Первая часть напомнила, как врачи с серьёзным видом прописывали ртуть, кокаин, кровопускание и дырки в черепе. История не поскупилась на продолжение. Вторая часть: табак в кишечник, инсулин в кому, ледоруб в мозг и кровь ягнёнка в вены. Всё это когда-то считалось прогрессом. Теперь вызывает смех сквозь дрожь. Наука похоронила эти методы, но они остались напоминанием: даже самые уверенные врачи могут ошибаться фатально.
Табачные клизмы: дым там, где его точно не ждали
В XVIII веке утопленника не вытаскивали на берег и не делали искусственное дыхание рот в рот. Его накачивали дымом через задний проход. Табачные клизмы стали хитом в Европе и Америке — от Лондона до Амстердама.
Врачи верили: табачный дым, вдуваемый в прямую кишку, разбудит сердце, стимулирует дыхание, вылечит запор, холеру или даже простуду. Идея пришла от наблюдений за индейцами, но европейцы довели её до промышленных масштабов. Вдоль Темзы и каналов стояли «реанимационные наборы» с мехами, трубками и табаком.
Процедура выглядела так: пациента укладывали на бок, вставляли трубку, поджигали табак и качали дым. Иногда добавляли травы для «аромата». Врач Томас Коган (Thomas Cogan) в 1795 году объяснял в памфлете Королевского гуманного общества: «Это не только введение приятного тепла во внутренние части тела, что всегда полезно, но и стимул в сочетании с теплом прекрасно подходит, чтобы возбудить раздражимость и восстановить приостановленное или вялое перистальтическое движение кишечника».
А чтобы народ запомнил инструкцию, доктор Хаулстон (Houlston) сочинил рифмовку — в оригинале она звучала так:
"Tobacco glyster, breath and bleed,
Keep warm and rub till you succeed.
And spare no pains for what you do;
May you be paid as I by you."
Перевод примерно передаёт суть: «Табачная клизма, дыхание и кровопускание. Держи в тепле и три, пока не преуспеешь. Не жалей усилий на то, что делаешь — может, когда-нибудь тебе отплатят».
Никотин действительно стимулировал нервную систему — если пациент не угорел от ожога слизистой или не отравился. К началу XIX века химия показала: большие дозы никотина парализуют дыхание. К 1830-м практика угасла. На смену пришли нормальные методы реанимации. Кто бы подумал, что «пустить дым» — это не только фигура речи.
Инсулиновая шоковая терапия: кома вместо лекарства
В 1933 году австрийский психиатр Манфред Закель (Manfred Sakel) решил, что шизофрению можно «перезагрузить», загнав пациента в кому огромными дозами инсулина — до 100 единиц и больше, в десятки раз выше нормы для диабетика.
Пациента кололи, он впадал в гипогликемическую кому, бился в судорогах, а через час-два его выводили глюкозой. Закель утверждал: «Сама кома прорывается сквозь патологические процессы шизофрении… пациент просыпается с изменённым состоянием сознания, во многих случаях с поразительным улучшением».
К 1940-м метод разошёлся по Европе и США. В клиниках комы ставили конвейером — до 50 сеансов на человека. Результаты: смертность до 5% от необратимой комы или инфаркта, у выживших — повреждения мозга, амнезия, иногда паралич. То, что казалось «очищением», чаще оказывалось плацебо плюс травмой.
К 1960-м нейролептики и психотерапия доказали эффективность без таких рисков. Инсулиновый шок ушёл. Остался вопрос: как можно было верить, что искусственная кома — это шаг вперёд?
Лоботомия: ледоруб против души
В 1930-х психиатрия отчаянно искала способ утихомирить шизофрению, депрессию и «буйный нрав». Португалец Антониу Эгаш Мониш (António Egas Moniz) предложил: проткнуть лобные доли мозга через глазницу. Лоботомия должна была разорвать связи в префронтальной коре и «успокоить» пациента.
В США Уолтер Фримен (Walter Freeman) популяризировал трансорбитальный вариант — ледорубом и молотком. Он описывал свою первую операцию 1946 года: «Я вставил ледоруб над глазным яблоком, ударил им через глазницу в мозг и сделал разрезы в лобных долях». Медсестра вспоминала: «У него был инструмент — для меня он выглядел как большой гвоздь с острым концом. Он вставлял его в угол глаза и бил молотком».
За 20 лет Фримен сделал около 4000 операций, иногда по 20 в день. Пациенты получали апатию, потерю личности, судороги. Смертность — до 15% в некоторых сериях от кровоизлияний или инфекций. Знаменитая жертва — Роузмари Кеннеди в 1941 году превратилась в тяжёлого инвалида.
К 1950-м хлорпромазин и другие нейролептики показали: психозы лечатся без разрушения мозга. Этика, протесты и лекарства добили лоботомию к 1970-м. Сегодня она — символ слепой веры в «хирургическое решение» душевных проблем.
Кровь ягнёнка в венах: первая ксенотрансфузия
В XVII веке переливание человеческой крови было мечтой, но чаще убивало из-за несовместимости и свёртывания. Тогда решили: зачем мучиться с донорами, если есть животные?
В 1667 году француз Жан-Батист Дени (Jean-Baptiste Denis) провёл первую документированную ксенотрансфузию: кровь ягнёнка в вену 15-летнему мальчику, которого перелили кровопусканиями. Дени описывал: «После того как пациент получил около восьми унций крови из сонной артерии ягнёнка, он почувствовал очень сильный жар по руке… и затем поразительно быстро поправился».
Идея: кровь «кроткого» ягнёнка успокоит буйного безумца, омолодит, вылечит. Дени сделал несколько трансфузий — некоторые пациенты выжили, другие умерли от реакции. Параллельно пробовали молоко в вены: в 1854 году в Торонто Бовелл и Ходдер (Bovell and Hodder) ввели коровье молоко холерным больным, веря, что «мелкие масляные и жирные частицы молока превращаются в белые тельца крови».
Итог одинаковый: молоко сворачивалось в сосудах, вызывало эмболию, шок, инфекции. Смертность была высокой — многие случаи заканчивались летально. К 1670-м парламент Франции и Англии запретил трансфузии после скандалов. К XIX веку, с пониманием групп крови и стерильности, идея ушла в историю. Натуральнее просто некуда — и смертельнее.
Не всё, что от природы — лечит
Врачи прошлого не были злодеями. Они работали с тем, что знали. Но их ошибки стоили жизней тысячам. Сегодня антибиотики, нейролептики и совместимые трансфузии спасают миллиарды.
А что дальше? Если кто-то предложит «натуральное» лечение вместо доказанного — вспомните ягнёнка в венах или дым в кишечнике. Прогресс не всегда выглядит красиво, но он хотя бы не убивает.