Погода нас не подкачала. Выйдя на Курском вокзале, мы сытно позавтракали и пошли гулять. Возвращаясь из парка в Сокольниках, свернули с улицы Русаковской на Жебрунова…
– Тарась! Беги! – заорал я дичайшим голосом.
– Брось колбасу! – взвизгнула Оксана, которая тоже увидела тщедушный силуэт с витком колбасы в руках.
Припрыгивая, быстро-быстро перебирая кривыми ножками и подскакивая через шаг, словно юный петушок, бежал вдоль подъездов дома 22 бывший продавец книг и бывший человек Толя Тарасов. А за ним, как два жирных гуся,
неслись полнотелые сотрудники охранного предприятия торгового центра, расположенного с фасадной стороны того же здания. Впрочем, «неслись» это громко сказано. Жирные гуси не смогли бы догнать юркого петушка. Эти любители калорий, дородные носители пивных животов, в складках которых терялись даже их гениталии, были страшны законопослушным покупателям гламурного торгового учреждения, но для Толи Тарасова опасности не представляли. Просто он не знал куда бежит и явно загонял себя в ловушку.
Я же знал, что надо срочно сворачивать.
– Вправо! Вправо! – орал, а Тарась не слышал, он бежал вдоль заднего фасада жилого строения и считал, что вот-вот попадет на улицу и побежит дальше.
Но Толя жестоко ошибался. Пресловутый дом был построен на холме, и его последний подъезд, хоть и располагался на уровне других подъездов, возвышался над улицей Гастелло метров на пять. Никакого спуска там не было, так как двор упирался в бетонное ограждение стены, укрепившей подрезанный
при строительстве холм и отделившей двор от улицы. В стену беглец и уперся. Видя себя зажатым, а пути выхода отрезанными, Тарасов попытался спрыгнуть вниз. Конечно, с психикой у него проблемы, но чувство самосохранения остановило даже его. Охранники замедлили ход и тоже остановились. Их черные футболки с суровыми логотипами частного охранного предприятия обильно пропитались потом. Один из них, наиболее активный, никак не мог надышаться. Он открывал рот и заглатывал воздух, пытаясь зевнуть. Ну чистый ерш на берегу. Второй согнулся в поясе и уперся ладонями в колени, словно бегун на финише, не сводил глаз с Тарасова и тоже тяжело дышал.
Мне показалось, что преследователи не ожидали такого завершения погони, ведь их корпоративный идеал не поимка мелкого воришки, от которого можно и кулак словить, их идеал – «сделать вид», а потом похвастаться перед менеджером и возложить вину за кражу на кого-то другого, кто не обеспечил наблюдение или пустил не того, чем нарушил пункт такой-то инструкции. Но что-то пошло не так. Привычная схема не сработала и охранникам пришлось ловить воришку. Очевидно, им даже прикасаться претило к смрадному бесноватому бомжу. А мне так вообще казалось, что к Тарасову лишь только Он смог бы прикоснуться в свое Первое пришествие, чтобы изгнать бесов и переселить их в несчастных свиней.
Воришка постоял чуток, метнулся в сторону, ловко взобрался на детскую металлическую горку, уселся в самой верхней точке и принял позу роденовского Мыслителя. Но Тарасов не был мыслителем. В руке он держал виток краковской колбасы, который так и не бросил. Я бы тоже не бросил. Уйти
бы охранникам, во имя человеколюбия, и оставить в покое голодное бездомное
животное! Так нет же, они не ушли, а отдышались и медленно приблизились к горке. А Толик встал при их приближении в полный рост и теперь напоминал не Мыслителя, а Вождя мирового пролетариата, готового сказать сокровенное с броневика и бросить массы в бой на зажравшихся буржуев.
Тарась будто специально протянул пустую руку вперед и чуть вверх, вывернув
ладонь навстречу солнцу, будто намереваясь пустить солнечного зайчика в своих преследователей.
"Спускайся, сволочь! – переводя дыхание, крикнул Ерш. – Попа… лся".
"Я попался? Ужо не с колбасой ли! – разразился фальцетом Толик, он перестал корчить из себя Вождя первого в мире социалистического государства, но откусил металлический зажим с одного конца колбасного витка и плюнул им в сторону Ерша. – Сам ты попа!"
"Идиот!" – заорал Ерш, даже не понимая, как верно он охарактеризовал вонючего оппонента в начавшемся философском споре.
"Нет колбасы, нет доказательств!" – язвительно пискнул Тарась… а ведь хорошо закон изложил, зараза!
Мысленно я ему аплодировал, но Толя в овациях не нуждался, он поедал колбасу. Даже издалека было заметно, как работала его нижняя челюсть. Хруп-хруп, хруп-хруп-хруп – словно грязная крыса на помойке. Слишком поздно второй охранник догадался вытащить из кармана сотовый телефон и начать съемку. Но к моменту его готовности колбаса без остатка была съедена и оставшийся металлический зажим, вслед за первым своим собратом, вновь полетел в Ерша. Оскорбленный, тот попытался взобраться по ржавому металлическому полотну, цепляясь руками и ногами за ограничители, а вот лесенкой воспользоваться поостерегся, опасался башмака.
Враги сближались! Ничто не напоминало мне театр, и висящего на стене ружья под рукой у Толи не оказалось. Но ведь война! И стрелять надо было срочно, не дожидаясь вторжения. Тарась был великий стратег и знал, что делать. Он сунул грязный до черноты, покрытый колбасным жиром палец в рот (меня чуть самого не стошнило) и направленной струей метко изверг содержимое желудка
в сторону пузатого верхолаза, словно из ассенизационной трубы накрыл его дерьмом. А для полноты, недостающий звук выстрела с шумом вылетел у Толи из положенного места. И за сим раздался взрыв – взрыв хохота второго охранника… а нам стало не до смеха. К месту событий подъехала белая Нива с синей полосой. Толика сняли с горки, но в автомобиль не посадили, побрезговали. Повели выбивать из него бесов в местное отделение, – милиция это тоже может, своими силами.
А мы пошли гулять.
Окончание здесь.
Отрывок из "Ниже чем дно" Книга 2 "Каждому свое", глава "Оксана Касатина"
Нестеркин, Сергей Владимирович. Ниже чем дно : [16+]. Каждому свое. — Москва : КнигИздат, 2024-, 2024. — 517 с..; ISBN 978-5-4492-0651-0
