В музыке он всегда оставался человеком за спиной. Тем, кто сидит за роялем, пока публика рукоплещет вокалистам. Раймонд Паулс никогда не лез в первые ряды, не устраивал скандалов и уж тем более не писал мемуаров с разоблачениями. Невозмутимый латышский маэстро предпочитал, чтобы о нем говорила музыка.
Но в девяносто лет молчать дальше просто невозможно.
Когда за плечами девять десятилетий, когда ты пережил и своих звёздных современников, и эпоху, которая их породила, когда здоровье уже не то и выходить из дома в Риге всё тяжелее, – терять нечего. Паулс заговорил. И его слова бьют наотмашь.
Речь не о старческом брюзжании. Скорее – о горькой исповеди человека, который десятилетиями носил в себе то, о чем сегодня наконец решился рассказать. О том, кем на самом деле были женщины, чьи имена гремели на весь Советский Союз. И какой ценой давалось их восхождение на Олимп.
Встреча, от которой у музыканта перехватило дыхание
С Софией Ротару у публики всегда ассоциировалось что-то тёплое, почти родное. «Хуторянка», Червона рута, душевность и свет. Никто и представить не мог, какая тень сопровождала эту женщину за кулисами.
Паулс вспоминает один эпизод, от которого у нормального человека мурашки по коже. Ротару положила глаз на его композицию «Танец на барабане». Хитовая вещь, спору нет. Певица предложила встретиться, обсудить детали. Обычная рабочая история. Маэстро взял ноты и отправился в гостиницу.
Открывает дверь – и буквально деревенеет.
В номере, кроме Софии Михайловны, находился мужчина. Взгляд тяжёлый, немигающий, от которого у людей подкашивались колени. Паулс, человек далёкий от криминальных разборок, не сразу осознал, кто перед ним. А это был Вячеслав Иваньков. Тот самый Япончик. Легендарный вор в законе, чьё имя в те годы вообще старались не произносить вслух.
Зачем народная любимица привела на встречу с композитором криминального авторитета? Вопрос риторический. Это был не просто разговор о песне. Это была демонстрация силы. Мол, смотри, маэстро, кто за мной стоит. И попробуй только отказать.
Паулс признаётся: он испытал настоящий шок. Интеллигентный музыкант, привыкший к миру нот и роялей, вдруг оказался лицом к лицу с изнанкой шоу-бизнеса. С той самой изнанкой, где талант ничего не решает без тяжёлой артиллерии за спиной.
Подвинься, маэстро
С Аллой Пугачёвой всё было сложнее. Паулс никогда не отрицал её гениальности. Чутьё на хиты у Примадонны было абсолютным, звериным. Она чувствовала песню нутром. И композитор это ценил.
Но цена сотрудничества оказалась высока.
Характер Аллы Борисовны вошёл в легенды ещё при Советском Союзе. Она действительно считала себя центром вселенной. И ладно бы только вселенной – она считала себя центром сцены, оркестра, страны и каждого конкретного человека, который оказывался рядом.
Паулс вспоминает один концерт, который шёл в прямом эфире или при полном зале – сейчас уже неважно. Они сидели за двумя роялями. Пугачёва вела себя настолько раскованно, раскачивалась и двигалась так, что маэстро физически не мог дотянуться до своих клавиш. Её корона, невидимая, но ощутимая, занимала слишком много места.
Раймонд Волдемарович, человек деликатнейший, наклонился к певице и тихо попросил: «Алла, сядь нормально. Ты мне мешаешь играть».
Реакция последовала мгновенно. Пугачёва, даже не повернув головы, бросила через плечо фразу, которую Паулс запомнил на всю жизнь:
– Это ты подвинься.
Вот так. Не извини, не прости, не постараюсь быть аккуратнее. А именно – подвинься. Потому что я здесь главная. А ты, гениальный композитор, написавший для меня хиты, сделавший меня ещё богаче и знаменитее, – просто обслуживающий персонал. Сядь, где тебе сказано, и не мешай звезде сиять.
Паулс тогда промолчал. Сделал, как велено. Но осадок, как говорится, остался. И спустя десятилетия он всё-таки об этом рассказал.
История с Лаймой Вайкуле
Самая тяжёлая история, судя по всему, связана с Лаймой Вайкуле. И тут обида Паулса звучит особенно остро.
Потому что Вайкуле он не просто писал песни. Он её создал.
Маэстро помнит, откуда она взялась. Никакой загадочной западной леди, никакого врождённого шарма и аристократизма. Обычная певичка из рижских ресторанов, из прокуренных залов, где публика жуёт и не особо вслушивается. Если бы не Паулс, так бы и осталась. Протирала бы столы в какой-нибудь забегаловке или пела бы за копейки подвыпившей компании.
Именно Раймонд Волдемарович разглядел в ней искру. Именно он смыл с неё этот налёт дешёвой провинциальности, придумал образ, дал хиты – «Вернисаж», «Ещё не вечер», «Пикадилли». Он вытащил её на большую сцену, открыл двери, о которых она и мечтать не могла.
А в ответ получил плевок.
Сначала Вайкуле принялась раздавать интервью, в которых рассказывала, как она, оказывается, «кормила весь Советский Союз». Дескать, без неё страна бы с голоду умерла. А Паулс? А что Паулс? Просто сидел сзади и бренчал что-то на рояле. Технический персонал, не более того.
Потом пошли намёки на плагиат. Мол, маэстро таскал мелодии у американцев, ничего своего не придумал. И это говорила женщина, которая без его мелодий так и осталась бы никем.
Паулс не выдержал. Впервые за многие годы он ответил публично. Жёстко, без дипломатических увёрток. Напомнил, кто кем был и кто кем стал. И кто кому должен быть благодарен до конца дней.
Один на один с правдой
Сейчас Раймонду Паулсу девяносто. Здоровье уже не то, силы тают, из дома в Риге он выходит редко. Лекарства, слабость, врачи. Но разум остаётся ясным, а память – цепкой.
Он смотрит на то, что происходит вокруг, с горькой усмешкой. На то, как в Латвии пытаются вытравить русский язык и русскую культуру, запретить то, что десятилетиями было общим. И не понимает этого. Потому что нельзя приказать людям разлюбить песни, под которые они выросли, женились, растили детей.
Мосты сожжены. Те, кого он выводил в люди, или отвернулись, или показали своё истинное лицо. Вайкуле поливает прошлое, Пугачёва живёт где-то за океаном, Ротару давно не появляется.
А он остался. Со своей музыкой, с роялем и с этой вот правдой, которую решился рассказать только сейчас.
Шила в мешке не утаишь. И маэстро наконец-то вынул это шило наружу. Может, кому-то его слова покажутся обидными. Может, кто-то назовёт их старческим ворчанием. Но дыма без огня, как известно, не бывает.
Мы так привыкли боготворить кумиров, верить в красивые картинки и душевные образы. А за ними – люди. Со своими амбициями, связями, характером. Иногда – тяжёлым. Иногда – просто неблагодарным.
Что ж, спасибо Маэстро хотя бы за то, что решился снять эти маски. Пусть и спустя десятилетия.