Привет, мои любители хронопутешествий, похмельных гениев и пушистых ушастых захватчиков! С вами снова ваш старый знакомый, Болтливый киномеханик, и сегодня у нас на столе просто бомбическое блюдо от Генри Каттнера - рассказ "Этот мир - мой!".
Итак, встречайте: Гэллегер - человек, который сделал для науки больше, чем Ньютон, Эйнштейн и продавец галлюциногенных грибов вместе взятые. Правда, сделал он это в состоянии, когда даже табуретка кажется лучшим собеседником.
Часть 1. Утро, которое не стоило начинать
Знаете, есть утро доброе, а есть утро Гэллегера. Это когда ты открываешь глаза и первое, что видишь - генераторы тока, украшенные новогодней мишурой. Второе - твой собственный язык, распухший и шершавый, как наждачная бумага, будто кошки нагадили и засыпали песком. Третье - в окно ломится существо, которое эволюция явно создавала в приступе черного юмора: помесь ангорского кролика, пуфика и японского хоррора. Размером с диванную подушку, поросшее белым мехом, с глазами, как два золотых подноса, и ушами, которые явно слышат, как мысли в вашем мозгу скребутся о стенки черепа.
- Впусти меня! - орет эта ходячая аллергия. - Этот мир - мой!
Гэллегер, человек с лошадиным лицом, которое в этот момент вытянулось до размеров автобусной остановки, думает: "Либо я ещё не проснулся, либо пора вызывать священника". Он встаёт, пошатываясь под бременем похмелья (а это бремя, я вам скажу, потяжелее, чем мешок картошки), и смотрит на лабораторию. В углу стоят генераторы, украшенные новогодней мишурой. Откуда? А бог его знает. Видимо, вчера он решил, что Рождество наступило раньше, и генераторы тоже хотят праздника. Потому что когда у тебя похмелье, сопротивляться вселенной нет ни сил, ни желания. Ты просто открываешь дверь.
Часть 2. Дед, который переживёт всех
Гэллегер доползает до двери, открывает её, и во двор вваливаются ТРИ таких же пушистых кошмара. Они выстраиваются в шеренгу, как спецназ на параде, только вместо автоматов у них розовые носики, которые дрожат от возбуждения.
- Мы либли, - заявляет главный.
- А либли - это кто? - тупит Гэллегер.
- Это мы! - отвечают хором.
Логика железобетонная. Если вы не поняли, то вам, наверное, тоже пора на реабилитацию.
И тут из кучи тряпья, сваленного в углу, вылезает дед. Если вы думаете, что ваши предки - это скучные люди, которые вяжут носки и смотрят "Поле чудес", то вы просто не знакомы с дедом Гэллегера. Это мумия с глазами ястреба и печенью, способной переработать жидкий азот. Морщинистый, орехового цвета, с глазами-буравчиками и явным желанием продолжить вчерашний банкет. Он приехал с фермы в Мэйне погостить на Манхэттене, и, судя по всему, вчера у них с внуком было соревнование "Кто больше выпьет и не сдохнет". Дед выиграл. Дед всегда выигрывает. Дед - это терминатор в мире алкоголя.
- Зачем ты их впустил, дурень? - спрашивает дед, почёсывая морщинистое пузо.
- А что, надо было не впускать? - удивляется Гэллегер.
- Надо было сразу на шашлык пустить, - философски замечает дед.
Часть 3. А что я вчера сделал?
Гэллегер пытается вспомнить вчерашнее. Это как копаться в архивах ФБР: темно, страшно и ничего не понятно. Он вспоминает только, что они с дедом спорили о предсказании будущего и что он, Гэллегер, что-то мастерил. Дед тычет пальцем в угол. Там стоит машина. Высокая, блестящая, явно не отечественного автопрома.
- Это ты вчера собрал, - говорит дед.
- Я?! - Гэллегер в шоке. - А зачем?
- А я откуда знаю? Ты сказал, что это машина времени, включил её, направил во двор "для безопасности", и тут же из неё выскочили эти трое ушастых. Мы с тобой быстренько смылись, потому что нам показалось, что это белочка пришла не одна, а с друзьями.
Либли, услышав про шашлык, начинают возмущённо пищать. Они прибыли из будущего, с Марса, где живут в некой Долине Курди (звучит как название дешёвого курорта), и они ЧИТАЛИ КНИГИ. Это их главный козырь. Они знают, как завоёвывать миры: сначала разрушить большие города, потом захватить красивых девушек, потом потребовать выкуп. Всё по учебнику, по классике жанра.
- А вы не боитесь, что девушки просто не заметят вас под ногами? - ехидничает Гэллегер, глядя на тридцатисантиметровых усатых агрессоров. - Рост у вас, мягко говоря, не доминирующий.
- Мы будем на баррикадах! - обижаются либли. - Мы герои! В книжках всегда так: тираны, все в ужасе, красивые девушки рыдают, выкуп течет рекой.
Тот факт, что у них нет пальцев, чтобы построить обещанные дезинтеграторы, их не смущает. Для этого есть рабы - например, Гэллегер.
Часть 4. Тепловой излучатель за пять минут
Кстати, о дезинтеграторах: либли тут же выдают рецепт теплового излучателя. И это, блин, гениально просто! Гэллегер, который в науке шарит (когда трезвый, но сейчас он уже поправился коктейлем из собственноручно собранного "алкогольного органа" - конструкция, напоминающая церковный орган, но вместо нот - бутылки), за полчаса собирает устройство, которое прожигает дыру в дверце шкафа. Дыра аккуратная, с оплавленными краями. Шкаф, кстати, был антикварный, но кого это волнует?
- Фью! - присвистывает Гэллегер. - Надо же!
- Человека тоже можно убить, - мечтательно замечает толстый либль. - Как того, во дворе.
- КОГО?!
- Ну, того дядьку. Мы на нём сначала сидели, грелись, но он потом остыл. Скучный был дядька. У него в груди дыра.
Гэллегер вылетает во двор. В кустах роз (розы, кстати, завяли от ужаса) лежит труп. Лысый, старый, в странном целлофановом комбинезоне, с дырой в груди и с лицом... Боже мой, это же я! Только старый! Гэллегер-оригинал смотрит на Гэллегера-пенсионера и понимает, что его утро перестало быть томным окончательно и бесповоротно.
- Йо-хо! - радуются либли. - Мир наш! А можно еще молока? И печенья!
Часть 5. Полицейский цирк, первый акт
И тут, как по заказу, в дверь звонят. Конечно, это полиция. Или кредиторы. Но в данном случае - полиция. Приезжают два здоровенных амбала и один элегантный хлыщ с лисьей мордочкой по фамилии Кэнтрелл. У Кэнтрелла на груди значок "Почётный полицейский", что в те времена означало примерно то же, что сейчас сертификат "Лучший блогер года" - почётно, но бесполезно.
Пока полицейские осматривают труп и вызывают коронера, Кэнтрелл замечает, как Гэллегер закапывает в грядку тепловой излучатель ногой. С видом фокусника, достающего кролика из шляпы, Кэнтрелл выуживает его из земли и прячет в карман.
- Вещдок, - улыбается он. - Я сохраню его у себя. Для науки. Подержу в целости.
Гэллегер понимает, что он только что вооружил маньяка. Но это только цветочки.
Приезжает техник, снимает отпечатки пальцев и рисунок сетчатки. Главный детектив Махони смотрит в результаты и медленно зеленеет. Он начинает подозревать, что он сошёл с ума.
- Мистер Гэллегер, - говорит он голосом человека, которому только что сообщили, что его жена - мужчина, - у этого трупа ваши отпечатки. И ваша сетчатка.
- Не может быть! - орёт Гэллегер.
- Совершенно верно, - соглашается Махони. - Не может. Но есть.
В этот момент техник, стоящий у окна, истошно свистит.
- Махони! Иди сюда! Тут ещё один!
Выбегают. Второй труп. Тоже Гэллегер. Только средних лет, с усами и в очках. И тоже с дырой.
- Это ваш брат-близнец? - с надеждой спрашивает Махони, готовый ухватиться за любую соломинку, даже за версию о том, что Гэллегер - это массовое производство.
- Нет у меня брата! - рыдает Гэллегер.
- Значит, вы клон? - не унимается Махони. - Вы, часом, не на военной базе родились? Не светитесь в темноте?
Тут раздаётся звонок из участка. Первый труп... ИСЧЕЗ ИЗ МОРГА. Просто взял и испарился. Прямо со стола.
Махони медленно садится на землю. Ему хочется водки, но он на службе. Ему хочется домой, к маме, но он детектив. Ему хочется, чтобы это всё оказалось сном, но либли уже таскают печенье из его кармана и довольно чавкают.
Часть 6. Теория относительности для чайников
Гэллегер, который к этому моменту уже плотно подключился к своему "алкогольному органу", наконец-то включает мозг на полную катушку. Алкоголь высвобождает подсознание (это его официальная версия, и мы не будем с ней спорить), и до него доходит истина.
- Я понял! - орёт он. - Машина времени! Она настроена на доставку моих трупов! Из всех возможных вариантов будущего, где меня шлепнули из излучателя! Это темпоральные линии, дед! Вариант А, вариант В, вариант С! Энтропия, мать ее!
Он объясняет деду: первое тело - это он в возрасте 80 лет, из будущего, где его убили. Второе тело - он же, но из другого будущего, где его убили в 45. Когда первое тело материализовалось в настоящем, оно изменило временную линию, и мы перескочили на вариант В. Поэтому первое тело исчезло из морга - оно просто перестало существовать в этой реальности. А второе появилось.
Дед, который к этому моменту тоже принял на грудь для снятия стресса, смотрит на внука с гордостью и некоторой долей скептицизма.
- Красиво плетёшь, - говорит он. - Если будешь косить под психа, глядишь, и не посадят. В психушке хоть кормят три раза в день.
- Да пойми ты, это физика!
- А я про что? Физика, химия, биология - всё одно. Башкой об стенку - тоже наука.
Часть 7. Хеллвиг, который хочет славы, но не хочет платить
Тем временем во дворе появляются всё новые трупы. Третий, четвёртый, пятый... Полиция уже перестала их вывозить. Они просто приходят, пересчитывают, записывают и уходят пить валерьянку. Гэллегеру срочно нужен адвокат. Адвокаты в те времена (да и сейчас) - это не люди, это чёрные дыры для денег. Денег нет.
Гэллегер вспоминает про Руфуса Хеллвига. Это тип, который хочет славы, но не хочет ничего для этого делать. Он толстый, лысый и больше всего похож на идиота в крайней стадии монголизма, как пишет Каттнер. Деньги у него есть, ума нет. Идеальный клиент.
Гэллегер звонит ему по видеофону.
- Хеллвиг, у меня есть для вас штука. Вы станете знаменитым.
- Опять аванс просить будете? - рычит Хеллвиг.
- Ну, вообще-то да. Мне адвокат нужен. Меня тут хотят посадить за убийство меня самого.
- Вы пьяны!
- Возможно. Но это не отменяет того факта, что я могу сделать вас гением.
- Покажите результат - получите деньги.
- Но если меня посадят, я не смогу ничего показать!
- Это ваши проблемы, - отключается Хеллвиг.
Гэллегер в ярости. Но тут либли, которые уже доели всё печенье и переключились на сушки, рассказывают ему про обратную мозговую связь. Технология из будущего: можно взять талант любого человека и перекачать его в другую башку. Хочешь петь как Карузо? Пожалуйста! Хочешь считать как Эйнштейн? Легко! Хочешь квантовую физику? Держи, только не обляпайся.
- В конце концов ты научишься мгновенно узнавать линии кривых, - объясняет либль. - Это устройство часто используется в наше время. Людям, которые не хотят учиться, закачивают в голову знания из мозгов признанных мудрецов.
- А почему нельзя просто закачать и сразу стать умным?
- Нужна практика, - вздыхает либль. - Каменщик с корявыми пальцами может получить талант пианиста, но руки-то у него всё равно корявые. Надо время, чтобы они привыкли.
Гэллегер загорается идеей. Деньги будут! Слава будет! Адвокат будет!
Часть 8. Дед-математик
Первым подопытным становится дед. Гэллегер перекачивает в него свои собственные математические способности. Три часа ничего не происходит. Дед пьёт, дед матерится, дед требует закуску. А потом... потом он садится в кресло и выдаёт:
- Закон сохранения энергии и принцип неопределённости Гейзенберга ясно указывают, что вселенная стремится к норме, которой является известный темп энтропии, а отклонения должны компенсироваться искривлением пространства-времени ради космического равновесия.
Гэллегер роняет стакан.
- Ты... ты что, только что сказал?
- А что? - удивляется дед. - Это ж твоя математика. Элементарно же. Думаешь, если я старый, так сразу тупой? Просто раньше мне это было не нужно, а теперь - пожалуйста, могу проинтегрировать что хошь.
Гэллегер в восторге. Теперь он верит в технологию на 200%.
Часть 9. Гэллегер-Карузо
Он звонит на телевидение и вытаскивает из постели великого тенора Рамона Фиреса. Тот думает, что это какой-то новый вид звукозаписи, и с радостью соглашается. Гэллегер снимает его мозговые кривые (тенору щекотно, но он терпит) и перекачивает вокал себе.
Тут же, как по расписанию, приходит полиция. Махони с ордером на арест, с новыми уликами, с подкреплением. Он открывает рот, чтобы зачитать обвинение, как вдруг Гэллегер встаёт, закатывает глаза и выдаёт:
- "Смейся, паяц, над разбитой любовью!"
Звучит так чисто, мощно и пронзительно, что у полицейских из ушей начинает идти кровь. Махони пытается заткнуть уши, но поздно. Гэллегер поёт. Он заливается соловьём, он берёт верхнее до, он перекрывает сирены на улице. Соседи высовываются из окон, думают, что в лаборатории открылся оперный театр.
- Прекратите! - орёт Махони, затыкая уши. - Это пытка голосом! Женевская конвенция запрещает! Я буду жаловаться в ООН!
Дед, сидящий в углу, флегматично замечает:
- А я могу интеграл от синуса взять. Хотите, докажу?
Полиция в панике ретируется. Гэллегер довольно ухмыляется и идёт пить пиво. Талант работает. Жизнь налаживается.
Часть 10. Кэнтрелл собирает коллекцию
Но Кэнтрелл не дремлет. Лисья морда всё это время наблюдала за происходящим, грея в кармане тепловой излучатель и строя планы. Он понимает, что обратная мозговая связь - это покруче, чем любое оружие. Это возможность стать сверхчеловеком. И он её не упустит.
Он подкарауливает деда, когда тот выходит за очередной порцией спиртного, и шантажирует старика:
- Либо ты, старый хрыч, перекачиваешь в меня таланты лучших умов человечества, либо я отдаю излучатель полиции, и твой внук отправится в газовую камеру. А там, между прочим, не кормят три раза в день и не дают выпить.
Дед, как человек практичный и любящий внука (пусть и такого раздолбая), соглашается. И начинается вакханалия. Кэнтрелл получает мозги Гулливера (инженера, не путешественника), Морлисона, Коттмана, Дениса, Сент-Меллори. Всех, до кого смог дотянуться. Он становится ходячей энциклопедией, человеком-сборником научных статей, ходячим Google в одной голове.
- Теперь я завоюю мир, - заявляет он, потирая руки и улыбаясь своей лисьей улыбкой.
Либли в истерике. Их мечты рушатся прямо на глазах.
- Этот мир - наш! - пищат они, топая лапками. - Мы первые пришли! У нас книги! Мы хотим быть тиранами!
- Поздно, пушистики, - смеётся Кэнтрелл. - Книги у меня теперь в голове. И не только книги. Я теперь умнее всех вас вместе взятых.
Но ему мало. Ему нужен Ван Декер - величайший гений современности, человек с IQ, зашкаливающим за все мыслимые пределы. Кэнтрелл назначает встречу. Гэллегер в панике. Если Кэнтрелл получит мозги Ван Декера, он станет богом. Настоящим. С большой буквы "Б". Таким, который может всё.
Но дед, который уже полностью освоился с математическим гением и даже начал им злоупотреблять, подмигивает внуку:
- Не дрейфь, паря. У меня есть план. И, кстати, у тебя ещё осталось то молоко, что либли не допили? Оно нам может пригодиться.
Часть 11. Цирк против гения (или как обмануть сверхчеловека)
В назначенный час в лабораторию входит Ван Декер. Коренастый, с рыжей бородой и кривым носом. Гэллегер смотрит на него и чувствует подвох. Что-то здесь не так. Дед ухмыляется в усы, довольно потирая руки. Кэнтрелл, ослеплённый жаждой власти и чувством собственного величия, ничего не замечает. Ему надевают шлем, снимают мозговые кривые "гения".
Дед возится с аппаратом, делает вид, что настраивает рычажки, путается в проводах, роняет бумаги на пол, извиняется, кряхтит, подбирает... И в этот момент происходит чудо ловкости рук, достойное Гудини. Настоящие кривые гения остаются в кармане у деда, а в машину идут заранее заготовленные поддельные графики.
- Всё готово, - говорит дед, вытирая пот со лба. - Надевайте шлем, мистер Кэнтрелл. Сейчас вы станете сверхчеловеком. Давайте, давайте, не стесняйтесь.
Кэнтрелл надевает шлем с таким видом, будто он уже примеряет корону. Машина гудит, лампы мигают, провода искрят и поют. Процесс пошёл. В мозг Кэнтрелла закачивается... талант Мики.
Мики - это друг деда. Циркач. Тот самый парень, который дважды в день прыгает с десятиметровой лестницы в ванну с водой, наполненную ровно настолько, чтобы не убиться, но зрелищно. Это редкий, специфический, абсолютно бесполезный для завоевания мира талант. Ну, может, если враги окружат и единственный путь к спасению - прыгнуть с высоты в унитаз, тогда да. Но в целом - так себе суперспособность.
Кэнтрелл снимает шлем. Он чувствует небывалый прилив сил. Ему кажется, что он может всё. В глазах - огонь, в груди - уверенность. Он улыбается своей лисьей улыбкой, кивает, забирает излучатель из кармана (на всякий случай) и уходит в закат.
- До встречи, глупцы! - бросает он напоследок. - Вы ещё услышите обо мне! Я буду править миром!
Часть 12. Падение сверхчеловека
Проходит три часа. Гэллегер с дедом сидят на кухне, пьют чай с печеньем (либли уже всё слопали, но дед припрятал пачку в шкафу) и нервно поглядывают на видеофон.
И тут экран загорается. Срочное сообщение. Диктор взволнованным голосом вещает:
- Только что стало известно: пассажир трансатлантического стратоплана Роланд Кэнтрелл открыл аварийный люк и совершил прыжок с высоты десять тысяч метров. Предположительно, без парашюта. Очевидцы утверждают, что перед прыжком он кричал что-то про "коронный номер", "мировую премьеру" и "сейчас я вам покажу, на что способен настоящий гений".
Гэллегер медленно переводит взгляд на деда. Дед довольно крякает и наливает себе ещё чаю.
- Ну вот, - говорит он. - А ты боялся. Сработал мой план. Талант циркача - он такой. Если уж прыгать, то с размахом.
- Но он же мёртв! - Гэллегер всё ещё не верит своему счастью.
- Ну, мёртв. Зато с каким шиком! - философски замечает дед. - Всю жизнь мечтал, чтоб враги мои с неба падали. Мечты сбываются.
Тело, само собой, не нашли. А во дворе у Гэллегера в ту же секунду исчез последний труп. Излучатель утонул вместе с хозяином где-то в Атлантическом океане, и все варианты будущего, где Гэллегера убивают из этой пушки, аннулировались. Машина времени, поняв, что осталась без работы, обиженно затихла и перестала таскать покойников. Наконец-то во дворе стало чисто.
Часть 13. Либли уходят красиво
Остаётся последняя проблема - трое пушистых завоевателей, которые так и не смогли захватить мир, потому что всё время отвлекались на молоко и печенье. Они сидят на диване, грустные, обожравшиеся и разочарованные в жизни.
- Мы хотели быть тиранами, - вздыхает толстый либль, вытирая слезы лапкой. - Мы читали книги! Мы знали, как надо! Сначала разрушить города, потом захватить девушек, потом потребовать выкуп...
- А нас никто не боится, - подхватывает второй. - Только молоко дают и по голове гладят. И печенье подсовывают.
- Это не завоевание, это санаторий "Пушистые ушки", - ноет третий. - Я хочу домой, на Марс. Там хоть пустыня, зато никаких тебе добрых людей.
Гэллегер смотрит на них и чувствует укол совести. Зверушки-то безобидные. Просто начитались книжек и решили, что они Наполеоны. Надо дать им возможность уйти с достоинством. С чувством выполненного долга. С верой в то, что они всё-таки завоеватели, а не просто домашние питомцы.
Он идёт к телевизору, колдует с приборами (благо руки из правильного места, да и подсознание уже окончательно проснулось и жаждет подвигов), подключает какие-то хитрые схемы, и через пять минут программа прерывается экстренным выпуском новостей.
- ВНИМАНИЕ! - говорит диктор, чей лоб подозрительно напоминает лоб Гэллегера, а глаза бегают, как у нашкодившего кота. - Говорит экстренный штаб гражданской обороны! Только что стало известно: население Земли единогласно и бескровно капитулировало перед либлями! Наши новые повелители, пушистые и ушастые, отныне правят миром! Монетные дворы уже чеканят монеты с их изображением на реверсе! Всем срочно нести молоко и печенье к подножию трона! Ура, товарищи! Да здравствуют наши повелители!
Либли замирают. Уши торчат вертикально, глаза по пять копеек, из носиков идёт пар от перевозбуждения.
- ЙО-ХО! - вопит самый маленький, подавившись печеньем. - МИР НАШ! РЕВОЛЮЦИЯ! МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО! МЫ ТИРАНЫ!
- Нам надо на Марс! - заявляет толстый, пытаясь сохранить остатки важности и не прыгать от счастья. - Срочно! Доложить верховному совету в Долине Курди! Пусть знают, что мы - герои! Пусть завидуют!
Гэллегер провожает их к машине времени. Вручает по упаковке печенья в дорогу, по бутылочке молока (сосочку приделал, специально для лапок, чтобы в невесомости не расплескали), пожимает пушистые конечности.
- Счастливого пути, владыки мира. Правите там хорошо, не забывайте нас, рабов.
- Не забудем! - пищат либли, сияя от счастья. - Мы милостивые тираны! Будем присылать открытки! И печенье!
Они шагают в портал и исчезают в сиянии вспышек, на пятьсот лет вперёд, в свою Долину Курди. Там они будут рассказывать соплеменникам, как легко и непринуждённо поработили планету Земля, как трепетали люди и как текли реки молока. Им, конечно, никто не поверит. Сочтут за космических фантазёров, страдающих звёздной болезнью. Но печенье-то было настоящее, и воспоминания - тёплые. А это главное.
Финал
Гэллегер закрывает дверцу машины времени, обесточивает её на всякий случай (а то вдруг ещё кого притащит, мало ли, Чингисхана с геморроем или Нерона с манией величия), и оглядывает лабораторию. Генераторы стоят без мишуры, двор пуст, полиция не ломится. Тишина. Благодать. Даже либли не пищат из каждого угла про мировое господство.
Дед уже дрыхнет на диване, причмокивая во сне какими-то квадратными уравнениями. Иногда он бормочет: "Энтропия, энтропия... Равновесие должно быть восстановлено... Интеграл по поверхности...". Видимо, математический талант не дремлет даже в царстве Морфея.
Гэллегер подходит к своему алкогольному органу, нажимает сложную комбинацию клавиш, и в бокал льётся идеальный коктейль "Утро после конца света" - фирменная смесь коньяка, абсента, слез полицейских, остатков молока, которые не допили либли, и щепотки печенья для вкуса.
Он садится в кресло, делает глоток и думает: "А неплохо, в общем-то, прошёл денёк. Трупы мои, правда, немного подбешивали, особенно когда начали плодиться как кролики, но зато теперь я пою как Карузо, дед считает как Эйнштейн, а миром правят пушистые кролики где-то в будущем. Жить можно".
Он засыпает. И снится ему, что он - великий завоеватель, пушистый и с розовым носиком. Вокруг бегают люди и носят печенье тазами. А в лапках - кружка с тёплым молоком. Идиллия. Настоящий рай для завоевателя, который на самом деле просто хочет, чтобы его любили и кормили.
Дорогие мои хронохулиганы, любители абсурда и ценители пушистого нашествия!
Если вы дочитали этот опус до конца, значит, у вас либо железные нервы, либо вы тоже сегодня пропустили стаканчик-другой для храбрости. А если серьёзно, то рассказ Каттнера - это же просто кладезь безумия! Тут тебе и путешествия во времени, и инопланетные завоеватели с синдромом Наполеона, и полицейские, которые медленно, но верно сходят с ума, и дед, который оказывается самым хитрым персонажем во всей этой вакханалии.
Самое гениальное в этой истории - что никто здесь не работает по правилам. Гэллегер изобретает под столом, либли завоёвывают мир по учебникам (которые, видимо, писали такие же психопаты), полиция пытается применять логику там, где её нет, а дед просто пьёт и выигрывает. Всегда.
А теперь, внимание, наживка для подписчиков!
Подписывайтесь на канал, если хотите регулярных доз такого же шизофренического юмора! Ставьте лайки, если вам хоть раз хотелось перекачать себе в голову талант высыпаться за три часа или талант не жрать печенье после полуночи. Пишите в комментариях, какой ещё фильм или книгу вам разобрать на цитаты, органы и временные линии?
Хотите "Понедельник начинается в субботу"? Или, может, "Автостопом по галактике" в пересказе от лица влюблённого дельфина? А может, у вас есть любимый роман, который вы хотели бы увидеть в обработке от бухой табуретки с математическим складом ума? Я жду! Ваш безумный летописец всегда на связи, даже когда миром правят кролики, а во дворе валяются ваши собственные трупы.
До встречи в эфире, и помните: если к вам в окно ломится пушистое существо и требует молока - не спешите открывать. Сначала убедитесь, что у вас есть печенье. И запасная временная линия. И дед, который знает, что делать. И, желательно, адвокат. Хотя с адвокатом, как показала практика, можно и не спешить. Главное - не забывайте смеяться. Даже когда мир катится в тартарары. Особенно когда мир катится в тартарары.