Следующий день: Разговор с Гонщиком и сканирование
Утро следующего дня на Вишневой ферме выдалось пасмурным. Маршал проснулся рано, еще затемно, и долго лежал на кровати, глядя в потолок и слушая, как тихо посапывает Лаки на соседней койке. Катетер по-прежнему торчал из паха, напоминая о себе тупой болью при каждом движении. Ортез на левой задней лапе слегка натирал, но терпеть было можно.
Сегодня должен был состояться разговор с Гонщиком.
Маршал встал, осторожно, стараясь не шуметь, прошел в туалет. Приемник для мочи уже наполнился за ночь, пришлось его менять. Он смотрел, как желтая жидкость переливается в унитаз через специальный клапан, и думал о том, как же все изменилось за последние дни. Еще неделю назад он был обычным щенячьим патрульным в Бухте Приключений, бегал, спасал, веселился. А сейчас — катетер, сломанная лапа, обрезанный п..нис, друзья в автозаке, и он сам — предатель в их глазах.
— Твою ж дивизию, — прошептал он, глядя на свое отражение в зеркале. — Как до такого докатились?
Через час пришел майор. Он был в своей обычной форме, при оружии, с усталым, но сосредоточенным лицом.
— Готов, щенок? — спросил он.
— Готов, — ответил Маршал, хотя внутри все дрожало.
— Тогда пошли.
Они вышли из дома. На улице уже стоял полицейский автомобиль, а рядом с ним — двое сотрудников и Гонщик. Маршал замер, увидев друга.
Гонщик стоял на задних лапах, в тех самых кандалах — наручники на передних лапах, отдельные на задних, соединенные цепью вокруг живота с тяжелым навесным замком. Он был грязный, уставший, шерсть свалялась, но в глазах горел все тот же огонь — гордый, непокорный.
— Гонщик... — выдохнул Маршал.
— Маршал, — кивнул тот. Голос его звучал хрипло, но без прежней злобы.
— Ведите, — скомандовал майор.
Процессия двинулась. Впереди шли двое полицейских, за ними Гонщик, перебирающий скованными лапами, рядом с ним Маршал, прихрамывающий на ортезе, с катетером, торчащим из-под штанов, и сзади майор. Лаки остался на ферме — сегодня он не участвовал.
До отделения полиции было недалеко, но путь занял почти час — медленно, осторожно, Гонщик не мог быстро идти в кандалах. Они шли по улицам Лондона, и прохожие оборачивались, глядя на странную процессию — два щенка в сопровождении полиции, один в кандалах, другой с медицинскими приспособлениями.
В отделении их провели в допросную. Небольшая комната с металлическим столом, двумя стульями и яркой лампой под потолком. Гонщика усадили на один стул, Маршал сел напротив. Полицейские вышли, оставив их наедине.
Тишина повисла в комнате. Маршал смотрел на Гонщика, Гонщик смотрел на Маршала. Каждый ждал, что другой начнет первым.
— Как ты? — наконец спросил Маршал.
— Отлично, — горько усмехнулся Гонщик. — Связан, закован, сижу в допросной как последний преступник. Мечта, а не жизнь.
— Я не это имел в виду.
— А я не это ответил.
Снова тишина. Маршал вздохнул.
— Гонщик, я хочу, чтобы ты понял...
— Что я должен понять? — перебил Гонщик, и в его голосе прорезалась злость. — Что ты позволил им ходить по нашему городу с огнестрельным оружием? Что ты помог им заковать меня и остальных? Что ты предал нас ради каких-то ментов?
— Я не предавал! — Маршал повысил голос. — Я пытался вас спасти! Если бы вы не побежали, если бы ты не набросился на них... Да и ты сам по сути мент...
— Да уж..действительно..А что мне было делать? — Гонщик дернулся, кандалы загремели. — Они ворвались на нашу территорию, угрожали, чуть не убили меня электрошокером! А ты встал на их сторону!
— Я не на их стороне! — закричал Маршал. — Я на стороне жизни! Чтобы никто не погиб!
— И что теперь? — горько спросил Гонщик. — Мы все в автозаке, город без защиты, а по Бухте Приключений ходят двое ментов с пистолетами. Ты знаешь, как наши жители к этому отнеслись?
Маршал замолчал. Он думал об этом. О тех, кто остался в Бухте Приключений — о фермерах Юми, о мистере Портере, о Кэти, о всех, кого они спасали годами. Что они думают сейчас, видя вместо привычных щенков вооруженных людей?
— Я тоже не хочу смертей, — тихо сказал Маршал. — Ни наших, ни их. Но этого майора тоже можно понять. Тот администратор, которого мы забанили... он оскорблял их сотрудников. Призывал вешать их на столбы. Тебе бы понравилось, если бы кто-то призывал вешать нас?
Гонщик молчал, глядя в стол.
— Я не оправдываю их, — продолжил Маршал. — Но я понимаю, почему они так поступили. Они защищали своих. Как и мы пытались защищать своих. Просто мы оказались по разные стороны баррикад.
— Мы не должны были оказаться по разные стороны, — тихо сказал Гонщик. — Мы команда. Мы семья.
— Я знаю, — кивнул Маршал. — И я хочу все исправить.
Дверь открылась, вошел майор. Он сел на стул, который до этого был пуст, и посмотрел на обоих.
— Поговорили? — спросил он.
— Почти, — ответил Маршал.
Майор кивнул и обратился к Гонщику:
— Слушай сюда, щенок. Твой друг тут за вас горой стоял. Убеждал меня, что вы не враги, что просто защищались. Я подумал и решил так. Если ты поймешь, что был неправ, что ваша агрессия была ошибкой, — мы вернем всех щенков. Кроме троих.
Гонщик поднял глаза.
— Кого?
— Тебя, Маршала и Рокки, — ответил майор. — Вы трое пока останетесь под контролем. До выяснения всех обстоятельств.
Маршал вздохнул. Трое из всей команды. Лучше, чем ничего.
— А Райдер? — спросил он. — Что с Райдером?
Майор посмотрел на него долгим взглядом.
— Райдер под контролем тех двоих сотрудников, что остались в Бухте Приключений. Лежит в подвале вашей базы. Пристегнут наручниками к стене, к ноге гиря прикреплена. Чтобы не сбежал.
Маршал почувствовал, как внутри все сжалось. Райдер — их друг, их лидер, десятилетний мальчик — лежит в подвале, прикованный к стене.
— С ним все хорошо? — прошептал он.
— Жив, здоров, — ответил майор. — Покормили, напоили. Просто под контролем.
Гонщик молчал, но в его глазах читалась та же боль.
Майор встал.
— Ладно, разговор окончен. Гонщика — обратно в автозак. Маршал, ты со мной.
Гонщика увели. Маршал проводил его взглядом и вышел за майором.
Они прошли по коридору в другую комнату — небольшую, с медицинским оборудованием. Майор указал на кушетку.
— Ложись.
— Зачем? — насторожился Маршал.
— Сканировать буду.
Маршал лег на кушетку, стараясь не задеть катетер. Майор достал какой-то прибор, похожий на толстую ручку с экраном, и начал водить им по телу щенка. Сканер тихо пищал, перемещаясь от головы к лапам.
— Что вы ищете? — спросил Маршал.
— Проверяю, не чипировал ли вас Райдер, — ответил майор, не отрываясь от экрана.
— Чипировал? — Маршал удивился. — У нас жетоны на ошейнике с GPS. Зачем нам чипы?
— Затем, что ошейник можно снять, а чип — нет, — пояснил майор. — Для контроля. Но, судя по сканеру, чипов у вас нет. Райдер вам доверял.
Маршал промолчал. Доверял. До вчерашнего дня.
Майор закончил сканирование и убрал прибор.
— Чипов нет. Это хорошо. Но есть плохая новость.
— Какая?
— Вам придется через это пройти. Для вылета в Россию. Авиакомпания настаивает на чипирование всех животных, пересекающих границу. Даже разумных.
Маршал смутился. Он посмотрел на свою белую шерсть, на пах, где уже и так хватало проблем, и вздохнул.
— Ставить в организм какой-то чип? Это обязательно?
— Сожалею, но да, — кивнул майор. — Иначе вас не пустят на борт. Международные правила.
— А если не понравится? — спросил Маршал. — Можно будет удалить?
— Теоретически да, — ответил майор. — Если найдете врача, который согласится. Но это сложно и не быстро. Сам чип не опасен, просто микроскопическое устройство под кожей. Обычным собакам ставят тысячами.
— Обычным собакам... — задумчиво повторил Маршал. — Мы же разумные. У нас паспорта будут, гражданские. И при этом еще и ветеринарный паспорт с номером чипа?
— Придется, — развел руками майор. — Закон есть закон. Номер чипа напишут или на паху, или на задней стороне уха. Чтобы при сканировании понимали, что это вы.
Маршал представил себе это. На его белой шерсти, рядом с пахом, зелеными чернилами выведен номер. Или на ухе. Как у обычной дворняги.
— Странно это все, — тихо сказал он. — Иметь гражданский паспорт и при этом ветеринарный с чипом.
— Жизнь сложная штука, щенок, — усмехнулся майор. — Но, возможно, потом вы сможете сдать биометрию и убрать чип. Если докажете, что вы не просто собаки, а разумные существа. Но это будет очень сложно и не скоро.
Маршал кивнул. Он понимал. Россия — страна бюрократии. Чтобы что-то изменить, нужны годы.
— Ладно, — вздохнул он. — Раз надо, значит надо. Будем чипироваться. Главное, чтобы не больно было.
— Не больнее, чем укол, — успокоил майор. — Потерпишь.
Они вышли из комнаты. В коридоре Маршал остановился.
— А с остальными что? — спросил он. — Им тоже чипы ставить будут?
— Всем, кто летит, — кивнул майор. — И Гонщику, и Рокки, и остальным. Это условие перелета.
Маршал представил, как Гонщик будет реагировать на чипирование. Наверняка устроит скандал. Но выбора нет.
— Ладно, — сказал он. — Пойдемте обратно. Лаки, наверное, заждался.
— Иди, — майор махнул рукой. — Завтра будем решать, что с вами дальше.
Маршал вышел из отделения и побрел обратно на ферму. Шел медленно, прихрамывая на ортез, думая о своем. Гонщик, кандалы, чипы, Райдер в подвале... Столько всего навалилось.
На ферме его встретил Лаки.
— Ну как? — спросил он. — Поговорили?
— Поговорили, — вздохнул Маршал. — Сложно все.
— А что с чипами? Мне майор сказал, что сканировать будет.
— Будет, — кивнул Маршал. — И ставить будут. Всем, кто летит в Россию.
Лаки поморщился.
— Чип? Под кожу? Фу.
— Ничего не фу, — усмехнулся Маршал. — Будешь как настоящая собака. С номером на ухе.
— Я и так настоящая собака, — обиделся Лаки. — Просто разумная.
— Вот именно. Поэтому и чип.
Они прошли в дом. Вечер опускался на Вишневую ферму, укутывая ее сумерками. Маршал лег на кровать, закинул лапы за голову и уставился в потолок.
Завтра будет новый день. Чипирование, разговоры, решения. А сегодня — сегодня он просто лежал и думал о том, как же быстро летит время и как непредсказуема жизнь. Еще неделю назад он был обычным щенком в Бухте Приключений. А сейчас — обрезанный, с катетером, сломанной лапой, готовящийся к чипированию и перелету в Россию.
— Лаки, — позвал он.
— А?
— Как думаешь, мы справимся?
Лаки подумал немного.
— Справимся, — ответил он. — Мы же щенки. Мы все можем.
Маршал улыбнулся и закрыл глаза. Хорошо, когда есть друг, который верит в тебя. Даже если этот друг — такой же обрезанный, с катетером и сломанной лапой, как и ты сам.