Рана в боку, оставленная Железной Жрицей, пахла скверно. Запах ржавчины сменился сладковатым, приторным душком гниющего мяса. Я шел через Топи уже третьи сутки, волоча левую ногу и опираясь на меч, как на посох. Дождь здесь не прекращался никогда — он висел в воздухе мелкой, серой взвесью, оседая на доспехах липкой слизью.
Когда впереди, сквозь туман и кривые силуэты мертвых деревьев, проступили черные башни Приюта Скорбящих, я едва не рухнул в грязь от облегчения. Это место было лепрозорием, тюрьмой для безумцев и госпиталем Инквизиции одновременно. Сюда ссылали тех, кого нельзя было вылечить молитвой. Говорили, что местные монахи творят чудеса. Говорили также, что мало кто возвращается отсюда в своем уме. Но выбирать не приходилось — до ближайшего города я бы не дотянул.
Тяжелые дубовые ворота открылись без скрипа. Двор Приюта утопал в тумане и запахе ладана, который не мог перебить вонь немытых тел и хлорки. Ко мне подошли двое. Они носили рясы из грубой мешковины, а их глаза были плотно завязаны грязными бинтами. Слепые братья. Они безошибочно взяли меня под руки, словно видели сквозь ткань, и потащили внутрь.
Меня бросили на холодный каменный пол в главном зале. У алтаря, заставленного десятками оплывших черных свечей, стоял человек.
— Железо земли коснулось твоей плоти, наемник, — его голос был тихим, шелестящим, как сухие листья под сапогом.
Настоятель Иеремия повернулся ко мне. Он был неестественно высоким и худым, словно его вытянули на дыбе. Как и у остальных, его глаза скрывала повязка, но эта была пропитана свежей кровью, которая медленно стекала по впалым щекам. В длинных, узловатых пальцах он сжимал бронзовое кадило в форме человеческого сердца.
— Я могу выжечь эту гниль, — Иеремия медленно подошел, покачивая кадилом. Дым от него заставил мою голову кружиться. — Я могу зашить твои раны нитями, вымоченными в святой воде. Ты встанешь на ноги уже к утру. Но Приют не берет золото. Мы берем услугами.
Я с трудом сел, прижимая ладонь к кровоточащему боку.
— Кого нужно убить, святоша? — хрипло спросил я.
Иеремия тонко улыбнулся.
— Под нами лежат затопленные архивы. Три дня назад туда сбежал один из наших пациентов. Бывший писарь Инквизиции, Люциус. Безумие поразило его разум, и он украл священный текст, который способен разрушить веру слабых. Вода в архивах поднимается. Принеси мне текст и голову Люциуса. Как только вернешься — получишь исцеление.
Он бросил мне под ноги маленький стеклянный флакон с густой черной жидкостью.
— Это притупит боль на час и даст тебе силы держать меч. Ступай во тьму, Клейменый.
Я выпил дрянь одним глотком. Внутри всё обожгло льдом, боль в боку исчезла, уступив место холодной, механической ярости. Я спустился по винтовой лестнице в катакомбы.
Вода здесь стояла по пояс — черная, густая, покрытая маслянистой пленкой. Факел в моей руке выхватывал из мрака полузатопленные стеллажи с разбухшими книгами и плавающий мусор. Тишину нарушало только мое тяжелое дыхание и плеск воды. Но вскоре я услышал кое-что еще. Тихий, безумный смех.
Я нашел Люциуса в самом конце центральной галереи. Бывший писарь залез на вершину высокого книжного шкафа, спасаясь от черной воды. Он был истощен, его глаза дико вращались, а к груди он прижимал толстый фолиант в кожаном переплете.
— Не подходи! — завизжал он, увидев меня. — Ты слепой пес Иеремии! Ты не знаешь, что в этой книге!
Я обнажил меч, вода с плеском расступилась вокруг моих бедер.
— Отдай книгу, Люциус. И спускайся.
— Они не лечат нас! — писарь зашелся в истерическом кашле, брызгая слюной. — Иеремия кормит Топь! Кровь слепцов, эти повязки... они ослепляют себя, чтобы не видеть, кому они молятся! В этой книге — истинные имена Инквизиторов, которые заключили договор с Хозяином Болот. Отведи меня в столицу, наемник! С этой книгой ты сможешь шантажировать саму Церковь! Ты станешь королем!
В этот момент вода позади шкафа, на котором сидел Люциус, пошла крупными пузырями. Что-то огромное, бледное и длинное, похожее на раздувшуюся пиявку размером с бревна, бесшумно скользнуло под поверхностью маслянистой жижи, обвиваясь вокруг основания стеллажа. Дерево угрожающе затрещало.
Писарь закричал, вцепившись в книгу побелевшими пальцами.
Действие обезболивающего зелья Иеремии начинало проходить. Рана в боку снова отозвалась тупой пульсацией. Если я не получу настоящее лечение в течение пары часов — я сдохну от заражения крови.
⚖️ СУД ПРИСЯЖНЫХ: ВЫБОР КРОУ
Мой бок невыносимо горит. Иеремия — единственный, кто может зашить эту рану и выжечь заразу. Но писарь Люциус утверждает, что монахи скармливают людей монстрам, и предлагает книгу — страшный компромат на Инквизицию, который стоит целого состояния или может дать Кроу власть. Тем временем неведомая болотная тварь уже ломает стеллаж, чтобы сожрать писаря.
Как поступить Кроу?
- Выполнить заказ (Убить писаря и забрать книгу): Позволить твари обрушить шкаф или добить Люциуса самому. Забрать фолиант, отнести его Иеремии и получить заслуженное спасение своей жизни. В конце концов, наемник пришел за лечением, а не за революцией.
- Спасти безумца и предать Иеремию: Атаковать болотную тварь, спасти Люциуса и забрать книгу себе. Это значит навсегда лишиться помощи Иеремии, остаться с гниющей раной в затопленном подвале один на один с монстрами и попытаться выбраться из Приюта с боем.