Меня отвлекло странное оживление во дворе одного из домов. Смех и даже взрывы хохота. На убогой детской площадке, рядом с доминошным столиком образца конца семидесятых, как свеча неподвижно, стоял милиционер, а вокруг него собрались дети.
Сохраняя спокойствие, представитель власти время от времени делал жесты руками, как бы чертя в воздухе и на земле невидимые «красные линии», заступать за которые он запрещал. А юные весельчаки улюлюкали, но приближаться боялись, ибо там, на песочнице, неподвижно вытянулось хлипкое мужское тельце в рванье, а сотрудник милиции охранял место происшествия в ожидании следственно-оперативной группы.
Но процессуальные тонкости никого не интересовали. Зрители были поглощены созерцанием огромного лохматого кота, который забрался на спину уже окоченевшего трупа, поднял заднюю лапку и с самым серьезным видом лизал свои пушистые мешочки, иногда замирая и неодобрительно поглядывая на веселую толпу. Находясь под защитой невидимых «красных линий», кот всякий раз возобновлял приятную кошачью гигиену под новые взрывы хохота.
И я смеялся. Но не над котом, а над покойником, чей труп узнал. Как жил Толя Тарасов клоуном, так и помер под бурные аплодисменты.
Вскоре приехал следователь. Он привез с собой всю группу, даже кинолога. Служебный пес первым подбежал к телу. Подбежал и в недоумении остановился перед котом, который вновь прервал свое интимное мероприятие. Так и смотрели друг на друга два антипода, а вся следственная группа упала в лежку от смеха, словно мальчишки.
Тем временем умный пес еще на шаг приблизился к хвостатому сорванцу. Тот оставил в покое нечто розовое меж мешочков, опустил лапу, встал в стойку, выгнул спину дугой и хвост трубой, но в драку не полез. Медленно, очень медленно спустился кот с Толи Тарасова на песок и вдруг… как прыгнул на стол! Как сиганул на дерево! И был таков. Только тут пес соизволил громко тявкнуть, и весь вид его выказывал недоумение: «Как работать-то?»
"Что же вы главного свидетеля упустили? – в прямом смысле держась за живот, не переставая хохотать, крикнул вспотевший следователь вытянутому по стойке смирно милиционеру. – Догнать!"
Новый взрыв хохота над телом несчастного потряс двор. Только пес умудрился сохранить хладнокровие. Видя хорошее настроение окружающих, он вертел хвостом, и вид у него сделался таким умильным, что кинолог просто не смог не дать ему сахарку, – все были довольны.
Но в этой суете забылось главное – сам покойный. Он не был интересен никому. Без документов его никто не знал, и путь ему остался лишь в могилу неопознанных трупов. Только я знал, что при жизни усопшего звали Анатолий Тарасов и освободился он от земного бремени сегодня ночью, то есть 28 апреля 2006 года. Я не стал дожидаться, когда телом заинтересуется следственно-оперативная группа со своей ректальной термометрией, и ушел, вспоминая свою роль в судьбе страдальца. Но правды ради, больше, чем сам Тарась, разве что сдуру оформив вполне чистую фирму на бывшую тещу, навредить ему никто не мог. Человек хозяин своей судьбы, это как раз про него. Толя собой распорядился в полной мере, а все остальные лишь помогали ему спускаться на дно быстрее и ниже. Но прыгнул в омут он сам, никто его не толкал! И пусть это будет некрологом несчастному идиоту…
Аминь!
Я шел, и мне было легко.
Отрывок из "Ниже чем дно" Книга 2 "Каждому свое", глава "Тени прошлого"
Нестеркин, Сергей Владимирович. Ниже чем дно : [16+]. Каждому свое. — Москва : КнигИздат, 2024-, 2024. — 517 с..; ISBN 978-5-4492-0651-0
