Нырять в бездну, где плодятся эти слепые пиявки, с открытой гниющей раной — верная смерть. Я наемник, а не корм для рыб. Если мне суждено сдохнуть сегодня, я заберу этих зашитых ублюдков с собой, а потом выбью из Иеремии свое лечение.
Слепые братья спускались в воду. Они двигались синхронно, как спицы в одном колесе. Вода плескалась вокруг их колен, тусклый свет фонарей выхватывал из мрака ржавые лезвия мясницких крюков. Они слушали. Каждое мое движение, каждый судорожный вдох.
Я глубоко вдохнул спертый, пропахший гнилью воздух и бесшумно ушел под черную маслянистую воду.
Темнота стала абсолютной. Жижа обжигала распоротый бок холодом. Я скользил по илистому дну, ориентируясь только на слабые колебания воды от их шагов. Легкие начало жечь. Я нащупал чью-то ногу в грубой ткани, перехватил меч и рванул ее на себя с такой силой, что порвал сухожилия.
Слепой брат рухнул под воду без единого звука — его зашитый рот не мог издать даже крика. Я вогнал клинок ему под подбородок, пробивая череп до самого мозга.
Но я недооценил их реакцию. Второй монах, ориентируясь на всплеск, вслепую ударил крюком сквозь воду. Ржавое острие вспороло мой наплечник и глубоко впилось в ключицу. Боль разорвала сознание белой вспышкой. Крюк дернулся — монах пытался вытащить меня на поверхность, как кусок мяса.
Я вынырнул, захлебываясь черной водой и собственной кровью. Монах потянул крюк на себя, готовясь нанести второй удар фонарем по голове. Вместо того чтобы сопротивляться, я шагнул ему навстречу, сокращая дистанцию, и свободной левой рукой всадил кинжал прямо в его забинтованную глазницу. Хрустнула кость. Фонарь выпал из его рук, с шипением погаснув в жиже.
Третий брат был уже здесь. Его крюк со свистом рассек воздух там, где секунду назад была моя шея. Я оттолкнул обмякшее тело второго монаха прямо на него. Пока Слепой путался в рясе мертвого товарища, я вырвал меч из первого трупа и с разворота разрубил последнему монаху грудную клетку.
Они лежали в воде. Три слепых пятна среди плавающих обрывков пергамента. Я выдернул крюк из своей ключицы. Из раны хлынула горячая кровь. Мои ноги дрожали, мир вокруг начал сужаться до размеров замочной скважины. Действие зелья полностью прошло. Я умирал.
Цепляясь за скользкие камни, я потащился к винтовой лестнице. Каждый шаг по ступеням давался так, словно к ногам привязали по мельничному жернову. За пазухой тяжелым грузом лежала проклятая книга в переплете из человеческой кожи.
Я вывалился в главный зал Приюта Скорбящих, оставляя на древних плитах густой, темный след.
В зале было тихо. Только мерное, гипнотическое покачивание бронзового кадила. Настоятель Иеремия стоял у алтаря спиной ко мне. Пламя черных свечей выхватывало его длинный, сутулый силуэт.
— Ты пахнешь черной водой и кровью моих братьев, Клейменый, — его шелестящий голос отразился от сводов. — Но я не слышу биения сердца Люциуса. Ты сделал то, о чем я просил.
Он медленно повернулся. Кровавая повязка на его глазах стала еще темнее.
— Книга у тебя. Я чувствую её вес. Я чувствую, как скверна на её страницах резонирует с твоим старым клеймом. Отдай её мне, Кроу. Отдай, и я остановлю гниль в твоем теле. Я закрою твои раны прямо сейчас.
Я опирался на меч, тяжело дыша.
— Твои сказки для дураков, святоша, — прохрипел я, сплевывая кровь на чистые плиты. — Ты скормил бы меня этой твари вместе с писарем. Эта книга... в ней имена Инквизиторов. В ней ваша сделка с Хозяином Болот.
Иеремия перестал раскачивать кадило. Улыбка сползла с его тонких губ.
— Ты глупец, наемник. Эта книга — не компромат. Это Жертвенный Реестр. И твое имя теперь записано в нем кровью Люциуса.
Настоятель поднял свободную руку. Из-под алтаря, ломая каменные плиты, начали медленно подниматься толстые, пульсирующие корни, покрытые черной слизью. Приют Скорбящих был не просто зданием. Это был алтарь, построенный прямо на живом теле Хозяина Болот.
— Брось книгу в кадило, — голос Иеремии завибрировал, наполняясь нечеловеческой силой. — Подчинись воле Топи, и я дам тебе жизнь. Подними на меня меч — и ты сгниешь здесь в муках раньше, чем сделаешь хотя бы два шага.
⚖️ СУД ПРИСЯЖНЫХ: ПРЕДДВЕРИЕ ФИНАЛА
Яд болотной твари, потеря крови и рваные раны от крюков тянут меня в могилу. Я не проживу и десяти минут без помощи. Иеремия предлагает сделку: сжечь книгу (Жертвенный Реестр) в его кадиле и признать власть Топи, чтобы получить исцеление. Но корни под алтарем ясно дают понять, что исцеление от Хозяина Болот может превратить меня в нечто худшее, чем мертвец.
Какой выбор сделает Кроу?
- Подчинение Топи (Сжечь книгу): Бросить фолиант в кадило, как требует Настоятель. Купить себе жизнь ценой служения мерзкому культу Хозяина Болот и посмотреть, какую "жизнь" дарует гниль.
- Последний рывок (Атаковать Иеремию): Проигнорировать боль, использовать книгу как щит от магии или как приманку, и вложить последние крупицы жизни в один смертельный удар мечом, надеясь убить Настоятеля и найти лекарство на его трупе (или просто умереть с честью).