— Ты совсем из ума выжила? Выйди за дверь немедленно, ты срываешь мне рабочее совещание своими вонючими лотками.
Я стояла на пороге просторного директорского кабинета. В одной руке я держала ключи от своего нового Ниссана, в другой — термопакет с горячим обедом.
Секретарша действительно побледнела и попыталась загородить собой дверь в переговорную зону. Но я успела войти и отодвинуть ее плечом.
Никакого совещания не было.
Вадим вальяжно сидел в дорогом кожаном кресле за массивным столом.
В правой руке он методично щелкал элитной металлической ручкой. Щелк. Щелк. Щелк. Этот звук въедался в мозг.
На столе перед ним лежал толстый глянцевый каталог недвижимости. И мой бордовый паспорт.
— Подожди... что мой личный паспорт делает у тебя на столе? — я сделала шаг вперед, игнорируя панику молоденькой секретарши за спиной.
— А то и делает, что мы оформляем залог на твою трешку, — Вадим раздраженно бросил ручку на стол. — Я же просил тебя вечером привезти документы, а ты приперлась с котлетами.
— В смысле... залог? На мою квартиру?
— В прямом, Алина. Компании срочно нужны оборотные средства. Я нашел отличный, просто стопроцентный вариант инвестиций.
— Ты решил заложить квартиру, которая досталась мне от бабушки? Без моего ведома и официального согласия?
— Мы же семья! — Вадим возмущенно уставился на меня. — Ты должна понимать масштаб моего растущего бизнеса. Я мужчина, я принимаю стратегические решения.
Он снова взял ручку. Щелк. Щелк.
— Твоя бабья задача — обеспечивать надежный тыл и не задавать лишних вопросов. Подпишешь генеральную доверенность, у нотариуса всё уже давно схвачено.
— Распишусь в доверенности? А если твой хваленый бизнес прогорит?
— Не прогорит. Я беру целевой кредит на глобальное расширение. Хочу открыть новый филиал в центре. Риски нулевые.
Я внимательно посмотрела на стол. Под глянцевым каталогом элитной недвижимости лежал открытый договор купли-продажи.
Я профессиональный аудитор с двадцатилетним стажем. Я умею читать перевернутые документы с первого взгляда.
— Подожди, ты хочешь сказать, что расширение бизнеса — это покупка двухэтажного таунхауса в Новой Москве?
Вадим перестал щелкать ручкой.
В кабинете повисла плотная тишина. Пахло свежесваренным дорогим кофе и терпким мужским парфюмом Вадима.
— Тебя это совершенно не касается, — жестко отрезал он. — Это инвестиционный коммерческий объект. Оформляется на доверенное лицо для грамотной налоговой оптимизации.
— На доверенное лицо? — я перевела взгляд на секретаршу, которая вжалась в дверной косяк.
В ее ухоженных руках с длинными красными ногтями была зажата пластиковая папка. На прозрачном файле было четко видно имя покупателя.
— Значит, инвестиционный таунхаус за тридцать пять миллионов оформляется на твою двадцатидвухлетнюю помощницу? За счет залога моей единственной квартиры?
— Алина, не смей устраивать дешевых истерик! — Вадим с силой ударил ладонью по столу. — Ты моя жена, ты обязана поддерживать мои начинания! Я директор, я лучше знаю, как прятать активы от государства!
— Прятать активы?
— Да! Ты слишком приземленная и скучная. Тебе лишь бы по Пятерочкам скидки на сыр за четыреста рублей искать. А я мыслю глобально. Подписывай доверенность, живо.
— То есть я добровольно отдаю свою трешку банку, чтобы ты купил любовнице роскошный дом?
— Она не любовница, она мой самый надежный партнер! — взвился Вадим. — И вообще, не твоего ума дело! Ты живешь на всем готовом! Я тебя полностью содержу!
— Содержишь? — я усмехнулась.
Я подошла вплотную к директорскому столу.
— Давай вспомним голые факты, Вадим.
— Какие еще факты? Иди домой, борщ вари! У меня важная встреча с инвесторами через десять минут!
— Уставной капитал твоей фирмы — один миллион рублей. Этот миллион три года назад дала тебе я. С продажи маминой старой дачи.
Вадим снова защелкал ручкой. Быстрее. Намного нервнее.
— Это были наши общие деньги! Мы находимся в законном браке!
— Это были мои личные деньги от продажи прямого наследства. И оформлены они были как целевой займ учредителю.
Секретарша тихо пискнула и выронила папку на пол. Белые листы бумаги веером рассыпались по серому ковролину.
— Договор займа благополучно лежит в моей арендованной банковской ячейке, — продолжила я абсолютно ровным голосом.
— И что с того? — Вадим презрительно скривил губы, пытаясь сохранить лицо.
— Срок полного погашения займа истек две недели назад. Сумма с учетом прописанных пени и процентов составляет один миллион восемьсот тысяч рублей.
— Ты... ты будешь требовать долг с собственного мужа? — его лицо покрылось некрасивыми красными пятнами.
— Я буду требовать долг с должника.
Я спокойно забрала свой бордовый паспорт со стола и убрала его в сумку.
— И еще один интересный факт, Вадим. Помещение, в котором находится твой элитный офис, арендуется у ИП Соколова.
— При чем тут аренда?! Мы платим исправно каждый месяц!
— При том, что ИП Соколова — это моя девичья фамилия. И платеж в размере ста тридцати пяти тысяч рублей за этот месяц ты нагло просрочил.
Вадим открыл рот, не в силах произнести ни единого звука.
— В официальном договоре аренды четко прописано черным по белому. При просрочке более чем на пять дней договор расторгается в одностороннем порядке. С полным удержанием имущества арендатора в счет долга.
— Алина, ты не посмеешь! — он вскочил с кожаного кресла. — Я твой законный муж! Мы же семья! Ты разрушишь мой бизнес из-за бабской ревности!
— Твой бизнес уже разрушен твоей невероятной наглостью и жадностью.
Я достала из сумки заранее подготовленный плотный лист.
— Официальное уведомление о расторжении договора аренды. Распишись в получении прямо сейчас.
— Я ничего не буду подписывать! — Вадим в бешенстве отшвырнул ручку.
Она с металлическим звоном отлетела в угол просторного кабинета и ударилась о пластиковый плинтус.
— Твое право. Я отправлю уведомление заказным письмом с описью вложения. У тебя есть ровно одни сутки, чтобы полностью освободить мое помещение. Вместе с твоим надежным партнером.
Я посмотрела на молоденькую секретаршу. Она переводила испуганный взгляд с меня на своего начальника.
— Дорогая мебель, новые компьютеры и даже этот кулер в коридоре остаются здесь. В счет погашения долга по просроченной аренде.
— Ты оставишь меня без копейки в кармане! — Вадим перешел на истошный крик. — Ты не имеешь права выгонять меня на улицу! Я генеральный директор!
— Ты больше не директор. Ты злостный неплательщик и стопроцентный банкрот.
Я развернулась и пошла к выходу.
— Алина, подожди! Давай сядем и нормально договоримся! — его голос сорвался на жалкий, заискивающий фальцет.
Он выбежал из-за стола и попытался ухватить меня за рукав.
— Я прямо сейчас отменю сделку по этому таунхаусу! Я уволю ее сегодня же! Мы же можем всё забыть и начать с чистого листа!
— Забыть можно ключи дома на тумбочке. А подлое предательство возврату и обмену не подлежит.
Я остановилась в дверях и брезгливо стряхнула его руку со своего пальто.
— Твои вещи уже собраны. Три огромных чемодана стоят у консьержки в нашем подъезде. Ключи от квартиры я заблокировала через систему умного дома.
— Куда я пойду на ночь глядя?! У меня даже налички на такси нет!
— Можешь пойти пешком в свой новый таунхаус в Новой Москве. Ах да, ты же его еще не купил. Какая досада.
Я вышла в широкий коридор. Плотно закрыла за собой тяжелую дубовую дверь.
В руках у меня всё еще был термопакет с теплыми домашними котлетами. Я подошла к мусорной корзине у кулера и без малейшего сожаления выбросила его туда. Собакам на холодной улице эти котлеты будут гораздо нужнее.