит. Я прослежу, чтобы в переноске постелили мягкие пеленки, чтобы вы могли перенести полет с комфортом.
Маршал вздохнул еще глубже.
— Писать на пеленку? — спросил он. — Мне, взрослому щенку, который привык пользоваться туалетом как человек?
— Придется, — развел руками майор. — В самолете туалета для собак нет. А если вы в багаже — тем более.
Маршал представил себе эту картину. Он, разумный далматинец с гражданским паспортом, с чипом под кожей и зелеными цифрами на паху, сидит в переноске в багажном отделении самолета и писает на пеленку. Унизительно. Но выбора нет.
— Ладно, — сказал он. — Переживем. Не в таких передрягах бывали.
— Вот это правильный настрой, — одобрил майор. — Завтра будем оформлять документы. А пока отдыхайте.
Он ушел. Маршал и Лаки остались вдвоем в комнате.
— Слушай, — сказал Лаки. — А Гонщик с Рокки — они теперь тоже с цифрами на паху?
— Наверное, — кивнул Маршал. — Им же тоже ставили. Только вряд ли они выбрали пах. Скорее всего, в холку.
— Жалко их, — вздохнул Лаки. — Они же не виноваты ни в чем. Просто защищались.
— Знаю, — тихо ответил Маршал. — Но что поделать? Так сложилось.
Он подошел к окну и посмотрел на небо. Там, где-то далеко, была Бухта Приключений, их дом, их друзья. Там, в подвале базы, сидел прикованный Райдер. А здесь, в автозаке, томились Гонщик и остальные.
— Лаки, — позвал он.
— А?
— Как думаешь, мы правильно поступили?
Лаки подошел и встал рядом.
— Не знаю, — честно ответил он. — Но мы поступили так, как считали нужным. А там будь что будет.
Маршал обнял его свободной лапой.
— Спасибо, друг.
— За что?
— За то, что ты есть.
Они стояли у окна и смотрели на закат. Завтра будет новый день. Новые испытания. Но сегодня — сегодня они были вместе. И это было главное.